Мне трудно понять твою любовь

      Пустынные коридоры школы привели меня в тупик, где находилась дверь в уборную. Я сел на подоконник и уставился в окно — главное хоть как-то отвлечься. По улице лениво ползли машины, выруливая на главную дорогу, пешеходы, которые казались с четвертого этажа маленькими, разбегались по домам, спешили к своим семьям. А мне некуда спешить. Меня никто по-настоящему не ждет, и в этот момент я почувствовал себя очень одиноким и всеми брошенным. Мерзкое, очень липкое чувство, которое очень быстро может загнать в депрессию. Может, через несколько минут я бы точно ушел в себя, но меня окликнул задорный голос. — Зонтик!       В другом конце коридора стоял блондин, все время лучившийся добром и весельем, а проще говоря — Феликс. Червовый валет резво подбежал ко мне и сильно сжал мое тельце в объятиях, почти задушив меня. — Зонтя, как ты здесь оказался? Я так рад нашей встрече! А ты почти не изменился с нашей последней встречи — только волосы выросли немного! как ты живешь? Как устроился? Тебя никто не обижает? — начал заваливать вопросами мою и так разгоряченную голову.       Вместо разумного ответа он получил всхлипы и слезы. Феликс понимающе взглянул на меня и предложил пойти к нему домой и все рассказать. Сил возражать и отговариваться не было — я просто встал с подоконника и пошел за Феликсом.       Всю дорогу он пытался меня развеселить, а я, чтобы не огорчать друга, вяло улыбался, чтобы он не начал заваливать меня вопросами на тему «что случилось» и я успел подготовить правдоподобный ответ, чтобы никому кроме меня не попало. Ответ «получил плохую оценку и большое наказание за случайную порчу имущества школы» подходит больше всего. Мне не хотелось ему врать, но не могу же я ему сказать настоящую причину? Нет.

***

      Дом Феликса находился недалеко от школы. Вполне опрятный, окрашен в карамельные тона, подъезды были чистыми и пахли какой-то выпечкой. Квартира четвертого была очень яркой, что не слишком мне понравилось. Навстречу нам вышла пухлая приветливая женщина и заключила в объятия четвертого клона. — Лика, кого ты такого миленького привел к нам? и почему он плачет? — женщина уже рассматривала меня. — Мам, знакомься, это — мой давний друг Зонтик! Зонтик — это моя мама. Отца у меня нет, но нам и вдвоем неплохо живется. Пойдем в мою комнату, а мама пока нам приготовит чего-нибудь, — Феликс потянул меня за рукав по направлению к комнате.       Она была очень мило обставлена, прямо как у какой-нибудь простой девочки, все было аккуратно и чисто. Я мог лишь позавидовать порядку в помещении — у меня такого отродясь не водилось. Феликс указал мне на кровать, а сам сел на стул и посмотрел на меня. — Рассказывай, что у тебя и как. Мне та-а-ак интересно, как ты обжился!       Чтобы Феликс не начал назойливо настаивать на рассказе, мне пришлось пересказать всю жизнь в мире людей. Рассказ занял много времени — меня перебивали вопросами и комментариями по некоторым вещам. Про резкий переход в отношениях между Вару и мной я умолчал — Феликсу не нужно было это знать. — М-да, не весело ты живешь… Но я постараюсь о тебе заботиться! Обещаю тебе! Знаешь… Я хотел тебе сказать еще когда мы были в карточном мире, что ты мне очень нравишься, Зонтик. Ты всегда был таким тонким, нежным и чувствительным, как девушка. А кроме парней в моем обществе никого не было. Вот и получилось так… Я пойму тебя, если ты скажешь «нет». Твое право… — Феликс в конец смутился и отвернулся от меня.       Только что наведенный порядок в голове вновь рухнул в одну кучу. Нет, я не настолько глуп, я подозревал — в карточном мире он уделял мне достаточно много времени и внимания, дарил нежность и защиту. Но я не чувствовал ответной любви к нему. Да, он был отличным другом, но я не мог сказать, что влюблен в блондина. Но какая-то часть меня желала небольшой мести Вару. Желала показать, что он не единственный, кому я был нужен. Что-то щелкнуло во мне и я выпалил: — Знаешь, ты мне тоже нравишься.       В этот момент умерла последняя надежда что-то повернуть. Я больше не надеялся вернуть Вару, не надеялся быть влюбленным так же искренне, как в него. Я больше не надеялся на счастье, которое сам же разрушил несколькими словами. Боль в груди притуплялась, но не исчезала до конца. — Ты серьезно? — Феликс взглянул на меня так ошарашенно, будто я сказал, что все это время я был девушкой. — П-правда, — это прозвучало, по-моему, не слишком убедительно, но Феликс вскочил со стула и заключил меня в объятия, повалив на кровать. — А я думал, что мне ничего не светит! Я думал, что ты нашел себе девушку — ведь ты такой милашка, а девушки этого мира любят таких! Но, как говорится, надежда умирает последней! — Надежда умирает последней…