6. Small Talks
4 ноября 2016 г., 18:18
«Завтра в 14:00 интервью. Ты и Майкл. Место к вечеру уточню»
Такое сообщение Джеймс получил от агента через три недели после разговора, от которого долго приходил в себя и крутил одну и ту же мысль: «Это к лучшему».
Но теперь, сидя в кофейне за полчаса до интервью, у него кружилась голова, а от одного вида ванильного мороженого страшно тошнило. Сердце стучало, словно в ожидании казни. Накануне Майкл сам позвонил Джеймсу и довольно бодрым, но отстраненным голосом предложил встретиться за час до интервью в кофейне напротив и обсудить, что отвечать на вопросы журналистов.
И Джеймс нервно поглядывал на часы: Фассбендер опаздывал уже на тридцать две минуты. Тогда Макэвой позволил паранойе на короткое время овладеть его разумом, убеждая, что над ним посмеялись. Джеймс не успел даже развить эту гнусную мысль, как, словно появившись из ниоткуда, напротив него внезапно сел Майкл.
— Привет, — дежурно улыбнувшись, начал он, — прости, что опоздал, сам знаешь, какие пробки в понедельник.
— Привет, — ответил Джеймс, пораженный спокойным и нарочито вежливым голосом Фассбендера. Мягкая обивка стула показалась жутко неудобной.
Если бы Майкл разбил окно и ворвался в здание верхом на пони, перезаряжая дробовик, Джеймс и то удивился бы меньше, чем сейчас. Перед ним сидел совершенно другой человек, человек, которого Макэвой знал много лет и видел впервые одновременно. Одетый с иголочки, но без напыщенной строгости, без намека на прежнюю любовь к не сочетающимся друг с другом предметам гардероба, перед ним сидел Майкл, с ровным пробором, гладко выбритый и с даже с зажимом на галстуке. От него веяло замкнутой учтивостью и естественным желанием понравиться всем вокруг, с чем он, казалось, успешно справлялся. И Джеймс подавился своими претензиями насчет опоздания на чудовищные полчаса, ведь как упрекать в такой оплошности, хотя скорее, мелком недоразумении, безупречного мужчину (помолодевшего в глазах Макэвоя лет на семь, не меньше), состоявшегося и востребованного актера первого плана, который приветливо благодарил официанта за принесенные приборы и уверенно держал образ идола с киноэкранов даже в повседневной жизни перед собственными друзьями? Это и пугало Джеймса, холодок пробежался по спине, неприятно отдавая в затылке ощущением неловкости и странного предчувствия.
— Ты в порядке? У тебя взгляд озадаченный, — всё тем же ровным голосом поинтересовался он.
— Я… всё нормально, — тряхнул головой Джеймс, прогоняя наваждение, — просто никогда тебя не видел… таким. Непривычный для тебя образ.
— Ты меня плохо знаешь, — объяснил Фассбендер, без особого интереса разглядывая страницы меню, и эта фраза заставила Макэвоя поёрзать на стуле. Ему было неловко за каждое произнесенное слово в компании «нового» Майкла, хотелось сжаться до мизерной песчинки или вообще раствориться где-нибудь на краю вселенной, лишь бы не слышать снова этот холодно дружелюбный тон.
— Что ж, интервью? — предложил Майкл, когда сделал заказ.
— Да, — коротко согласился Макэвой, поражаясь тому, как волнение парализовало его рассудок.
На обсуждение ответов на вопросы ушло меньше десяти минут, а когда закончили, Майкл допил свой кофе со сливками и, взяв в руки телефон, прочитал сообщение, а потом с увлеченной ухмылкой начал строчить ответ. Джеймс упорно делал вид, что смотрит в окно.
Майкл, дописав смс, отложил телефон и тоже взглянул в окно на дождь, что лил уже целый час.
— Ну и погодка сегодня.
— Да, говорят, всю ночь будет гроза.
Снова воцарилось молчание, Фассбендер опять схватился за смартфон и увлеченно что-то читал, загадочно усмехаясь. А потом Джеймс скривился и не выдержал.
— Господи, какой кошмар.
— Что? — не понял Майкл, индифферентно посмотрев на него.
— Мы говорим о погоде! Что может быть хуже? — ответил Джеймс и смял в кулаке салфетку.
— Да, ты прав, мы еще не обсудили пару вопросов, которые обязательно сегодня прозвучат, — просто сказал он, на лице не возникло и тени каких-либо эмоций. После недолгой паузы он поправил галстук и убрал телефон в карман. — Я оплачу счет.
— Я пока еще в состоянии платить за себя сам, — раздраженно заметил Макэвой, — впредь воздержись от подобных действий.
— Я всего лишь проявляю вежливость, — непонимающе взглянул на него Майкл и не скрыл удивления, — но если тебя это задело, то прошу принять мои извинения. Это не повторится.
Он расслабился, будто счел инцидент исчерпанным, и взглянул на часы. Джеймс нахмурился и сложил руки на груди, задумавшись. Чем он, собственно, недоволен? Майкл сделал именно то, о чем Джеймс его просил — оставить всё, как прежде. Но почему «раньше» такое общение не вызывало в нем столько противоречивых и неприятных ощущений? Кто бы мог подумать, что дружеская вежливость окажется хуже, чем сухое игнорирование. И самое досадное было то, что Майкла было попросту не в чем упрекнуть, ведь он вел себя идеально, четко следуя требованиям, которые Макэвой выставил в том телефонном разговоре лишь одной фразой. В эту минуту Джеймс как никогда хотел со всей силы ударить кулаком по этому идеальному лицу, стирая с него настолько же идеальную наигранную полуулыбку, и потребовать прекратить этот бред с перевоплощением.
— Как вообще дела? — совершил очередную попытку завязать разговор Джеймс и мысленно отвесил себе пощечину за нелепое начало диалога.
— Ничего, — коротко ответил Фассбендер, — подписал контракт на съемки в очередных «иксменах». А что?
— Просто спросил. Нельзя поинтересоваться жизнью лучшего друга?
— Ну, я надеюсь, что удовлетворил тебя ответом. Мы можем вернуться к теме интервью?
— Зачем ты это делаешь? — не выдержал Джеймс.
— Делаю что? — искренне не понял тот.
«Строишь из себя высокомерного козла! Делаешь вид, будто между нами не было ни дружбы, ни секса, будто мы только вчера познакомились! Ведешь себя так, словно просто вынужден со мной только работать, а в остальном я для тебя пустое место!»
— Ведешь себя, будто тебя кроме работы ничего не интересует, и только поэтому позвал меня сюда.
— Почему тебя это так раздражает?
— Потому что ты таким не был никогда.
— Ты сделал такие выводы только из-за того, что вместо сникерсов я сегодня надел итальянские ботинки и побрился?
Его действительно не в чем было упрекнуть. Учтивость, тактичность, ни одной предпосылки к конфликту — только ровная приветливость, настрой на деловое общение и в меру проявленное дружелюбие. Ничего больше. Было бы странным, если бы Макэвой наехал на него за вежливое, светское общение, если сам этого хотел не так давно, или думал, что хотел.
— Нет.
— Тогда в чём дело, Джеймс? Я что-то не то сказал? — искренне удивлялся Майкл. Его глаза выражали обеспокоенность и заинтересованность, но Макэвой не хотел верить в то, что это не актерские уловки.
— Ни в чем. Нам пора.
Интервью казалось затянутым донельзя, вопросы были однообразными, а за все два часа Майкл взглянул на Джеймса лишь раз — когда у того зазвонил мобильник. Он смеялся коротко и негромко, порой долго думал над ответами, и ни разу не прикоснулся к Джеймсу, даже ненароком. На вопросы, которые Макэвой задавал ему в процессе, чтобы поддержать разговор, тот отвечал односложно и нейтрально. Никаких взглядов, прежних улыбок, едва заметных прикосновений — ничего. Майкл держался холодно. После интервью он просто накинул пальто и вышел из здания, коротко попрощавшись.
И Джеймс решил, что всё.
Он не хотел этого, не хотел, чтобы всё для них закончилось вот так, но прошлое не вернуть. Вечерами Джеймс долго лежал в темноте без намека на сон, уставившись в потолок. Энн тихо сопела рядом. Он скучал по Майклу, каждый день рвался написать ему сообщение или замирал в нерешительности, раздумывая, стоит ли позвонить, но всё заканчивалось одинаково: он убирал мобильник в карман и находил какие-нибудь причины, чтобы отсрочить звонок.
А внутри всё переворачивалось от воспоминаний, которые каждую ночь не позволяли уснуть. В конце концов, он сдался и признал, что Майкл ему нужен. Может, тот и мог оставить всё, как прежде, но Джеймс осознавал, что лично у него не получится — слишком поздно, чтобы остановиться. Он сходил с ума от переполнявших его мыслей, разочарования и досады. Всё это самобичевание, зависимость, которую Джеймс упорно не признавал, довели его до того, что, упершись ладонями в подушку и двигаясь быстрее, дыша часто и тяжело, он закрывал глаза, чтобы на несколько напряженных мгновений представить, что под ним страстно выгибается не Энн, а Майкл.
