Love does not win

Это был крах, провал и полный пиздец. Энн-Мэри в спешке молча скидывала первые попавшиеся свои вещи в чемодан, ни разу за утро не подняв взгляда на Джеймса. Тот обреченно сидел на краю кровати и не мог вымолвить ни слова, зная, что после такого брак не сохранить точно. Она швырнула ключи на комод, подхватила сумки и, переступив порог, хлопнула дверью. Хорошо, что Брендан в это время гостил у родителей Энн-Мэри и не видел этой сцены. И дело вовсе не в том, что произошло еще давным-давно на комик-коне — узнав о случившемся, она лишь отмахнулась и продолжила резать овощи, восприняв поцелуй мужа с партнером по съемкам как часть актерской работы. Даже когда хватаешь свою любимую жену за волосы, давишь на затылок, чтобы та поглубже взяла в рот твой член и в самый ответственный момент называешь ее именем бывшей — это еще полбеды. Гораздо хуже последствия, если «посчастливилось» назвать жену именем своего лучшего друга, с которым ты несколько раз перепихнулся. Следующие пару дней Джеймс просто существовал, даже не делая попыток собраться с духом. Он ел, пил алкоголь, спал, снова пил, засыпал за столом на кухне, выбирался в ближайший минимаркет за новой бутылкой, затем снова пил почти до потери сознания, и задавал себе лишь единственный вопрос: «почему?» Почему не оттолкнул Майкла на комик-коне? Почему отвечал на скрытый флирт и иногда позволял себе слишком много? Почему не послал его еще в день знакомства? Почему остался в то утро? Он не отвечал на звонки, на второй день телефон разрядился в ноль и больше не трезвонил. Автоответчик в квартире показывал сорок восемь непрочитанных сообщений. День за днем он пытался склеить разбитую чашку алкоголем. Глупо. На четвертый день его разбудил долгий, настойчивый стук в дверь. Джеймсу с трудом удалось продрать опухшие глаза и поднять отравленное алкогольной интоксикацией тело — он уснул под утро на полу в коридоре. Едва удерживаясь на ногах, он проковылял до двери. Хотелось с размаху приложиться гудящей головой о стену, но сил не было даже на это, не говоря уже о том, чтобы посмотреть в глазок. Поэтому Джеймс, справившись с замком с третьего раза, стоя на шатающихся ногах открыл дверь и совершенно безразлично посмотрел на возникшего перед ним ирландца. Мысленно Макэвой всё же отметил, что Майкл был сейчас последним, кого хотелось видеть, но он был слишком измотанным для проявления каких-либо эмоций. — Матерь божья, — вздрогнул Майкл, увидев лохматое нечто в помятой, грязной одежде, с тянущимся шлейфом перегара. — Что ты здесь делаешь? — устало пробормотал Джеймс. — Ты не отвечал на звонки, и я пришел проверить, не разложился ли еще твой труп. Но вижу, ты на верном пути, — невесело кивнул тот. — Ну, вот он я, пока живой. Доволен? А теперь проваливай. Он начал было закрывать дверь, но сильная рука уперлась с противоположной стороны, и Джеймс был очень слаб для того, чтобы противостоять напору трезвого человека. Выдохнув, он не стал сопротивляться, отпустил ручку и, развернувшись, пошел вглубь квартиры, собирая полупустые бутылки. — Тут что, убили кого-то? — спросил Фассбендер, перешагивая через осколки и косясь на перевернутую мебель. — Мы с Энн разводимся. — Оу. Неужели из-за… — Да, — соврал Джеймс, — из-за комик-кона. Майкл вскинул брови и понимающе кивнул. Он стоял посреди комнаты, не зная, чем себя занять, в то время как Макэвой откупорил новую бутылку и стоял напротив, прислонившись к стене. — Мне жаль. — Чего? — не веря своим ушам, скривился Джеймс, — да пошел ты, Фассбендер! Ты всегда думаешь только о себе, ни хрена тебе не жаль! Зачем ты вообще устроил весь этот цирк? — То, что я делал — называется РАБОТА, а если ты не проводишь границу между работой и личными отношениями — это твоя проблема, Джеймс, — процедил он. — И наши отношения — тоже часть твоей работы? — Позволь, я объясню, что здесь происходит, — прошипел Майкл, отбирая бутылку и кидая ее в сторону. Початый джин стукнулся о пол и полился на линолеум. Фассбендер подошел вплотную, заставив Джеймса вжаться в стену и затаить дыхание. — Ты кидаешься на меня с обвинениями во всех смертных грехах с точки зрения узкого как твоя задница кругозора, и у тебя не возникает и мысли, что во всех своих бедах виноват ты, и только ты! — Не я первый засунул свой язык в твой рот! — Да, ты прав. Вот только что-то ты особо не сопротивлялся, когда я толкал туда еще и свой хрен, — выпалил Майкл, ухмыляясь. Ярость поднялась со дна сознания Джеймса, он часто задышал, сдерживая ком в горле, а потом толкнул Майкла и, размахнувшись, ударил кулаком прямо в скулу. Тот сперва растерялся, но затем коснулся пальцами ушибленного места и беззвучно рассмеялся. — Об этом я и говорю. — Чего ты добиваешься? — Знаешь, Джеймс, тебя можно читать, как открытую книгу. Уже тогда, в кафе возле Эмпайр Стэйт, я всё понял, но поначалу отказывался в это верить. И мои догадки подтвердились, когда ты сбежал в Сидней, сменив номер. Макэвой, схватившись за косяк, тяжело дышал и смотрел на Майкла, как загнанная в угол жертва на своего мучителя. Обида, злость и растерянность перемешались в нем, вспыхивая на хмуром лице. — Таких как ты у меня было много, и все одинаковые. Ничего нового. Я всё знаю: и как ты сотню раз перечитываешь смску, прежде чем отправить мне, а в итоге не отправляешь. Как смотришь мне в спину, когда я провожу время в компании красоток, и знаю, что отводишь взгляд, стоит мне только повернуться. Знаю, что тебя напрягает, когда я говорю с кем-то, кроме тебя… — Заткнись! — …и прячешь руки, в карманы, когда стоишь рядом, чтобы я не видел, как дрожат твои пальцы, — продолжал говорить Фассбендер, медленно приближаясь. — А теперь ты обвиняешь меня в том, что я не оправдал твоих надежд, ведь ты создал идеальный образ Майкла только для одного себя, и не хочешь видеть меня таким, какой я есть на самом деле! Обвиняешь в том, что я — это я, и наезжаешь на меня за вечер с кем-то другим, но жену трахнуть лишний раз не откажешься, ведь ты у нас прав при любом раскладе! Джеймс прикусил губу и, напрягшись всем телом, со злобой в глазах смотрел на друга. Майкл тем временем снова оказался вплотную. Его губы оказались в нескольких сантиметрах от губ Макэвоя. — Так не потому ли Энн ушла, что ты теперь выдыхаешь не ее имя, когда кончаешь ей в рот? Твой диагноз очевиден. Джеймс прикрыл на мгновение глаза, а когда открыл — ощутил, как предательская слеза покатилась вниз по щеке к подбородку. — Прошу, оставь меня в покое, — почти шепотом взмолился он. — Ты болен. И всё ещё думаешь, что дело во мне? — с насмешкой говорил Майкл. — В нас. — «Нас» нет, Джейми, есть только ты. И ты без меня уже не можешь, признай это, наконец. — Ты не можешь знать мои мысли, — дрожащим голосом процедил он. — На тебе свет клином не сошелся. На это Фассбендер усмехнулся. — Посмотрим, как долго у тебя получится себя обманывать, — ответил он и, оставив смазанный поцелуй на губах Джеймса, покинул квартиру. Макэвой опустился на пол, плечи начали подрагивать, а через минуту он трясся всем телом в истерике. Он схватил бутылку и со всей силы швырнул ее в дверь. — Это ты! Это всё ты! Ты сломал мне жизнь! — орал он, не щадя горла. — Чтоб ты сдох!