Love does not win

Три месяца спустя Через пару недель после окончания судебного процесса по разводу и разделу имущества Джеймс впервые вышел в свет, и вопросы друзей и журналистов о затворничестве, а также слухах об алкоголизме объяснил именно тяжелым расставанием с Энн — и это было как раз то, что хотели слышать все вокруг. Как ни странно, лишних вопросов никто не задавал. Это была очередная конвенция, где собрался весь каст фильма Люди икс. Джеймса утянул Хью вместе с остальными сфотографироваться у баннера, и Макэвой внезапно поймал себя на мысли, что, хотя всё ещё злится, всё равно неосознанно вглядывается в лица сотен поклонников, репортеров и звезд кино в поисках Майкла. Но его нигде не было. По программе Джеймс и Майкл должны были выходить на панель последние, чтобы и актерам второго плана досталось внимание публики. Стоя у левого выхода на сцену, он задумчиво смотрел на Сингера, особо не вслушиваясь в ответы режиссера на бесчисленные вопросы фанатов. — Мистер Макэвой, три минуты, — оповестила его девушка с завязанными в пучок волосами. Она удостоверилась, что актер ее услышал, и только после этого исчезла куда-то. Джеймс вздрогнул и едва не подскочил, когда чьи-то руки обхватили его сзади за талию. — Скучал по мне? — шепнул ему на ухо Майкл. — Ты опоздал, — раздраженно ответил Макэвой, выпутываясь из объятий. — Классно выглядишь, — нейтрально заметил тот. — Ты тоже. Эта рубашка чудесно сочетается с засосом на твоей шее. Майкл вскинул брови и усмехнулся. — Не ревнуй. Это случайно вышло. — Да, ее губы случайно на тебя упали, — съязвил Джеймс, делая вид, что ему гораздо интереснее наблюдать за конвенцией, чем вести беседу. Еще минуту назад он неосознанно желал, чтобы Майкл появился, но теперь с досадой думал, что лучше бы тот вообще не попадался ему на глаза. И почему его так вывел из себя этот пунцовый след на шее? — С чего ты взял, что это была она? — посмеиваясь, переспросил Фассбендер. Джеймс осекся и, закипая, повернулся. — Три месяца, — зашипел он, — три гребаных месяца я собирал себя по кусочкам, и стоило впервые выйти на улицу, как ты тут же начал искать способы вернуть меня в запой! — Оставайся сегодня на вечеринку, поговорим. — Одного раза хватило. — Про засос я пошутил. Джеймс презрительно сощурился и хотел было отправить Майкла в дальнее пешее путешествие, но тут ведущий объявил их фамилии. Работа не ждет. Как Джеймс остался на закрытую вечеринку, он и сам понять не мог. С одной стороны, он видеть не хотел Фассбендера после короткого диалога перед панелью. С другой — он мысленно подготовил целую речь, так как собирался высказать всё, что думает. Это было взвешенное мнение, и не сгоряча — он долго подбирал слова, анализировал все воспоминания. А еще он упрямо отрицал, что банально соскучился, но гордость не позволяла принять этот факт. Как бы то ни было, Майкл снова куда-то пропал, и как Джеймс его ни искал, — того и след простыл. От волнения он осушал стакан один за другим, выпивал с какими-то дамами в возрасте, пил на спор с Хиддлстоном, поучаствовал в пьяной философской дискуссии с Бенедиктом, в конце концов, осилив очередной бокал, он спустился из общего зала в лаундж-рум и мешком упал на диван, откинувшись на спинку. Потолок перед глазами кружился, к горлу подступали позывы желудка освободиться от алкогольной дряни. — Привет, — раздался слишком знакомый голос в стороне. — А, Майкл, — заплетающимся языком ответил Макэвой и заставил голову принять вертикальное положение, но это мало помогло: Фассбендер постоянно куда-то кружился и оказывался то на стене, то на потолке. — С тбой я сегдня щё не пил. — У-у, — протянул тот многозначительно, — тебе и без меня достаточно. Он обхватил руками лицо Джеймса и, нахмурившись, заглянул в глаза. — Ты травку курил? — Только сигареты, — покачал пальцем он, и Майкл убрал руки. — Напоминает тот самый вечер, помнишь? — ни с того, ни с сего, сказал тот. — Забудешь такое, — мрачно буркнул Джеймс. — Вряд ли у нас получится разговор. — Не-не-не, — оживился Макэвой, ухватился обеими руками за локоть друга так, будто боялся, что тот убежит, и даже икнул от волнения. Вся подготовленная речь была забыта вмиг. — Ты это…давай. — Я наговорил тогда много лишнего. — Ну, допустим, большая часть была правдой… — Не перебивай. Я не должен был всего этого говорить. И мне не хватало тебя. — Ты что, пьян? — рассмеялся Макэвой. — Немножко, — улыбаясь, согласился тот. — Знаю, что дружбы между нами больше не выйдет, но ты сможешь хотя бы простить меня? Джеймс вздохнул. Он устал от всей этой неразберихи, ему надоело недопонимание и постоянные разборки. А еще он смотрел на Майкла, взгляд которого был устремлен куда-то в сторону, и осознавал, что хотел бы простить, но не верит ни единому слову. — Мне уйти? — брякнул Фассбендер, не выдержав молчания Джеймса, и тот скрестил руки на груди. — Я подумаю над твоими извинениями. — В таком случае, — уловив настроение Макэвоя, ответил он, — я вынужден воспользоваться весомыми аргументами. — Чт… Он не успел договорить фразу, потому что Фассбендер заткнул его рот своим и нагло протолкнул язык. Джеймс опешил и попытался отстраниться, но внутри вдруг поднялась сносящая всё на своём пути волна гнева. Это уж слишком. Он оттолкнул Майкла и рывком поднялся с дивана. — По-твоему, каких-то фальшивых извинений достаточно?! Да ты!.. Ярость неудержимо кипела в нём, выплескиваясь через края сознания. Как ему было мерзко от такой лжи! Обида пронзила душу горькой болью. — Ты всегда, всегда думаешь только о себе! — Ты сейчас неправ, — спокойно ответил Майкл, поднимаясь, но Джеймса было уже не остановить. — Сначала ведешь себя, как конченный урод, потом объявляешься и, как ни в чем не бывало, пытаешься загладить свою вину, потому что тебе ничего не стоит это сделать! Тебе плевать! Плевать на других людей, на их чувства, на меня! — Джеймс, — попытался осадить его Фассбендер и взял за запястье, но тот вырвался и отшатнулся он него, как от прокаженного. — Послушай меня… — Не надо, Майкл. Поздно. — Ёб твою мать, заткнись, наконец, и выслушай меня! — вспылил он и осекся, но получил в ответ лишь короткий вздох и полный презрения взгляд. Лицо Джеймса перекосило от отвращения, боли и разочарования. Больше ничего не сказав, он развернулся и стремительно пошел прочь. — Блядь, — тихо выругался Майкл и поспешил за ним, — подожди! Джеймс! Он выбежал в холл и еще долго искал Макэвоя среди десятков знакомых и незнакомых ему лиц, но тот словно растворился.