Клеймо

      Боль. Грязные руки сжимают горло. Отвращение. Гнусное надрывистое дыхание у самого уха. Мерзкий запах пота. Беспомощность. Слезы стекают по всему лицу, уже нет сил кричать. Никто не слышит. Остался только стыд, безграничный непередаваемый стыд.       Она резко открыла глаза. Постель вся была измята, руки яростно сжимали простыню. Лили повернула голову и облегченно выдохнула. Её кошмары не разбудили мужа. Казалось, она должна была метаться во сне по всей кровати, если не по всей комнате, но он спал. Он все еще ничего не заметил.       Желудок болезненно ёкнул, знакомое чувство тошноты волнами подкатывало к горлу. Быстро вскочив с постели, на цыпочках, Лили устремилась в ванну. Она успела добежать до унитаза, прежде чем вчерашний ужин покинул её через рот. Смыв зловонную мутную желчь, она испытала облегчение. Вместе с рвотой в канализационные трубы засасывала и тот, преследующий её, кошмар. Лили умылась, глаза ненароком остановились на зеркале над раковиной. Такая худая. Впалые щеки, круги под глазами. Редкий день теперь протекал без утренней тошноты и вот результат. Изможденная. Заметил ли Джеймс? Она обернулась, вслушиваясь в знакомое посапывание. Нет, вряд ли. С того вечера Лили с трудом заставляла себя смотреть на Джеймса, улыбаться ему, целовать его. Кажется, что с каждым прикосновением темные пятна позора переползали и на него, распространяясь как какая-то болезнь.       Дома находиться тоже было противно. Все напоминало о счастливой жизни: этот ковер они как-то полностью намочили, обливая друг друга водой; на этом диване он сказал, что никогда не оставит её; на этой кухне она каждое утро, напевая, готовила ему завтрак. Лили нашла выход, заполняя все свободное время работой. Она брала лишние смены, оставалась допоздна, выходные заполняла бумажной волокитой и походами на рынок, а чаще ставила их в дни, когда он работал. Она почти не видела мужа и была этим довольна. Он тоже был загружен, министерство стояло вверх дном, все гонялись за приспешниками Волан-де-морта. Так что Джеймса не удивляло, что мед.персонал пашет в две смены. Жертвы, которые не смогли предотвратить он и его коллеги, попадали в больницу, где работала его жена. А жертв были сотни, это он знал.       Таким образом, они почти не встречались. Пара слов за завтраком, если Лили не убегала в дневную смену, еще несколько за ужином, если Джеймс успевал возвращаться домой. Они валились в постель без сил с единственным желанием провалиться в сон. Так прошел почти месяц. - Ничего, у нас еще будет время, - говорил он. - Я вот-вот переборю это, - думала она.       Где-то еще через неделю Лили поняла, что у нее задержка. Нет, не может быть, у них с Джеймсом так давно не было близости… Если только… Нет. Нет! Могло ли так случиться? Тот случай? Боже, боже!       Она побежала в ближайшую аптеку, забыв накинуть куртку. «Да, здравствуйте, тоже рада Вас видеть миссис Грин». Только её не хватало. «Что на этот раз? Да вот бинты кончились и еще можно ли заодно взять тест на беременность. Лучше три». Ох, сейчас грянет. «Да-да, спасибо за поздравления, еще пока ничего неизвестно». Уголки губ нервно дергались, показывая фальшивость улыбки. Внутри метался ураган, истерика уже почти вырвалась наружу. «Конечно, обязательно сообщу, если он вдруг окажется положительным». Голос сорвался. Старушка миссис Грин не заметила. - Нужно было идти в другую аптеку, - Чуть слышно злилась Лили сама на себя. Глупо идти туда, куда так часто загоняла работа. Людей поступало так много, не хватало не только коек, но иногда и простейших медикаментов. Лили часто приходилось бежать в ближайший аптечный пункт, который располагался как раз между домом и больницей. Она часто попадала на смены миссис Грин. Теперь говорливая старушка растрезвонит всему городу. Нет, она ничего не имеет против владелицы аптеки, но как же некстати. И как же плохо жить в маленьком городке, где все знают друг друга. Сердце упало от внезапного осознания. Болтливая аптекарша уже наверняка побежала рассказывать соседям о скором прибавлении в семье Поттеров. Скоро слухи дойдут до Джеймса. В больнице все её знают. В соседних городах её тоже видели, она помогала забирать больных. Во всех окрестных больницах её знают. Лили не смогла подавить истерический смешок. Она не смогла бы скрыть, что сделала аборт. Она не сможет избавиться от ребенка.       Лили вернулась и сразу приступила к разрешению мучающего вопроса. Мокрая полосочка лежала на краю раковины. Две, три минуты. Она ходила из угла в угол. Пять, пора. Трясущимися руками она подняла устройство. Положительно. - Боже мой. Боже мой! – Дыхание оборвалось. – Стоп. Успокойся, успокойся, дыши. – Говорила она себе. - Это еще ничего не значит. Эти тесты такие ненадежные, столько ложных результатов. Еще раз.       Другая полосочка лежала рядом. Сердце бешено колотилось, стрелки на часах прыгали, не давая увидеть цифры. Прошло явно больше пяти минут, когда она осмелилась взглянуть на результат. Положительно. Снова. - Нет! Еще раз!       Третий тест лежал у раковины. Лили сидела на полу, закрыв глаза руками. Она встала, все еще жмурясь. - Сейчас я открою глаза, и там будет одна полоска. Одна. – Настраивала она себя.       Но когда она открыла глаза, на неё смотрели шесть полосок с трех разных тестов. Все кончено, она беременна. Сразу три теста не могли дать положительный результат просто так.       Хлопнула входная дверь. Лили встречала Джеймса за накрытым столом. Пока он ел, она собиралась с силами. «Мой день? Хорошо, прекрасный день». Он хотел ребенка, она знала это. Пару месяцев назад они говорили об этом, они собирались попробовать. И они пробовали почти каждую ночь. Те счастливые дни сейчас казались такими мутными. «А ты, милый? Как работа?». Конечно, ребенок мог быть от Джеймса. Как было бы хорошо, если бы он был от Джеймса! Но что-то подсказывало Лили, что это не так. Руки холодели, тело покалывало дрожью. Тот подонок. Это случилось позже, к тому времени их с мужем уже начала разлучать работа, не было сил. Могла ли она понести от насильника? Сейчас не узнать. Это можно будет посчитать позже, после того как врач назовет сроки. Да и тогда не факт, разница между ночами с мужем и одной той злополучной такая незначительная… - Милый, мне нужно сказать тебе кое-что. – Кажется, Джеймс что-то рассказывал, но если не сейчас, то вряд ли она уже сможет собраться. Она постаралась искренне улыбнуться, представив, что это его ребенок. Их ребенок. – Кажется, я беременна.       Он вскочил, такой радостный. Начал что-то кричать, кинулся её обнимать. Она тоже радовалась, как ему казалось. Но в голове Лили тикала лишь одна навязчивая скоблящая мысль. Она узнает, кто отец, только когда ребенок вырастет. Генетика в любом случае возьмем свое. Будут ли у него такие же темные непослушные волосы, как у Джеймса? Те же глаза? Такое же доброе сердце? Или он вырастет озлобленным жестоким подонком, насилующим девушек в подворотнях? А если это будет девочка? Она будет убивать котят? Она узнает только, когда ребенок вырастет.