Клеймо

       Его принесли в дом, маленького, беспомощного, закутанного в кучу одеял. Маленькие щечки розовели от зимнего холода. «Его кожа, верно, еще тоньше, чем у тебя», - шутил Джеймс, смотря как с Лили медленно сходит милый уличный румянец. «Это типично для рыжих», - в шутку дулась она. Гарри подошел чуть ближе, пытаясь рассмотреть нового члена семьи. «Это Вильям», - Джеймс развернул младенца к старшему сыну. Сзади женское лицо передернулось от отвращения. «Здравствуй, Вил», - улыбнулся в ответ Гарри и потянулся к его маленькой ладони, чтобы пожать её. Быстрая женская рука выхватила сверток с новорожденным. «Ему нужно поспать», - натянуто улыбнулась она. Застывшую руку ребенка накрыла большая взрослая ладонь: «Пусть идут, у нас с тобой есть серьезные дела. Игрушечный поезд сам не поедет!». Звонкий смех залил комнаты дома Поттеров, заглушая гудение и стук крошечных колес. Наверху Лили заткнула уши.       Этот ребенок должен был стать чудом. Но чуда не случилось. И без того зудящие трещинки на стекле счастья Гарри, начали разрастаться с новой силой. Старшему ребенку в любой семье сложно дается появление младшего. А как на счет старшего, которого не желает знать мать? Лили носилась вокруг Вильяма, словно заворожённая. У кого самые лучшие игрушки в городе? Конечно, у маленького Вила. Кто научился ходить и говорить раньше всех окрестных детей? Вил просто гений! Соседи не улучшали ситуацию. Когда они выходили гулять, мамаши-наседки вились вокруг новорожденного, словно он был младенцем Иисусом. «Малыш родился в семье, одолевшей Волан-де-Морта, он должен стать особенным», - шептались вокруг и несли все новые и новые дары. Гарри плелся сзади коляски, пытаясь отойти как можно дальше от женщин, норовивших его затоптать. Незаметный, брошенный, жалкий – он характеризовал для них кончину старого мира, Вильям же был началом нового.       Ласковые руки матери гладили юную рыжую головку Вила, а через щель незакрытой двери заглядывали грустные зеленые глаза. Мягкий голос напевал размеренные колыбельные, а маленькие детские уши прижимались к стене с другой стороны. Цветастая ложка со смехом подносилась к крошечному ротику, огибая сопротивляющиеся ручки, когда другие крошечные руки перемалывали детское пюре. Этот ребенок должен был стать чудом. Но чуда не случилось.       Зеленый комок зависти разрастался, словно невиданный монстр. А затем он превратился в ненависть. Любимые игрушки Вила внезапно пропадали, еда оказывалась несъедобной, из книжек исчезали страницы. Мама, конечно, недовольна, но какая разница? Она недовольна им всегда. Когда малышу исполнилось три, в доме вдруг стали происходить странные вещи: летала посуда, одежда меняла цвет, а полезная овсяная каша превращалась в банановое пюре. Юный Вил деловито двигал глазами пластмассовые машинки и заставлял лошадок скакать галопом. - Он колдует! - радостно завопила Лили, когда муж вернулся с работы. - Гарри? - заулыбался в ответ тот. - Нет! - отмахивалась она, неприятно фыркая, - Вильям! Все вокруг плясало, разбивались тарелки, игрушки путались под ногами, а Лили лишь умилялась и со злорадным ликованием посматривала в сторону Гарри. - Из-за него стерлись слова из моей книги! - жаловался старший. - Ты просто завидуешь! - цыкала мама. – Ты-то никогда не узнаешь, что такое колдовать. - И переполненные злобой глаза вдруг тускнели. «Не волнуйся, боец, эти маленькие вспышки ничто по сравнению с магией, что будет у тебя. Знаешь, у меня ведь тоже довольно поздно проявились силы, а что уж говорить про дедушку! Все его сверстники уже спокойно колдовали заклятья, когда он ощутил первые потоки волшебства. А что вышло? Лучший боевой маг своего времени!» - подбадривал бодрый голос Джеймса, ероша черные волосы. - «Ты сын своего отца», - подмигивал он украдкой. И маленькие плечи расслаблялись, а мысли становились на место.       Маленький Вил тянулся к старшему брату. Он все время бегал за ним по дому с игрушками, Гарри же его не переносил. Он скрывался за дверьми, которые ребенок не мог открыть, затыкал уши музыкой, чтобы не слышать его рассказы, уходил из дома во двор, чтобы не видеть его радостного лица. Он в точности повторял поведение своей матери по отношению к себе и даже не замечал этого. Он его ненавидел. Ненавидел за магию, ненавидел за любовь матери, ненавидел за то, что тот украл внимание отца. Ненавидел ровно до того момента, когда маленькое личико не приняло на себя предназначавшийся ему удар. В тот день он мыл посуду, когда мерзкая глиняная плитка с отпечатком детской ладошки Вила, вдруг выскользнула у него из рук. Он подумал, как хорошо, что одной его вещью в доме станет меньше. И смотрел, как следы пальцев разбиваются на мелкие осколки, словно так сотрется и этот ребенок. Лили как раз вошла на кухню. Эта тоненькая пластинка всегда была её любимой. Она была сделана на первый день рождения Вила, и для нее, она олицетворяла спасение её души, как и сам ребенок стал для неё очищением. Плитка висела на стене в гостиной, окаймленная золотой рамкой. Но время превратило её в пылесборник, а потому Гарри было наказано как можно аккуратней привести её а надлежащий вид. И вот она входит на кухню и видит эти злые безразличные глаза, спокойно провожающие её сокровище в последний путь. «Ничтожество!» - набросилась она на него в гневе, высоко поднимая руку для пощечины. Маленькие ручки преградили удару путь: «Он же не специально, мама!». И звонкая оплеуха пришлась по другому лицу. Гарри стоял обомлев. «Специально. Я специально»! Зачем было загораживать его собой?! Глупый ребенок! Из больших синих глаз Вила ручьями полились слезы. Это был первый раз, когда его кто-то ударил. От обиды и боли ему хотелось биться в истерике. «Боже, прости!» - кинулась извиняться и утешать его мать. А Гарри все еще стоял оторопью, не веря своим глазам. Почему этот ребенок, к которому он всегда относился так плохо, кинулся на его защиту? И эта внезапная самоотверженность разрушила стену его ненависти к брату.       Лили и Джеймс отлично ладили после рождения Вила. У них появились общие темы для разговоров, общие причины для радости и грусти. Ведь в отличие от другого, за этим ребенком она наблюдала с благоговением, отмечая каждый его шаг и с удовольствием пересказывая домашние приключения юного мага вечно занятому мужу. Джеймс же больше обращал внимания на старшего сына. Не желая ничего про него слушать, Лили выработала защитный рефлекс. Как только губы мужа произносили противные пять букв того имени, её сознание мгновенно утекало в другую сторону, подсовывая более приятные темы для размышления.       Они сидели за столом, доедая остатки ужина. Джеймс вернулся очень поздно, и дети уже досматривали десятый сон. - Скоро Гарри исполнится одиннадцать, - начал он, - это значит, что пора выбрать ему школу. И, знаешь, смотря на его задатки, я подумал, что…       Подумать только, что учудил сегодня Вил! Притащил домой бездомную кошку, и ведь умудрился прятать её от меня почти весь день, негодяй! А когда она наконец попалась мне на глаза, так жалобно смотрел… Пришлось отмыть бедное животное и отдать соседям, оставлять её у нас все же не лучшая идея, кажется, у нее были блохи. Может купить ему кошку? Хотя нет, с кошкой много хлопот, нужен кто-то поменьше. Кролик? Черепашка? Может быть рыбки? Хотя мыть аквариум тоже процедура не из приятных. Пожалуй, кролик будет лучшим вариантом. Схожу завтра на рынок за новым другом. - …С какой стороны не посмотри, для него это будет лучшим вариантом. Ты согласна? – закончил свою речь Джеймс. - Конечно, конечно! – Не понимая о чем речь, энергично закивала Лили.       Заветная дата приближалась. Трое в доме ждали её с нетерпением, а одна со страхом. Лили снова сделалась нервной. Окажется ли этот ребенок магом? Конечно, он не подавал никаких признаков, да и как мог с этой грязной кровью. С другой стороны хватит ведь и одного родителя. От мысли, что Гарри мог унаследовать от неё еще что-то, её бросало в дрожь. Ей хотелось отгородиться от него как можно дальше, ведь не находя сходств, она могла внушать себе, что этот ребенок чужой. Как будто не она мучилась несколько часов, рожая его. Как будто не было той постыдной ночи. А магия, её магия в нем, это как будто жестокая вселенная тыкает в неё пальцем, крича: «Твой! Он твой!». Но роковой день прошел, не принеся с собой новых вестей. Сменялся месяц за месяцем, а письмо с приглашением в волшебную школу так и не появлялось. И вот ребенку уже минуло 12, а весточка так и не пришла.       В доме Поттеров была одна особенно дорогая всем комната. Она занимала почти весь первый этаж, оставляя лишь немного пространства для кухни и гостиной. В этой комнате практически не было пустого места: все было заставлено высокими и длинными стеллажами, наполненными книгами, которые собирались не одно поколение. В этом запутанном помещении можно было найти все: от простейших кулинарных рецептов, до сложнейших заклятий – и так же легко можно было что-то потерять, а часто даже кого-то. Настолько большой была библиотека. Этим вечером, как и многими другими, Гарри вместе с братом сидел в ней, постигая теоретические основы заклинаний. Это был следующий день после его двенадцатилетия. Джеймс еще до пробуждения Лили умчался в министерство по внезапному вызову. Лили же, Облазив дом и окрестности и убедившись что письма из Хогвартса так и не пришло, наполняемая чувством победы, спешила прервать их занятия. «Выкуси вселенная!» - ликовала она, врываясь в библиотеку. - Что ты делаешь? – с презрением начала она, вырывая книгу из рук Гарри, - Магические основы? Наивный! Разве ты еще не понял? Магия – это не твое! Гарри, уже привыкший к таким сценам, лишь устало смотрел на мать. - Ты вырос в семье колдунов и уж явно должен знать, что происходит с детьми-волшебниками в одиннадцать. Они получают заветное письмо. А это, - Она помахала у него перед лицом только отобранным томом, - можешь смело выбросить. Он для тебя бесполезен. Она бросила книгу в стоящую рядом корзину для мусора. Бесценное редкое издание оказалось рядом с огрызками от груш и стало медленно пропитываться остатками их сока. - Мама, что ты делаешь?! – Вил вскочил и быстро вытащил том из корзины, - Он же испортится! И перестань наговаривать на Гарри! Лили одарила второго сына ледяным взглядом. - А ты, Вил… Зачем ты тратишь на него своё время? У тебя такие задатки! А он… - Она яростно трясла указательным пальцем перед лицом Гарри, - Он потянет тебя вниз за собой! - Хватит, мама! – В голосе Вила проскакивала нескрываемая злоба. Он не мог смотреть, как мама оскорбляет его брата. - Хватит? – рассмеялась она в ответ, - Да уж действительно, хватит! Хватит терпеть его в нашем доме! В конце концов кто он такой? Лишь никчемный сквиб! Какой позор для семьи. Лучше бы его просто не существовало! - Но я существую, - спокойным тоном ответил Гарри. - Замолчи! Никто не давал тебе слова! – все больше разъярялась Лили. – Ты живешь здесь лишь по моему позволению! - Этот дом в той же степени мой, как и твой, - все так же спокойно продолжал Гарри, прожигая мать зелеными вспышками глаз. - Твой? Не смеши меня! - Мама, успокойся! – Вильям схватил её за руку, чтобы обратить на себя внимание. Пытаясь освободиться, но не рассчитав силы, Лили с размаху ударила его локтем. Гарри в ярости вскочил. Мать всегда казалась ему неуравновешенной, но её злость никогда не касалась Вила… Но сегодня она особенно буйная. Неужели на этот раз достанется и ему? Нет, он не допустит этого. Брат ничего плохого не сделал, он лишь защищал его, как и всегда. Он стальной хваткой вцепился в другую руку. - Как ты смеешь! – Руки мальчика больно сдавили Лили кожу, - Отродье! Убирайся! Убирайся прочь! Тебе в этот доме больше не место! – Лили кричала так громко, что её должны были слышать в соседних домах. – Собирай свои вещи и убирайся! Чтобы завтра тебя тут не было!       Безумную сцену нарушил грохот книг, рухнувших на пол. Лили, повинуясь рефлексу, посмотрела в сторону звука. Из-за стеллажа на неё смотрели ледяные глаза Джеймса. Принесенные им с другого конца библиотеки книги, в беспорядке валялись на полу.