Клеймо

      Воздух давил своей тяжестью. В огромной библиотеке было так тихо, что из закрытого окна можно было услышать пение птиц. Казалось, даже вечные кружащееся пылинки с вековых томов, остановились в воздухе. Оба ребенка замерли с разных углов от стола. Один на полу, сгорбившись от удара любящей мамы. Другой застыл, когда пятился назад, пытаясь спастись от гнева ненавидящей матери. Еще один человек стоял немного поодаль. Вокруг него в полном беспорядке валялись книги, извиваясь и образуя холмы на гладком линолеуме библиотеки. Лили оцепенела с выставленным вперед, на Гарри, сжатым кулаком. Её сердце жалобно вспорхнуло вверх, а затем с грохотом замершего удара рухнуло. Гримаса злобы стремительно сползала, уступая место шоку и страху. Лицо с другой стороны, напротив, из удивленного стремительно становилось агрессивным.       Этот день стал вторым в жизни женщины, когда она действительно боялась. Страх сковывал каждую клеточку, по телу разрасталась дрожь. Как она могла так просчитаться? Как он мог это увидеть? Столько лет эта тайна жила в этом доме не замечаемая. Наверное, это должно было когда-то раскрыться? - Что здесь происходит? – Тихим жестким голосом осведомился у жены Джеймс. - Ты не понимаешь, он… - запинаясь, отвечала она. - Он? – требовательно повторил Джеймс. - Он… - Пытаясь подобрать слова Лили, хватала ртом недостающий легким воздух. - Как давно? – Прервал её муж. - Не понимаю о чём ты, - вдруг сменила тактику она, уголки лживой улыбки предательски дергались. - Не понимаешь? – Рассмеялся он тяжелым, недобрым смехом. – А я вот, наконец, понял все! Её ноги медленно делали шаги назад, к выходу. Она никогда не видела мужа таким. Он смотрел на неё исподлобья глазами полными нескрываемой ненависти. Милый Джеймс. Он никогда раньше не повышал на неё голос. Он любил её, казалось, целую вечность. Любил. Сердце больно екнуло от осознания: кажется, их любовь только что закончилась. - Он… Этот ребенок… Ты не понимаешь… Он тебе никто! – Язык не слушался, понурые плечи вздрагивали, подавляя всхлипы. Лили знала: что бы она ни сказала, всё бесполезно. Эти глаза не намерены ничего прощать.       Тихое короткое слово прорезало воздух. Еле уловимое, оно обожгло уши Лили. «Вот до чего мы дошли, да?» - думала она, и слезы не останавливаемым потоком текли из глаз. Она их не чувствовала, сердце болело сильнее, а душа выворачивалась наизнанку. - Убирайся! – Повторил Джеймс. Его голос был похож на рык дикого зверя. К горлу подкатывала тошнота. Рывком, Лили вынырнула из библиотеки, не видя ничего из-за застилающих глаза слез, пробежала через гостиную. Дверь дома захлопнулась, как будто обрывая эту часть её жизни. Или просто жизнь? На пошатывающихся ногах, хватаясь за стены, чтобы не упасть, она скрылась за соседним зданием. Только когда очертания двухэтажного дома Поттеров растворились, она отпустила себя. Ноги подкосились, и она рухнула на холодный асфальт. В тихой подворотне, как когда-то 12 лет назад, Лили захлёбывалась слезами, завывая в тон свой разбитой судьбе.

***

      Башни школы Хогвартс погружались в вечерний сумрак. Уставший от нерадивых студентов Северус Снейп сидел в глубине своего полутемного кабинета, чиркая пером по глупым ошибкам в домашних заданиях. Его радовала одна единственная мысль о том, что еще целую ночь, он не увидит ни одного из этих надоедливых лиц. Ночь и вечер единственное время, когда он может насладиться тишиной и одиночеством. Напряженные черты лица медленно расслаблялись, а настроение улучшалось. Внезапный стук в дверь нарушил его покой. Он шел к двери, готовя долгую нотацию тому, кого он за ней увидит. Приходить к профессору после отбоя? Немыслимо! Даже преподаватели не позволяют себе такой дерзости.       Он распахнул дверь резким движением и оторопел. За порогом стояла продрогшая и заплаканная женщина. Её некогда красивые рыжие волосы были спутанными и мокрыми, под покрасневшими глазами залегали темные круги. Он не смог бы её узнать, не подай она голос. - Северус… - еле слышно прошептала она. - Лили, - удивленно ответил он.       Он не видел её год или два. После появления Джеймса они стали видеться все реже и реже, и, в конце концов, и вовсе перестали. Казалось, с ним она абсолютно счастлива, и, осознав свой полный проигрыш, Северус сошел со сцены. Почему же тогда посреди ночи она предстала перед ним в таком виде? Что-то случилось с Поттером? Или хуже. Он что-то сделал с Лили? Он усадил женщину в кресло перед камином и принес стакан только что вскипевшего чая, чтобы хоть немного её отогреть. Лили молчала, подогревая его самые темные подозрения. Чашка в её руках опасно подрагивала. - Всё кончено, Северус… - чуть слышно произнесла она. – Кажется, между мной и Джеймсом всё кончено. Профессор стоял рядом бесплотной тенью. Он не смел ничего спрашивать. Это было бы слишком жестоко выуживать у неё болезненные объяснения. Сейчас Лили нуждалась в утешении, а не в допросе. Он лишь смиренно надеялся, что она расскажет всё сама. - Северус, я совершила ошибку… - Начала она.       Её рассказ затянулся на несколько часов, прерываемый всхлипами, наполненной бесконечной виной перед мужем. Он сидел рядом на полу, в её ногах, и молча слушал. Такой родной и понимающий, бесконечно верный старый друг. Каждое новое слово, сказанное измученной женщиной, вкладывало в его мозаику недостающие элементы.       Пускай он не мог быть с Лили так, как он того хотел, но он мог быть для нее опорой. Как близкий друг он присутствовал и на её свадьбе, и на торжестве в честь рождения первенца, и на каждом из последующих бесчисленных празднеств четы победившей Темного Лорда. Знавший девушку, возможно, даже лучше, чем муж, и уж точно более внимательный, чем вечно зашивавшийся на работе Джеймс, Северус смог заметить гораздо больше остальных. От него не укрылась натянутая улыбка, затянувшаяся депрессия и безразличие Лили к собственному ребенку. Он заметил внезапное изменение в поведении, он уловил, когда её счастье перестало быть настоящим и заменилось маской. К сожалению, от всех его вопросов Лили лишь отмахивалась. Он чувствовал её бесконечное одиночество, но ни чем не мог помочь. Это было пыткой.       Северус как-то попал на одну из бесчисленных сцен ругани между Лили и маленьким Гарри. Конечно, он и раньше замечал странное отношение женщины к ребенку, но лишь в тот день получил наглядное тому подтверждение. Это было Рождество. Миссис Поттер до вечера суетилась на кухне. Джеймс опаздывал, разрешая оставшиеся за год вопросы по работе, остальное семейство и избранные друзья сидели за длинным праздничным столом в гостиной. Наконец, закончившая дела, Лили увлеченно болтала с гостями, совершенно не следя за сыном. Двухгодовалый мальчишка лазил вокруг елки, путаясь в ветках и задевая игрушки. Для профессора не стало неожиданностью, когда потянувший за мишуру Гарри опрокинул величественное, но плохо закрепленное дерево. Немедленно среагировав, он сумел в последний момент оттащить ребенка от падающей громадины. Огромные лапы ели упали на стол, сметя все на своем пути. Спокойствие гостей было нарушено, роскошные праздничные блюда валялись на полу. Праздник был испорчен. Метавшая молнии из глаз, Лили яростно подбежала к Гарри и, выхватив его руку у Северуса и крепко сжав, уволокла сына на кухню. Оттуда стали доноситься крики, плач, бой посуды. Растерянные гости тушили ковер в гостиной, загоревшийся от упавших со стола свечей, и совершенно не замечали происходящего. Но разве ребенок виноват в случившемся? Он слишком мал, чтобы осознавать, что делает! Да и к тому же, если бы за ним следили… Северус последовал на кухню, чтобы помочь разрешить ситуацию. Он уже был практически у двери, когда услышал хлопок пощечины. Ускорив шаг, он поравнялся с Лили, которая спешила успокоить гостей. Одинокий рыдающий навзрыд ребенок с красным следом на лице остался стоять посреди кухни. Весь остаток вечера Гарри провел с профессором, который успокаивал его, развлекал играми и, главное, держал как можно дальше от матери.       Эта ситуация стала поворотной точкой для старых друзей. Он все упорнее пытался понять причины её поведения, приставал с расспросами, но так и не получил ни одного ответа. Она все больше раздражалась его чрезмерным вниманием и проницательностью. Потом последовало рождение второго сына. К этому моменту отношения Северуса и Лили были безнадежно испорчены. Приглашения в дом Поттеров перестали поступать. Северус еще пытался пробиться, но увидев, что Лили вновь стала уравновешенной и вернула себе настоящую улыбку, подумал, что всё разрешилось само собой, и перестал лезть в жизнь девушки.       И вот спустя столько времени ответы сами пришли ему в руки. Топя свое горе уже в бокале с вином, которое так кстати обнаружилось в кабинете, Лили открывала ему свою самую страшную тайну. Мучаясь от стыда и презрения к себе, она рассказала о злополучной ночи после работы. О долгих неделях, когда она пыталась совладать с собой. Скрипя зубами, поведала о последовавшей беременности и пришедшей уверенности в отцовстве насильника. Все вставало на свои места, становились понятными ее поступки и ненависть к сыну.       Профессор не пытался проникнуть в разум Лили, но расслабившийся от алкоголя мозг, как будто сам подсовывал ему самые ужасающие картины прошлого. И опытный в искусстве легилименции Северус, заметил странности в этих образах. В его душу закрались подозрения. Но для подтверждения их потребовалась бы основательная работа, которую женщина не смогла бы сейчас выдержать. Лили так и заснула в кресле перед камином с опустевшей бутылкой вина у ног. Северус осторожно убрал из её рук начинавший падать бокал, укутал в принесенный из комнаты плед. На улице не спеша разрастался рассвет, когда профессор, осторожно прикрыв дверь, вышел из кабинета. Он не знал, что несколькими этажами выше в похожем кабинете всю ночь просидел Джеймс.