Падая в небеса

Тает ночь медленно в огнях. Здесь - пыль и грязь, двери на замках. Город спит, не смыкая глаз. Он устал, он устал от нас. Тает ночь медленно в огнях. Мы одни в четырёх стенах. Между строк шепчут голоса: "Убежишь отсюда навсегда". Небо нас ждёт, и пусть сломаны крылья. Для разбитых сердец свой путь. С него нам не свернуть. Сложно любить и легко ненавидеть! Погоня не даст уснуть! Убегать, ускоряя шаг. Нам нужен знак, для корабля маяк. Убегать, как можно дальше прочь, От людей, сквозь эту ночь! Занзас уже несколько дней подряд каждый вечер запирался в своём кабинете. Брюнет с какой-то апатией опустошал одну бутылку за другой, совершенно потеряв счёт времени. Каждый день он ездил на встречи, организовывал различные мероприятия, чтобы не дать Вонголе распасться, пока Тсунаеши не вернётся. О том, что он может больше никогда не увидеть шатена, Скайрини старался не думать, заглушая свою боль очередной дозой алкоголя. Скуало на это только удрученно качал головой и каждый вечер убирал пустые бутылки из кабинета своего босса. Сейчас забота о Варии полностью легла на его плечи, но Суперби только упрямо стискивал зубы и продолжал проверять очередную гору отчётов, изредка прерываясь на двух-трехчасовой сон. Остальные офицеры тоже не сидели без дела. Бельфегор сутками торчал за компьютером, проверяя какие-то графики, составляя схемы, пытаясь найти хоть какую-то информацию, которая могла бы им помочь. Фран накладывал очередные иллюзии на глыбу льда, которая так и осталась в кабинете Савады, пытаясь по остаткам Пламени определить что здесь произошло. Вайпер, до которой тоже дошли слухи об исчезновении шатена, подключила все свои связи, собирая малейшие крупицы информации, которые могли бы помочь отыскать Тсунаеши. Леви же взял на себя управление исполнительными отрядами, раздавал задания и следил за их выполнением, чтобы хоть как-то облегчить работу Скуало. Сейчас Вария работала как единый организм, словно шестеренки, что исполняют свою определенную роль, заставляя механизм продолжать работу. Отточенные за долгие годы работы вместе навыки позволяли мгновенно подстраиваться под других, делая работу ещё более продуктивной. Ведь, все-таки, они Семья. *** Реборн нервно мерил комнату шагами, пытаясь понять, почему все это случилось. Мало того, что Никчемный Босс пропал, так ещё и Висконти начали действовать, медленно, но верно подгребая под себя оружейный бизнес и торговлю наркотиками, наращивая свою мощь. Ещё немного, и они в открытую выступят против Королевской Семьи, что сейчас было крайне нежелательно. Бездарное ничтожество! Как можно быть таким идиотом, чтобы связаться с этой тварью, для которой не существует такого понятия как человечность, они пойдут на все, чтобы утопить Теневой Мир в крови. Аркобалено резко развернулся и со всей силы врезал крепко сжатым до побелевших костяшек кулаком по стене. Неглубокая вмятина покрылась тонкой сетью трещин, осколки бетона впились в тонкие пальцы, но киллер не обратил на это никакого внимания. Сейчас все его мысли занимал так внезапно исчезнувший Савада. Если честно, то Реборн постоянно думал об этом непутевом мальчишке, который каким-то макаром оказался в кресле Босса. Наивный, слабый Савада Тсунаеши, который даже пистолет в руках держать не умеет - смех да и только. Эта его вечная улыбка всегда раздражала, как и добрый взгляд шоколадных глаз - не таким должен быть Десятый Босс Королевской Семьи. И все-таки Судьба, весьма капризная дама со своеобразным чёрным юмором, любит потешаться над своими любимчиками. Реборн окинул взглядом кабинет своего ученика. Темно-зеленые обои, окно во всю стену, закрытое темно-золотыми шторами, массивный стол с кучей каких-то бумаг. Справа в углу стоит огромная кровать с аккуратно заправленным покрывалом. Аркобалено медленным шагом двинулся к спальному ложу. Аккуратно опустился на самый край. Жёсткая. Реборн удивленно хмыкает и откидывает край покрывала, обнажая кусок тонкого одеяла и жесткую на ощупь подушку. Берет в руки подушку и с удивлением обнаруживает на ее прежнем месте пистолет. Чёрный гладкий ствол Beretta, плавный изгиб спускового крючка, немного шероховатый затвор. Аркобалено вытащил патронник. Пятнадцать маленьких кусочков смерти 9 мм калибра. И судя по немного стертой рукоятке и идеально отлаженном механизме, пользовались им довольно часто. Странно. Реборн проводит пальцами по холодному металлу, словно изучает каждый изгиб смертоносного оружия. Потом, словно вырвавшись из какого-то оцепенения, резко встаёт, ещё раз окидывает кабинет нечитаемым взглядом и уходит, не выпуская пистолет из рук. *** Тьма. Бездонная пустота протягивает свои бархатные руки, окутывает все естество, и нет сил даже закричать. Тело словно скованно цепями, что не дают даже пошевелиться. Лишь в голове снова и снова проносятся кровавые картинки прошлого, лица тех, кто принял смерть от его руки. Холодно. Страшно. Тело сводит судорогой, боль раскаленным свинцом медленно течёт по сосудам, не давая даже сделать вдох. Сердце еле-еле отбивает свой ритм. Кажется, что оно вот-вот остановится, перестанет пульсировать жилка под тонкой, почти прозрачной кожей на шее. Образы в голове сменяют друг друга, и вот тело снова сгорает в алом Пламени, что яростно сжигает кожу, сдавливает в свои огненные тиски, пытается проникнуть в лёгкие. Больно. Страшно. - Тсунаеши-кун! Проснись, Тсунаеши-кун! Савада резко открывает глаза. Янтарный взгляд встречается с разноцветным. Мукуро прижимает шатена к себе, словно старается спрятать. Спрятать от этих кошмарных воспоминаний, чтобы больше никто не смел причинить ему боль. Савада дышит глубоко и часто. Липкий холодный пот стекает по вискам, янтарные глаза с ужасом смотрят в пустоту, а комнату наполняет тихий жуткий смех, что заставляет Рокудо дрожать. Тсунаеши смеётся. Снова. Снова эти воспоминания. Они медленно его убивают, толкают в бездонную пропасть безумия, откуда уже нет возврата. И Тсунаеши уже одной ногой за этой чертой. Мукуро остаётся лишь прижать такое драгоценное тело к себе, чтобы его Небо смогло хоть как-то выплеснуть все то, что он сдерживал уже много лет. Он видел это. Чувствовал, словно это происходило с ним, раз за разом срывая горло в крике отчаяния, что почти полностью поглотило его рассудок. Так знакомо. Тсунаеши обессиленно рухнул в заботливо поддерживающие его руки. В последний раз взглянув в разноцветные глаза, шатен погрузился в беспокойное забытие, где нет ничего. Рокудо успокаивающе поглаживал своё Небо по волосам, прижимая к себе такое хрупкое тельце, даря необходимое сейчас тепло. Из разноцветных глаз одна за другой скатывались по щеке холодные соленые капли. Сейчас Мукуро позволил себе такую слабость. Ту самую слабость, которую он покажет только своему Небу.