Змеи плохо переносят холод

      Выстрел.       Внезапный, громкий. Он был чужим в этом месте. Грубо разрезал тишину дождя и быстро затухающим эхом разносился по округе.       - Близко.       Совсем рядом, если быть точным. Змея на одеяле лежала неподвижно, лишь юркий язык то и дело показывался из повёрнутой к окну пасти.       Подходить не хотелось. Подходить было страшно. До жути, до ужаса. Здесь не должно быть выстрелов.       Сглатываю. Смотрю на змею, на окно. Не шевелюсь. Будто вот-вот что-то появится в окне и малейшее движение выдаст меня с потрохами. И тот факт, что дом находится на дереве, и в окно просто так не влезешь, не успокаивал. Здесь это не ра-бо-та-ет.       Помню те ночи. Когда в окно скреблись, когда в него стучались. Не быстрым стуком, нет. Одиночное редкое постукивание. Тихое. Ненастойчивое. Оно не прекращалось несколько часов. Несколько часов я не мог уснуть, хоть он и был рядом. Спал под боком, обвивал рукой и даже не сопел. Он не издавал никаких звуков, я не мог разобрать даже дыхания.       И от этого становилось только хуже.       Я надеялся, что это не более, чем кошмар. Но слишком хорошо знал, как он спит. И точно знал, что царапины под окном были новыми - я всегда их проверял, даже после тихих ночей.       Вздрогнул от свистка. Взгляд отлип от окна, пополз вбок. Чайник. Он кипел на маленькой конфорке, и свист его набирал силу, разгоняясь.       Взгляд снова метнулся к окну. Изнутри разрывало от противоречивых указаний.       Выключить! Не двигаться!       Свит перестал хрипеть и захлёбываться, вытягиваясь в чёткий ровный звон.       Выключить! Не двигаться!       Ноги - непослушные, задубевшие - отлипают от пола, я бросаюсь к чайнику.       Выключаю. И замираю вновь. Вслушиваюсь в тишину дождя.       Сколько дней его не было? Два? Нет...три. Точно, три.       - Вернись уже, прошу. Вернись, чёрт бы тебя побрал!       Шепчу одними губами, не отрывая взгляд от окна, тишина за которым стала глухой и ватной, нарушаясь лишь шумом моросящего дождя. Он почти не прекращался, принося в это место вечную сырость. Промозглую, неприятную.       Ноги уже холодило и начинало покалывать. Не заболеть бы...       Окно маячит перед глазами всё тем же неизменным прямоугольником. Никого...пока. Но в те ночи, когда в окно стучали, тоже никого не было. Кроме одного раза. Один раз я его видел.       Боюсь подходить. Боюсь пошевелиться, выдать своё присутствие хоть как-то в этой тишине.       Здесь не должно быть выстрелов.