Срочно выпить, но не чай!

- Хозяин… - по-восточному растягивая слова, договорил Плащ, и доктор Стрэндж завис безо всякой левитации. Возлюбленный хозяин? Это как вообще понимать? Столетия назад именно так обращались к бойфренду? Ему теперь что, положено жениться на этом обесчещенном «предмете мебели», чтобы восстановить честное имя Ковра?! - Я знал, что однажды ты все вспомнишь! – вывел Стивена из прострации звенящий радостью голос. – Именно такое недовольное выражение лица у тебя, дорогой, становилось всегда, когда я называл тебя хозяином! Потому я и перестал. Стивен Стрэндж стиснул зубы, ничего не отвечая, поднялся с постели и, все так же сохраняя гробовое молчание, принялся одеваться. Одежда, на удивление, не оказалась раскиданной по всей спальне, трусы на люстре не висели. Все было аккуратно сложено, правда, в углу комнаты. Отныне только чай… Со льдом! - Я взял на себя смелость перенести тебя сюда и раздеть, после того, как ты заснул посреди парадной залы с таким дивным видом из окон. Прости, если задел твои чувства, но раньше ты не возражал, когда я ухаживал за тобой, расчесывал твои прекрасные волнистые волосы ниже плеч, заплетал бороду, вплетая в нее жемчуга и… - Стоп! – в сердцах рявкнул Стрэндж, рывком натягивая второй сапог. – Послушай, приятель, я ни черта не понимаю, о чем ты говоришь! Ничего этого я не помню и не думаю, что когда-нибудь вспомню! Я что было прошлой ночью вспомнить не могу! - Но… - робко начал Плащ, опустив глаза. Сгорбившись садясь, подвернув под себя ноги, и заворачиваясь в алый плащ так, что на виду осталась торчать одна голова, не кончика пальца больше не высовывалось. - Так, все, теперь заткнись и слушай. Кем бы я ни был раньше, теперь я другой человек. Понимаешь? Вообще другой! Уж прости, но я тебя не помню. И не могу… не хочу… - сбился Стивен, не зная как бы помягче, но подоходчивее объяснить после ночи, блин, любви, что недавно он вполне себе мог и хотел, а проснулся и передумал! Нет, стоп, стоп, стоп, Плащ раздел его только здесь?.. Когда он уже вырубился там? - Я помню, - грустно, едва слышно проговорил Плащ, не поднимая поникшей головы. - Не станешь же ты сношаться с ковром… Нечего помнить, ночью ничего не было. Но ты все тот же… Однажды уже говорил мне все это, почти теми же самыми словами. Тогда я подумал, что сказанными в запале… Я просто надеялся… Ведь мир так сильно изменился! Я видел пары, которых раньше быть не могло, не при ясном свете дня. Все-таки дело не в том, что я мужчина. А в том, что я вообще не человек для тебя. Прошло столько времени, но не изменилось ничего… - Постой, то есть ты хочешь сказать… - Стрэндж аж вздрогнул, услышав озвученными свои недавние мысли. С поправкой на непривычное для слуха «сношаться» вместо обыденного «трахаться». - Ничего не было и быть не могло – без твоего пожелания. Я только надеялся. Только хотел тебе понравиться. Неумело и безыскусно, как всегда… Прости, любимый друг мой. Стивен Стрэндж тяжело опустился на край кровати, хоть и не без облегчения на душе. Уперся взглядом в пол. Подумал, что тут еще можно сказать и как теперь все будет, наверное, следует расстаться с Плащом Левитации, вернуть в «музейный стенд»… Человека. Который его любит, между прочим! Который век подряд. - Я всегда хотел только одного – приглядывать за тобой, быть рядом… быть всегда под рукой… - донесся до него полный горечи и самоиронии совсем тихий смешок, - Хотел удерживать тебя над пропастью, хотел прикрывать тебе спину. Но, в один несчастный день, возжелал и тебя, хозяин. Прости меня… прости… Стивен Стрэндж обернулся, все еще толком не представляя, что следует говорить. Что просить простить за любовь – это еще большее сумасшествие, чем все, что Плащ уже наворотил и наговорил? Просто на душе больно и противно заскребли кошки, просто нужно было наконец сказать хоть что-то, чтобы избавиться от них. Как и от этой даром ему не нужной любви. В конце концов и он отнюдь не Пигмалион, и Галатея из Плаща никакая! Плащ должен понять! И тоже простить его… Но говорить ничего не потребовалось. Стало некому. На сияющей белизной простыне лежал лишь плащ, лужей застывшей крови. Бесформенная груда неживой ткани. Сердце екнуло и сжалось. Не поймешь почему. Не хочется понимать… Доктор Стрэндж неловко протянул руку, то ли для того, чтобы проверить, осталась ли в ткани жизнь, то ли для того, чтобы погладить… утешая... Плащ заколебался водной гладью, по которой пробежал живительный порыв ветра, и тут же замер, задремавшим котом, свернувшимся клубком рядом с любимым хозяином. - Я рад нашей новой встрече, Плащ. – вроде бы все-таки нашел, что сказать Стивен. Но Плащ Левитации никак не отреагировал. Чем невольно подчеркнул пустоту и тишину, наступившую после его ухода.