Срочно выпить, но не чай!

- Ты это нарочно?! – в ярости проорал Стрэндж в лицо Плащу, накрепко прижимая его раскинутые руки к полу, наваливаясь на него всем телом, обездвиживая. - Да. Удивительно, но такой простой ответ, сказанный спокойным негромким голосом, оказался тем единственным, к чему Стивен Стрэндж оказался не готов. Действительно, зачем вообще спрашивать, разве и так не ясно, что Плащ Левитации полез в окно именно затем, чтобы Стивен удержал его. В результате чего… Хорошо еще их на этот раз, прямо сейчас, никто не видит! Воспользовавшись короткой заминкой из-за неожиданной и предельной откровенности его ответа, Плащ быстро приподнялся, насколько сумел, и накинулся на Стрэнджа с жадными, торопливыми, но при этом какими-то благоговейными, совсем легкими поцелуями. Как будто, умирая от жажды в бескрайней пустыне, дорвался наконец до вожделенного спасительного источника, из которого таким, как он, пить вовсе запрещено, и стремился утолить жажду, пока его не отогнали прочь, умирать дальше. От прикосновения его губ Стивена передернуло, он резко подался назад, ослабил хватку. Чем вновь незамедлительно воспользовался Плащ, которому стало нечего скрывать, и было уже не остановиться, проще умереть. Извернувшись скользким шелком, он мгновенно оплелся вокруг Стрэнджа ногами и руками, вплел дрожащие пальцы в волосы, лаская затылок, припал к его губам, перестав целовать лишь лицо и шею - все, на что осмеливался еще миг назад. Это стало сродни взрыву целой вселенной, для обоих. Стивен опомнился только когда незаметно пробравшиеся в штаны пальцы Плаща мягко сомкнулись на его окрепшем члене, неумело погладили вкруговую головку, и быстро задвигались по стволу вверх-вниз. - Ты… - задохнулся Стрэндж, перехватывая ласкающую его руку. - Лучше убей. Только не смотри так. – со смертной мукой выдохнул побледневший словно покойник Плащ, зажмуриваясь, как при ударе по лицу наотмашь. Это был порыв. Без рассуждений. Без поиска ответа на вопрос, что он делает, не свихнулся ли и зачем ему это надо. Может быть, всего-навсего, так каждый врач привычно стремится избавить больного от мук, когда это в его силах. А, может, Стивен Стрэндж вдруг оказался покорен и сражен такой силой любви. Или просто-напросто запретный плод, всегда самый заманчивый из всех своей неповторимой новизной, оказался на удивление сладок. Да и вообще сложно сопротивляться порыву плоти в ответ на столь откровенно предлагающее себя полностью обнаженное молодое привлекательное тело, желающее тебя так отчаянно, что это не может хотя бы не льстить самолюбию. Стивен склонился над Плащом обратно, сам теперь целуя его. Он не собирался заходить дальше. Но не успел разорвать поцелуя, как теперь уже его руки, будто не по воле его разума, принялись гладить льнущего к нему, задыхающегося от чувственного восторга парня. Не тратя времени на раздевание, потерявшийся в новых волнительных ощущениях, буквально тонущий, пропадающий в них с головой, Стивен лишь сдернул мешающую одежду с бедер и… Только тут вспомнил, что с парнями все не так. Не так просто. Нужно же сперва Плащ расширить, или как там… Лезть к нему внутрь, еще и без хирургических перчаток, как-то совсем не хотелось. Опять же смазки у него, ясен пень, нет. Можно поискать какой-нибудь заменитель, конечно, взять обыкновенные презервативы, а не для анального секса… Проклятье… Кристин! Чутко уловивший его колебания и сразу понявший их причину, Плащ вновь намертво вцепился в плечи Стрэнжда. - Не думай об этом. Плотная ткань, самовосстанавливающаяся материя. Просто возьми меня, возьми! Стивена снова перекосило. Эрекция никуда не делаcь, вот только лирический, если так можно выразиться, настрой мигом пропал. Никому не понравится, что им так беспардонно манипулируют. Шутливый тон, с которым Плащ говорил о тканях с материями, лишь подчеркнул то, что он нагло навязывал себя, прямо как ярмарочный торговец, расхваливающий свой товар, не дающий уйти. Напомнил, что Плащ – не человек… Но остановиться не мог теперь Стрэндж. Возбуждение достигло предела, требовало немедленной разрядки. Если бы он хотя бы столько не выпил!.. Кстати сказать, в отличие от Плаща, наверняка тоже нарочно едва пригубившего вискарь. Хитрая сволочь! - Так ты этого хочешь? – зло процедил Стрэндж сквозь зубы, грубо подхватывая Плащ под колени и дергая на себя. - Да! – задрожал тот не то от предвкушения, не то от страха, непонятно так же отчего еще больше расширились его зрачки. Да плевать! - Этого?! – раскинул его ноги в стороны Стивен, наваливаясь сверху и яростно, преодолевая непривычное сопротивление, толкаясь внутрь до упора. Плащ широко распахнул рот, из которого не донеслось даже вздоха, замер, конвульсивно дернув руками, стараясь схватиться за гладкую поверхность. - Этого?!! – вышел наполовину и тут же ворвался обратно Стрэндж. Не сразу поняв, что чувствует он сам. По ощущению не так уж отличается от того, когда занимаешься сексом с женщиной. Только… все как будто острее, ярче… Просто великолепно! - ДА! – в полнейшем исступлении выкрикнул Плащ, призывно подаваясь бедрами ему навстречу. - Этого? Да? Этого?! Хочешь еще?! – как заведенный повторял Стивен снова и снова, продолжая методично, жестко, даже безжалостно втрахивать Плащ в доски пола. - Да, да, да, да… - все вторил ему искаженным эхом содрогающийся под ним любовник, в ответ на каждое новое размашистое движение бедрами доктора Стрэнджа. Остановившегося только тогда, когда это слово перестало срываться с губ Плаща уже некоторое время. Что он творит?! Он что, затрахал парня до полусмерти? Неужели порвал ему что-то, только не это… - Эй… - осторожно окликнул его Стрэндж – назвать Плащом язык не повернулся. Откинулся назад, одновременно прикасаясь к шее, с замиранием сердца ища пульс, ведь мало ли, натыкаясь заодно большим пальцем на щеку. Мокрую, напрочь залитую слезами, стекающими с подбородка. - Нет, не уходи, не оставляй меня, только не оставляй снова! – с горячностью, в панике выкрикнул Плащ, одной рукой судорожно хватая Стивена за коснувшуюся его руку, другой с силой обхватывая за шею. – Люби меня… Пожалуйста, прошу, умоляю… Люби хотя бы так, только сегодня… Пожалуйста! Пожалуйста… Доктор Стрэндж, убедившись, что все в порядке, аккуратно высвободился из рук горестно застонавшего, но не посмевшего его удерживать Плаща. Перенес вес на локти, склонился ниже, мягко прильнул к его губам и бережно, плавно, медленно вошел в него снова. Новый стон Плаща стал самым громким, только боли в нем не было и отзвука, ни душевной, не физической. Одно сплошное неприкрытое наслаждение, дикое, бесстыдное. Подействовавшее на самого Стивена самым заводным образом. Он ведь правда испугался… Ему стало действительно не по себе, даже стыдно, за допущенную грубость. Когда с ним такое было? Разомлевший от неги Плащ снова обнял Стрэнджа руками и ногами, притиснувшись к нему еще ближе, когда казалось, что еще ближе больше некуда. Только когда их обоюдное, щедро даримое и с лихвой принимаемое удовольствие достигло своего пика, Плащ опять раскинулся по полу, без сил. Так же обессилено распластался рядом тяжело дышащий Стивен. Шевелиться не хотелось, думать не о чем и то не хотелось. Хотелось только улыбаться… Не пойми чему… Чему-то такому удивительно теплому и щемяще-нежному на душе… Так странно… Повинуясь некоему внутреннему стремлению, он взял Плащ за плечи и подтянул к себе, уложив головой на грудь. Но этого показалось мало, и Стрэндж неловко погладил его. По голове, по спине, ниже, по ягодицам, сжав одну из них. А потом еще и поцеловал во взъерошенный затылок. Просто захотелось. Очень. А потом его резко повело в сон. Надо было бы встать, сходить в ванную, перейти в спальню, вспомнить о цивилизации, так сказать. Но слишком уж хорошо и покойно лежалось вот так, здесь, сейчас, с Плащом, как будто бы им укрытым. - Я сейчас, хозяин. – незамедлительно побежал Плащ впереди его желаний, о чем никто не просил. – Сейчас я отнесу тебя, где ты спишь. Давай песенку спою? - Ты совсем идиот? – рассмеялся Стрэндж, но совершенно не обидно. Ласково потрепал шевелюру порывающегося подняться Плаща, с трудом подавил непрошенный зевок. - Какую песенку? Какой я тебе хозяин? - Ты еще вспомнишь. – самоуверенно заявил Плащ, не удержавшись целуя засыпающего возлюбленного напоследок, гладя его лицо и грудь, целуя руки, палец за пальцем. Как будто знал, насколько страшно те были повреждены, сколько причинили боли в свое время. Все остальное Стивен чувствовал как сквозь сон. Или он действительно уже провалился в него? Сквозь ту же пелену калейдоскопически-красочного и чудесного сна слыша песню на незнакомом языке, исполненную неизбывной печали и глубочайшей нежности. Она зазвучала, когда кто-то со всей возможной осторожностью стал обтирать теплой водой его лицо, руки, пах и ступни. Когда началось, а затем прекратилось ощущение полета, невесомости. Потом его стали тормошить, раздевая, на что Стивен Стрэндж порывался недовольно рявкнуть, хотел оттолкнуть этого назойливого своим вниманием кого-то, но сил не прибавилось, да и особого желания не было. А потом ему вновь стало так тепло… так хорошо, так спокойно… На душе. Прежде всего, на душе.