Испытание временем

      Мне казалось, что по прошествию этой тяжелой недели я уже готова к любым неожиданностям. Но увидев сына Аида в сопровождении Перси, до меня дошло, как же я ошибалась... А это, знаете, непростительная роскошь для дочери богини мудрости: - Ты... как..? - произнесла я, не сумев сдержать предательской дрожи в голосе, стоило мне посмотреть в сосредоточенное, отчужденное лицо моего парня. - Нормально, - отрывисто бросил он, нахмурившись, заставляя мое сердце сжаться под чувством собственной вины за неосторожно брошенные обвинения. Я понимала, какую боль причинила ему, но еще моим телом и главное рассудком овладел страх потерять его. Я не могла позволить Перси сражаться наравне с отвратительными, мерзкими, сильными, изворотливыми монстрами, подвергая его жизнь опасности. Он этого не осознавал, потому что в который раз в его Рыбьих Мозгах загорелась красная лампочка «нужно немедленно спасти друзей, даже ценой собственной жизни». А я не готова потерять дорогого мне человека! Я не меньше его хочу спасти наших друзей и знакомых! Но видеть, прикасаться к мертвому телу любимого человека, смотреть в его стеклянный, неживой взгляд, ощущать, как тепло вместе с душой покидает моего Перси... Нет! Мне столько раз снился он... мертвый, холодный, уже не мой... Я просыпалась с дикими криками, потому что только они могли разрушить чары Морфея, позволяя вернуться в реальность. Только... чтобы крепко прижаться к нему и слышать, как он дышит, как бьется его сердце в груди, как тихо раздается в темноте комнаты такой любимый, необходимый, единственный голос, шепчащий, что все будет хорошо... Он не понимает, что я не выдержу, что я умру, если больше не услышу его шутки, не улыбнусь над его очередным захватывающим пересказом бредового, неинтересного боевика. Но я смотрела вместе с ним очередную «стрелялку», как он говорит, потому что могла вдыхать запах его тела, утопать в крепких, любящих объятиях, целовать мягкие, теплые губы, медленно погружаясь в его бездонные глубины зеленых глаз... - Я же предупреждала тебя, Джексон! Ты все же уехал без ме..! - резкий, раздраженный голос Талии вырвал меня из воспоминаний, заставляя вздрогнуть от неожиданности и вернуться в суровую реальность, в которой нет и никогда не будет постоянности и порядка, которые всегда присутствовали в моей жизни. Всегда... пока в мою жизнь не ворвался несносный двенадцатилетний мальчик с вечным «творческим» беспорядком на голове и нахальной улыбочкой в паре с неотъемлемым ехидным взглядом. - Можешь убить Нико... - А почему сразу меня? - возмутился ди Анджело, выставляя вперед руки и отходя на безопасное расстояние от охотницы (верно, за мою спину), в то время, как девушка просто стояла, словно в ступоре, точно боясь приблизиться к сыну Аида, и внимательно осматривала его с ног до головы. Это состояние продлилось секунд пять, но это не помешало в мою голову закрасться коварной и уж очень абсурдной мысли. Ну, уж этого точно и в помине быть не могло... - Я не виноват же, что моему... Ау, Джексон... - неожиданный и, судя по недовольному возгласу Нико, болезненный удар локтем моего парня, заставил ди Анджело замолчать, что не укрылось от моего внимательного взгляда. Еще бы... Перси никогда не мог сделать что-то тихо и неслышно. Обычно его «шепот» заканчивался пленом или толпой озлобленных тельхинов, желающих сжечь нас живьем в лаве. Хмм... думаю, что если бы тогда его жизнь не подвергалась огромному риску (а все для того, чтобы спасти меня!), то я бы никогда не решилась... поцеловать парня. Именно в тот момент я осознала, что, возможно, больше не увижу его никогда, но лишь отгоняла эти отвратительные мысли из своей головы, веря ему всей душой. Перси сказал, что вернется, и я ждала, до самого конца... А когда надежды уже не оставалось... я заставила себя - через боль в сердце - взять в руки факел и поджечь его саван. И через пелену слез я смотрела, как горящие кусочки ткани развиваются по ветру вместе с пепелом, пока неожиданно среди огромной толпы полубогов не мелькнуло лицо моего Перси. Уже тогда я считала его только моим, моим родным, лучшим другом, которого до дрожи в собственном теле любила. Всегда... - Нам нужно выдвигаться, - раздался голос Джорджии, который в очередной раз грубо выдернул из таких теплых, необходимых для успокоения моей души воспоминаний, окуная в ледяную реальность. - Да, мы только зря теряем время, - произнесли мы одновременно с Перси, встретившись взглядами, его холодный, чужой и мой, удивленный, изучающий каждую черту его лица, заставляя сердце до боли сжаться в груди, а руки задрожать от безумного, неконтролируемого желания прикоснуться к нему, крепко обнять и не позволить пойти на это самоубийство. - Тогда... вперед... - скомандовала Джорджия, направившись к выходу из отеля. - Можно... помочь? - немного замявшись, неуверенно спросила я, подходя к сыну Посейдона. - Да... - в тон мне ответил Перси, позволяя взять его под руку, крепко обхватив рукой предплечье, чувствуя такое спокойствие от одного лишь прикосновения к телу Перси. - Аннабет, дай очки, пожалуйста, - мягко попросил он, пока мы следовали за своими друзьями, на шагов пять отстав от них. - Зачем? - непонимающе спросила я, наблюдая за ним. - Не хочу пугать ни тебя, ни прохожих...- Ты не пугаешь меня! - попыталась как можно убедительнее сказать я, понимая, что он прав: мне не было страшно, и я уже не боялась его покрытых белой пеленой глаз, но неприятный озноб бил меня, вызывая кучу мурашек на теле. - Ты так и не научилась мне лгать, - произнес Перси, усмехнувшись. - Я никогда тебе не лгала, - гневно ответила я, задетая его необдуманной, слетевшей с языка фразой, копаясь в рюкзаке. - Держи, - обозленно сказала я, вкладывая в его руку черные очки, которые он незамедлительно надел. - Почему Нико? - случайно слетел с моего языка вопрос, ощущая, как напрягся Перси. - Спроси что-нибудь полегче, Аннабет, - он не сказал «Воображала», давая мне осознать, что он до сих пор не смог меня простить. - Ты тоже не умеешь лгать, Джексон... - Не фамильярничай, Чейз, - ответил Перси, раздражая еще больше меня. - Я видела, как ты ткнул Нико в бок локтем, поэтому у тебя нет ни единого шанса на спасение, Персей. - Все же ты видишь... - Представь себе, - раздраженно перебила его я, продолжая сгорать от ярости внутри. И это была ярость на все и всех, и ни на кого вообще. - Что ты скрываешь? Нико ведь нужен нам. Это... Божье вмешательство... - Аннабет, достаточно, - перебил меня Перси, заставляя вздрогнуть от его грубого голоса. - Прошу, хватит думать, Воображала. Умоляю... - Ребята, сюда, - возглас Талии заставил нас прервать ссору и посмотреть на... парк? - Парк? - поспешила озвучить свою мысль я, ощущая, как сжался Перси, привлекая тем самым мое внимание. - Что-то..? - Ручку, Аннабет, - грубо прервал меня он, протягивая свою руку ко мне. - Ты что-то..? - Ручку, Воображала! - прорычал Перси, заставляя меня задрожать от страха. Он первый раз позволил себе обращаться со мной так отвратительно, мерзко, словно я была засохшей грязью на подошве его ботинка. - Персефона мояяя... мать, - попытался выругаться Нико, извлекая из - под пояса небольшой кинжал, заставляя меня немедленно отдать Перси его ручку, которая незамедлительно преобразилась в Анаклузмос. Через мгновение уже все полубоги были вооружены (за исключением Джорджии, которая являлась человеком). - Ты что-то чувствуешь? - с огромным трудом мне удалось различить шепот Талии, обращенный к ди Анджело. - Их много... Достаточно, чтобы поставить нас на колени и заставить прислуживать им, - ответил юноша. Было так странно видеть Нико таким... взрослым, когда перед глазами возникал образ испуганного, прижимающегося к своей старшей сестре мальчика, ища защиты и поддержки у родного, дорогого человека, который оставит его... Потому что должна была... Должна! Была! Пожертвовать своей жизнью! Чтобы жили люди! Чтобы рождались, росли в мирное время, дружили, любили, женились, заводили детей, а потом в старости умирали счастливыми, завершив все свои мирские дела, даже не подозревая, что их «долго и счастливо» зависит от детей. От брошенных божественными родителями и оставленных на попечение земных родителей детей. А от кого-то отказались и земные родители, отдав в приемные семьи, боясь нападений «мифических» монстров. Поверьте, я встречала в лагере их, с потухшим взглядом и извечным страхом довериться кому-то, постоянно ожидая предательства. Им было гораздо сложнее приспособиться к полубожественной жизни, но для этого и нужен Хирон, который мог найти подход к любому «проблемному» полубогу. Как же я скучаю по нему...

Перси

- Значит, будет интересно. В любом случае, я смогу убить приличное количество этих тварей перед тем, как приму достойную смерть в бою, - убежденно и слегка самоуверенно произнесла охотница, заставляя меня сжать крепче рукоять своего меча, ощущая близость Аннабет, которая была так необходима мне сейчас, потому что мы должны будем вступить в неравный бой с приспешниками Гекаты, прекрасно осознавая, что он может стать последним для каждого из нас. - Запомните, люди не должны пострадать. Туман, конечно, скроет от них все магическое и неестественное, но не сможет защитить от этого, - предупредила Джорджия где-то в шаге от меня, в то время, как Аннабет осторожно взяла меня за руку и повела вперед. Мы замыкали цепь, медленно идя по дорожке парка, пока не ступили на мягкую и, наверняка, зеленую траву, тут же остановившись, поворачиваясь спина к спине, плотно прижимаясь друг к другу и образовывая подобие круга. - Вы их видите? - спросил я, неохотно высвобождая свою руку из руки Воображалы и крепче обхватив рукоять Анаклузмоса, но ответа не последовало. - Ребята..? - Святая Геката, неужели кучка полубогов - полуподростков отважилась отыскать опасных, злых... нас? - раздался насмешливый мужской голос в пяти, приблизительно, шагах от меня, заставляя поднять меч и направить его в сторону голоса. - Ты только посмотри, это же тот паренек, которого проклял Дамианос? - произнес уже другой голос чуть ближе, отчего мое тело напряглось от ненависти, заставляя зарычать от болезненных воспоминаний. Дамианос. Мне было достаточно одного имени, чтобы снова почувствовать его руки, обхватывающие мое горло и сжимающие его с огромной силой, в надежде как можно быстрее покончить с жалким полубогом. Я все еще отчетливо слышал каждое слово проклятия, пропитанное ненавистью и отвращением. - Как это, парень, жить и не видеть больше ни черта, ни дочери Афины..? - Закрой рот! - зарычал я, порываясь вонзить лезвие своего меча в его горло, когда сильные руки потянули меня назад, возвращая на прежнее место. - Отпусти, Нико, - как можно устрашающе прошипел я, прекрасно понимая, что ничего, кроме отрицательного ответа, не получу. - Возьми себя в руки, - скомандовал он, вмиг отрезвляя, как и рука Аннабет, сжимающая мое предплечье. - Может, покончим с ними уже? - спросил совершенно другой голос, явно принадлежащий парню намного младше меня. - Нельзя, пока Госпожа не решит их участь, - прервал женский голос, после чего последовали недовольные мужские голоса, количество которых в момент уменьшила наши шансы выбраться живыми из этой битвы. - Сколько их? - тихо спросил я, ощущая, как Аннабет застыла, а ее дыхание было прерывистым и иногда даже казалось, что она и вовсе не дышала. - О, сын Посейдона! Нас много. Даже ваши боги не знают численность наших армий. Неужели ты готов и дальше быть пешкой в одной известной только им игре, умирать по их указанию, выполнять бессмысленные задания до конца своих дней?! Вы все будете служить им?! Будете сопротивляться нам?! Или вступите в наши ряды?! Госпожа пощадит вас. Вы будете вознаграждены... - Мадам, понимаю, что вы ждете именно такого всемогущего полубога, коим являюсь я, но... - Заткнись, ди Анджело, - прервала Нико Талия. - Замолчи, пока не сделал только хуже... - Да, брось... охотница, - и на удивление она замолчала, раздраженно фыркнув. - Ну, так вот... О чем я..? - Ты решил примкнуть к нам, самоуверенный Нико ди Анджело, - произнес уже ненавистный мной женский голос. - Нет... Кажется, я вам хотел объяснить причины, по которым ваша... э... Госпожа не получит меня в вечное пользование, - насмешливо произнес сын Аида, вызвав ухмылку на моем лице. Я начал осознавать, что с этим мальчишкой нам, возможно, ничего бояться не стоит. И как же сильно он напомнил мне «горячего» Лео... Своими шуточками, высокомерным поведением... - Повторю еще раз. Вы добровольно сдадитесь нам, или мы заставим вас?! - Дайте мне три минуты, - раздался шепот Джорджии, который вмиг оживил меня и вдохнул в мое тело сил, как и во всех членов нашей команды. - Схватить... - раздался тот же женский голос, после чего к нему примкнула целая гамма разнообразных голосов. Все они желали одного - схватить, а если повезет, то убить. - Не дайте им нас разъединить! - закричала Аннабет, заставляя нас сузить круг, защищая Джорджию, которая, судя по звуку, рылась в рюкзаке и вытаскивала из него какие-то пробирки, колбы, хрупкие, наполненные... Я знал, что мы должны выстоять тяжелые три минуты, после чего она вытащит нас отсюда. Я верил в это. - Я люблю тебя, Аннабет, - произнес я, после чего инстинктивно взмахнул мечом, слыша крик боли одного из приспешников Госпожи. И именно в этот момент я осознал, что теперь позволю инстинктам владеть моим телом, так как иначе было невозможно выиграть. - И я тебя... - донесся до меня запыхавшийся, сбившийся шепот Аннабет, который мне удалось вырвать из криков и ударов мечей. - Вовремя, голубки, - раздраженно ответил ди Анджело, рыча после каждого взмаха своего... к сожалению, не могу вам описать этот вид оружия.       Я не знаю, сколько нам удавалось сдерживать натиск полубогов, выкладывая все свои силы и слыша их крики, которые слились воедино, больше не вызывая в моем сердце жалости. Я полностью отдался на волю инстинктам, присущим полубогам, и поэтому, когда я услышал вскрик Аннабет, то незамедлительно отвлекся, чем и воспользовался один из наших врагов, вырывая меня из нашего образованного круга: - Перси! - испуганно закричала девушка, но было слишком поздно: из моих рук выбили Анаклузмос и потащили по земле, несмотря на мои отчаянные попытки зацепиться руками за любой камень, выступ, бугор. Но, видимо, Боги и не собирались помогать.       Только я об этом подумал, как раздался оглушительный гром и начался сильный ливень, которые заставили полубогов ослабить хватку, что и позволило мне вырваться, при этом хорошенько врезав каждому из них ногой, после чего рванул вниз, по склону, на который они меня почти затащили. К моему величайшему сожалению, сегодня был, явно, не мой день, чему свидетельствовало мое феерическое падение и не артистические кувыркания после того, как я подскользнулся на траве и потерял равновесие, ощущая своим телом каждую выпуклость, неровность, отбивая все, что только можно и нельзя. Еще секунда и я мешком упал на твердую землю, чувствуя, точнее, не чувствуя ничего, кроме адовой боли.       Мне не хотелось больше сопротивляться. Я хотел остаться здесь, лежать на холодной, сырой траве, и чтобы дождь не прекращался, поливая мое измученное тело. Больше ничего не было в моей душе. Веры не было. Я уже был мертв. Теперь можно было смириться со своей участью и уйти. Сейчас или никогда? Сейчас...