Испытание временем

Мир перестал существовать для меня еще с той самой секунды, когда Аннабет прикоснулась губами к коже моей шеи, нетерпеливо стягивая с меня майку, но осторожно исследуя своими пальчиками мое тело. Медленно спускаясь от груди и… ниже… к животу. Пора остановить ее. — Аннабет… — прохрипел я, уже не выдерживая ее физических, "невинных" атак. — Я… должен… — Нет. Не делай ничего из того, чего не сделала бы я, — умоляюще произнесла девушка, крепко стиснув ремень моих джинсов и прижавшись своими губами к моим. Она надеялась заставить меня замолчать, но на игру по ее правилам я не рассчитывал. Конечно, противостоять Аннабет и лишать нас обоих желанного наслаждения было тяжело. Однако и продлить один из счастливых моментов в нашей жизни я хотел не меньше. — Ты же знаешь, что я… — Просто не останавливайся, — просила она, вновь положив одну руку на мое плечо и переплетя пальчики другой руки с моими. И все это с закрытыми глазами, потому что боялась преодолеть эту грань, несмотря на силу, с которой впивалась ногтями в мою ладонь. Но ведь это должно же хоть немного ее успокоить? Мой голос не придавал ей уверенности, поэтому я все же замолчал, понимая, что это лучшее решение за прошедшие несколько минут. Былой пыл улетучился, оставляя после себя лишь страх. Именно по этой причине (а не от удовольствия) Чейз дышала поверхностно. И я поцеловал ее вновь. Вовсе не пылко и страстно, как в тех нескольких романчиках, что лежали на полке ее домашней мини-библиотеки. Осторожно. Непривычно чутко, медленно, каждым движением губ впитывая в себя дрожь, сотрясающую ее тело, и избавляя легкие дочери Афины от волнения. Я мысленно благодарил Воображалу за то, что она не помешала мне избавить нас обоих от одежды. Изредка Аннабет перенимала инициативу на себя, невесомо очерчивая контуры моих ребер или напряженного пресса и осыпая поцелуями лицо, шею и ключицы. Когда ее губы дотрагивались до мочки моего уха, я оцепенел от тепла, горячими нитями сосредотачивающегося в моей груди. Я не знал, освещал ли полумрак гостиничного номера, но света, бьющего в этот момент неудержимым потоком из моей груди, я уверен, хватило бы на то, чтобы озарить счастьем обитателей самых темных и криминальных улиц Нью-Йорка. Только физическая боль, которую я все же вынужден был причинить Аннабет, на время нарушила эту идиллию. - Перси, - произносит она, зарываясь пальчиками в мои волосы и целуя меня. Ее губы были соленые от слез, но я обещал, что захлебываться в них мы будем вместе. Поэтому и целовал ее, словно это могло облегчить физические страдания. Она молила не останавливаться, несмотря на то, что всхлипывала от каждого медленного движения. И я выполнял ее просьбы, утопая в океане ее аромата. Я тонул в ней, зная, что больше не выплыву на поверхность. Мы тонули оба, безоговорочно доверяя друг другу и желая оказаться на дне. - Я люблю тебя, - шепот, клятва, после озвучивания которой внутри вновь и вновь возгоралось пламя. Потому что все физическое осталось за барьером, уступая главенствующую роль нравственным ценностям. Потому что дружба и любовь соединились в ночной тишине. Потому иначе никогда и быть не могло. Эта связь существовала всегда между нами, но почему-то только сейчас она ослепила нас своей чистотой. И я осознал, что назад дороги уже не будет. Я никогда не смогу разлюбить Аннабет, а от мысли, что она или я будем с другими… Нет! Этого никогда не случится, потому что и иного финала не будет. Что с нами случится в будущем, знать мне не дано, но даже за эту таинственную неизвестность стоит бороться до последнего вздоха. Я всю свою жизнь буду бороться за право дышать рядом с моей Аннабет и… просто находиться рядом с ней, с моей любимой и единственной… с… моей… Боги! Моей!

Талия

      Я проснулась и резко вскочила с постели от громкого крика, разрезавшего ночную тишину гостиничного номера. Моим первым вопросом было, где опасность и кого мне проткнуть лезвием насквозь, чтобы остановить этот душераздирающий звук.       Этим «кем-то» была Джорджия… Даже в крошечной тьме я увидела бьющуюся в конвульсиях девушку и оглушающую меня своими истошными завываниями: — Они идут за мной! Их много! Нам надо.! Их надо остановить! — вопила провидица, беспорядочно размахивая руками и ногами, не давая мне возможности подступить к не ближе. — Нужно уходить… Они придут за мной! Она почти вычислили меня! Опасно. Опасно! Опасно! — Джорджия, вставай! — закричала я, держа девушку за плечи и сильно встряхивая ее. Кто идет?! Что они хотят? Какое к этому отношение имеет она, смертная, хоть и видящая сквозь туман?! — Талия Грейс!.. Обманщица. Ты уничтожишь его. Сломаешь, потому что сама слабая, никчомная, несносная.! — ее голова дернулась в сторону от отрезвляющей пощечины, пока в мою голову отчаянно терзали пугающие, отвратительные мысли. Это бред, чушь… я не… понимаю… — Талия.? — тихий голос не хуже ледяной воды привел меня в чувства, а непоминающий, сонный взгляд Джорджии и вовсе заставил меня ощутить себя полной дурой. Это был всего лишь кошмар… — Ты в порядке? — еще не до конца придя в себя, интересуюсь состоянием девушки, включив ночник и щурясь от приглушенного освещения. Она сонно потерла руками глаза, помотав из стороны в сторону головой. — Я что-то говорила во сне.? — почти избавившись от последствий сна, спросила Джорджия, растирая покрасневшую после моего удара щеку. — Да… — Не обращай внимание и возвращайся в постель, Талия. Сейчас… три часа ночи!.. — ошарашенно произнесла девушка, посмотрев на настенные часы. — Спасибо, что разбудила и прости, что разбудила тебя… — Эти слова… — Говорю тебе, не забивай свою голову ерундой. Ложись в постель и дай поспать мне, — раздраженно перебила меня Джорджия, укладывая голову на подушку и натягивая одеяло до самых плеч, закрыв глаза и отвернувшись от меня. — Но.! — Талия! — гневно прорычала провидица, даже не посмотрев на меня. — Большая половина того, что я говорю во сне — чушь. Умоляю тебя, завтрашний… точнее уже сегодняшний день будет тяжелым и морально, и физически. Поэтому позволь мне набраться сил к утру, которое в скорейшем времени уже наступит, — недовольно пробурчала девушка, кидая в меня свою подушку и удобнее устраиваясь на другой.       Ее пренебрежительный тон нисколько не приостановил работу части моего головного мозга, отвечающую за накручивание простых, обыденных разговоров во сне в судьбоносное пророчество.       В моей голове отложилось каждое слово, каждая угроза в мой адрес. Ты сломаешь его… Она говорила словами Госпожи, которая еще совсем недавно оклеймила меня предательницей и слабохарактерной, неспособной противостоять мужским чарам самой никчомной дочерью Зевса. Я впервые в своей жизни молчала, выслушивая унижения в свой адрес. Оставаться в рядах охотниц я уже не могла, да и никто бы не позволил мне этого. И если вы считаете Артемиду ужасной, то в ее защиту хочу сказать, что именно она направила меня к Перси и Аннабет. Я сейчас здесь благодаря Госпоже и одному отвратительному меланхолику, выводящему меня из себя на протяжении всего нашего знакомства. Омерзительный, надменный, вульгарный… мерзавец! Достойный приемник своего отца. Из-за него и его неспособности противостоять монстрам я пребывала в теплом уютном номере популярного отеля Сан — Франциско. И знаете… я не пожалела об этом ни разу, ощущая неприятную тяжесть в груди из-за подобных мыслей. Зато я была чиста и перед собой, и перед своими друзьями, и даже перед… ним…