Часть 1 Лето. Глава 7. Письма
3 ноября 2016 г., 15:24
Фениксы вернулись на базу только к обеду. О бойне в Косом переулке уже знали все. Гарри как раз зашёл на кухню, чтобы сделать бутерброды, когда из камина начали вылезать изрядно помятые, но всё же живые бойцы.
Угрюмые, израненные, перебинтованные маги падали на стулья от истощения: два таких тяжёлых и долгих сражения за полдня — это всё же выше предела их магических сил. Алехандра Дизлеспи, тяжело опираясь на костыль, подошла к Артуру и отняла бутылку огневиски. Уже знакомого Гарри невыразимца вела под руки Тонкс — только благодаря розовым волосам, торчащим из-под бинтов, хозяин дома-базы Фениксов смог её признать. Последним он увидел Лазовье с загипсованной рукой на перевязи и огромным лиловым синяком под глазом. Невыразимца, внешне почти не пострадавшего, покинули, казалось, все жизненные силы. Гарри и думать не хотел, что с ним произошло.
— Гарри, мы тут тебя совсем заждались! Или… Великий Мерлин! — рядом с Гарри появился Рон.
— Что смотрим? — хмуро вопросил Грозный Глаз Грюм. — Никогда раненых магов не видели?
Рон только судорожно сглотнул, а у Гарри как-то нехорошо кольнуло сердце.
— Ад это был кромешный! — орал Грюм, пытаясь таким образом разогнать адреналин в крови.
У него были перемотаны бинтами и трясущиеся руки, и нога. Опираясь на свой посох, он тяжело ходил по кухне на скрипящем от негодования протезе. А на лице не было живого места.
— Лазовье! — всё ещё яростно материл француза Грюм. — Ты предатель! Как всё хорошо подгадал!
Он схватил целой левой рукой мага за грудки и как пушинку приподнял над полом. Позади Глаза появилась шатающаяся Диз, опирающаяся на костыль.
— Аластор! Прекрати немедленно этот цирк! — негромко, но внушительно прошипела она, положив ему руку на плечо.
— Сейчас, этого голубчика расколю, тогда и успокоюсь! — презрительно выплюнул Грозный Глаз.
— Будь любезен, угомони его, пожалуйста, — тихим голосом обратился порядком измождённый Дамблдор к белому, как полотно, невыразимцу. Гарри не смог расслышать имя мага.
Зашатавшись, Грюм рухнул без сознания. Гарри с Роном осторожно перенесли его на притулившийся в стороне небольшой диванчик. Псайкер из Отдела Тайн устало сел за стол и уронил голову на сложенные руки.
«Крокер», — всплыло в памяти Гарри.
Из камина появился высокий блондин в жёлтом халате колдомедика.
— Лидер, — негромко произнёс он, обращаясь к Дамблдору.
— Как они?
— Криган выкарабкается, Эммелина Вэнс недели через две вернётся в строй, Крайст встанет через неделю, Джонсу и Брустверу на лечение потребуется около месяца…
— Рафаэлла Райз? — с беспокойством в голосе спросил Альбус.
— Уже пытается сбежать, — блондин ободряюще улыбнулся.
— Хорошо, а Максимиллиан Стробберри?
— Старый маг, которого взрывом магазина накрыло? Оклемается.
— Самсон, передай ему, пожалуйста, привет от Белого, — попросил Дамблдор.
В очередной изумрудной вспышке на кухне появился Снегг. Он был куда мрачнее обычного. На плече Северуса висела объёмная сумка.
— Держи, — зельевар протянул колдомедику звякнувшую котомку.
«Лечебные зелья», — догадался Гарри.
— Спасибо, Северус, вовремя, — благодарно кивнул Самсон.
— Я пойду ещё варить зелья. Сколько их осталось? — спросил Снегг.
— Десять, — ответил Дамблдор, — нам немного не хватило для победы.
— Мы их одолеем, — уверенно сказал Самсон и, ещё раз кивнув Фениксам, вернулся в больницу.
Снегг достал из-за пазухи планшет с различными ампулами и аккуратно положил его на стол:
— Здесь восстанавливающие зелья, вам они нужнее, чем в Святом Мунго.
— Спасибо, Северус, ты можешь ещё изготовить? Нам понадобится очень много зелий…
— Мы уже этим занимаемся, — кивнул зельевар и залез в камин.
«Мы?» — не понял Гарри.
Дамблдор оглядел свою уцелевшую гвардию. Выживших Фениксов. Грюм, похожий на перебинтованную и воинственную мумию, сейчас, благодаря Крокеру, находится без сознания. Алехандра Дизлеспи, которую рухнувшее пылающее перекрытие сильно обожгло и сломало ей руку и ногу. Нескладная и смешная Тонкс только чудом выжила. Хорошо, что она метаморф и сможет убрать все шрамы, иначе стала бы такой же, как и Аластор. Девушку же, согласитесь, шрамы на пол-лица никак не красят. Артуру Уизли повезло меньше всех, если можно так сказать: у него на глазах убили сына, а сам остался цел лишь относительно. Сейчас он снова потянулся за бутылкой огненного виски. Близнецы, которые подняли всех Фениксов, тоже пострадали — одному из них проломило голову, второй получил сильный ожог руки.
Молли Уизли отделалась лёгкими травмами. Пауль, которому досталось сначала от Пожирателей, а потом и от Грюма, еле держался на ногах. Крокер потерял почти всю свою псионическую силу, чтобы развеять зелёный луч Авады, едва не попавший ему в лицо. Остальные Фениксы находились в Мунго, где не было ни одной свободной койки. Именно поэтому способные обойтись без постоянного медицинского наблюдения бойцы и находились сейчас на площади Гриммо.
Вместе с болью в сердце и страшным чувством, будто душа умирает, на Дамблдора накатывало чувство, что они проиграли: сейчас из Фениксов выжило всего человек тридцать — намного меньше половины. И сейчас, в ближайшую неделю или две, никто не сможет толком сражаться. От невыносимости всего, что он сейчас испытывал, Дамблдору казалось, что его покидают не просто силы, а жизнь, будто он и сам умер с каждым, кто остался там, в Косом переулке.
Среди мракоборцев потери составили два из трёх — чтобы хоть как-то набрать людей, мобилизовали всех, кого могли. Агитировали курсантов мракоборческого училища, поднимали экс-мракоборцев. Сейчас, пока Криган в больнице, мракоборцами руководил Джон Долиш — хотя тот десяток бойцов, включавший в себя выживших пятерых из сил магического правопорядка, представлял собой крайне жалкое зрелище.
Самсон Стефердсон, Феникс, работавший в Святом Мунго, был в глубоком ужасе — у них столько раненых не было даже во время первой войны с Волдемортом. А бойня, устроенная Пожирателями в Косом переулке, принесла столько жертв среди гражданских лиц и работников Министерства, что не хватало ни места, ни медиков.
— Война, — прошептал Дамблдор.
— Ма, па, а где Перси? — недоумевающе огляделся Рон.
— Рон, Перси… Перси… — Молли отчаянно зарыдала, спрятав лицо в ладонях и раскачиваясь из стороны в сторону.
— НЕТ! ПЕРСИ! БРАТИШКА! — Рон истошно заорал, завыл, кинулся в гостиную, откуда потом ещё долго доносились его рыдания.
По лицу Гарри текли слезы. Перси был одним из семьи его друзей. И пусть он и был немного зануднее остальных, если позволительно так выразиться, но лишь сейчас Поттер понял, что он был таким же другом ему, как и все остальные, и его потеря болью отозвалась в душе.
— Г… Гар… хм… Гарри, — к нему подошла Тонкс. Грязь её на лице размазалась ещё сильнее от слёз, — Римус…
Дальше Гарри плохо помнил, что происходило. Он долго кричал, лупил кулаками по столу, стенам, а потом, когда упал, по полу. Он потерял последнего из Мародёров. Римус Люпин был последним из друзей его отца, мамы и Сириуса. Боль, резкая и невыносимая, затопила не только душу, но и сознание парня. Он бежал куда-то, крича, проклиная чёртовых Пожирателей, столкнулся с Роном, случайно перегородившим ему дорогу, взвыл и, плохо соображая, оттолкнул его так, что тот свалился мешком. Снова бежал, не разбирая дороги, споткнулся обо что-то, упал. Разбитые в кровь руки захлопнули дверь, и он оказался в кладовке, в которой царила непроглядная темнота. В этот момент время, осознание мира и память юного мага отключились.
Гермиона, пришедшая вместе с Роном, услышав о гибели Перси и Люпина, кулем сползла по стене, прижав ладонь к губам. Мир вокруг неё выцвел, утрачивая яркость и звук. Она сидела на холодном, каменном полу и тихо плакала. Сначала долго орал Гарри, разбил себе все руки в кровь, а потом куда-то убежал, всё так же крича. Вокруг неё двигались люди, похожие на серые тени, что-то говорили, а она всё так же рыдала.
Долго рвал и метал очнувшийся Грюм. Он несколько раз замахивался на бледного, словно выцветшего, Крокера посохом, но его перехватывали. В первый раз Лазовье, во второй — Алехандра. Она залепила ему звонкую оплеуху, после которой бывший мракоборец успокоился и, размазывая слезы по изуродованному шрамами лицу, хлебал виски из одной бутылки вместе с Артуром.
Видимо, столь сильное нервное напряжение сказалось на психике бывшего мракоборца. Его собутыльник бросал опустевшие бутылки в стену с такой силой, что они разбивались, казалось, ещё не долетев. Молли куда-то отнесли сыновья, она не могла идти сама, лишь захлёбывалась рыданиями и билась у них в руках. Позже, кое-как успокоив мать, они вернулись и вместе с Алехандрой пытались остановить отца. В приступе слепой ярости Артур разбил початую бутылку о голову Фреда, а Диз, свою давнюю подругу, со страшной силой оттолкнул к стене. Он зарыдал, попытался подойти к сыновьям, но от выпитого не смог удержаться на ногах, рухнул со стула и, уже упав, забился в страшной истерике.
Дамблдор сидел за столом, подавленно молчал и тяжело вздыхал.
Никогда до этого Гермиона не испытывала такого безграничного, захлёстывающего ужаса, шока и боли.
***
На севере Англии сработал портал. На границе поляны, в густом подлеске их уже ждали. Ральф и Мэйлис давно обитали в Англии, занимались сбором информации, подготовкой материалов, обустройством временной базы. Одним словом, готовили почву. И, естественно, успели нашкодить. — Ральф, Мэй! — позвал их Сильвестр. — Вы где?! Мы соскучились! В густых кустах орешника послышалось активное шевеление и приглушённые ругательства. И вот оттуда выскочили двое остальных потомков Рагноса: Ральф на ходу натягивал футболку, а Мэйлис застёгивала на себе его куртку так, чтобы не светить уж совсем откровенно двум только что прилетевшим коллегам своим аксессуаром. Сильвестр после короткого приветственного кивка тремя точными ударами свалил Ральфа. — Идиот! Придурок! Даун! Думал, что Рагнорог не узнает? — с каждым словом тупой мысок невысокого сапога со всей силы попадал в бок маленького и щуплого Ральфа, исходившего криком. — А если бы тебя поймали?! Посетил, зараза, местное Министерство Магии, да, скотина?! Простые ругательства у старшего уже закончились, и он перешёл на мат. — Сильвестр! Ты что, сбрендил уже вконец?! — заорала Мэйлис. — Стой, где стоишь, шалава! — рявкнул на неё Сильвестр. — А то и тебе пропишу, нимфоманка! Ральф получил сапогом в лицо. Сильвестр присел на корточки и схватил его за горло. Он был уже между первой и второй фазами трансформации, и его удлинившиеся пальцы заканчивались острыми, как бритва, длинным когтями. От Ральфа даже сейчас, когда его зверски избил старший, пахло девушкой по имени Мэйлис, а губы опухли явно не от того, что по ним прошёлся сапогом лидер четвёрки. Это больше всего его и разъярило. И он с удовольствием превратил лицо провинившегося бойца в сине-красное месиво. — Запомни, если из-за тебя, клептоман ты грёбаный, провалится всё дело, ты, гад, подыхать будешь ну очень медленно и мучительно, это я тебе гарантирую, — со смаком рассказывал Сильвестр, улыбаясь злой, клыкастой улыбкой, и посильнее сдавил кадык Ральфа, так, чтобы невинные большие голубые глаза наполнились слезами боли. Затем он отпустил горло, встал и с наслаждением, которое трудно было скрыть, смотрел, как кряхтя и кашляя, сплёвывая кровь, поднимается натворивший дел напарник. Ральф был невысокого роста, худющий — пальцем перешибить можно, с яркими голубыми глазами и стоящими дыбом светлыми волосами. Он, наконец, встал напротив Сильвестра — высокого и худого, с острыми чертами лица, как и полагалось всем из его рода. Лидер недовольно посмотрел на низкорослого Ральфа сверху вниз и пробурчал: — Столько природной ловкости, столько псионической силы, ты даже в глаза всем смотреть можешь. И никаких мозгов. Как мне вас, идиотов таких, в напарники дали — вам лишь бы в кустах покувыркаться, — потом он всё же совладал с собой и продолжил более официальным тоном, — доложи обстановку, Вор. — С утра была битва, — невнятно начал Ральф, — кто из магов победил, сложно сказать. Тёмный Лорд покинул пределы Англии, здесь, конечно, остались его сторонники, но их повелитель дал слово, что они будут сидеть тише воды и ниже травы. Все идёт так, как сказал Видящий. Ральф был высококлассным вором, чей талант прекрасно дополнялся не столько магическими, сколько псионическими силами и природной ловкостью. Он был незаменим для клана — мог достать всё, что угодно, обойти любые, даже самые немыслимые ловушки. Убивать Ральф не умел. Но даже с такой абсолютной бесполезностью на поле боя он был ценен там, где нужно было быстро и незаметно что-то унести. — Хорошо. Экипировка? — Только базовая, Вампир, — виновато склонил голову и ссутулился Вор. — А почему? — мурлыкающе-скучающе спросил тот, вновь отращивая когти. А вот Сильвестр был вампиром. И всю свою внешнюю и внутреннюю слабость с большим размахом компенсировал боевой трёхступенчатой трансформацией, в результате которой он становился «машиной смерти» — не то демоном, не то монстром, оставлявшим позади себя разорванные в клочья трупы, кроме того, имея хорошую защиту от магии. В его голове хранились мудрость последних двух веков, опыт и знания, а также превосходное владение мечом, что висел на поясе. — Нет информации, — просто ответил Ральф. — Ладно, чёрт с тобой, — всё ещё сердито буравя взглядом хилого потомка Рагноса, недовольно буркнул Вампир. — Ты легенды привёз? Или так там кровью упился, что забыл, зачем тебя послали, кровососина? — не простила вампиру «нимфоманку» Мэйлис. — Нет, мать твою! Так прилетел! Конечно, вот они, — он похлопал рукой по кожаной сумке-планшету, висевшей у него на плече. — Что так напряглась, Убийца? Да, противоположности притягиваются. И Ральф встречался с главной убийцей клана. Мэйлис быстро и чётко убивала людей. На этом поприще она не знала себе равных. Сильвестр никому бы не признался, что единственное, что заставляет кровь в его жилах стать ещё холоднее, чем она есть — именно Мэйлис со своей длинной и отлично заточенной полосой стали, которой она, несмотря на юный возраст, отправила в лучший мир людей больше, чем вампир со своим природным голодом. — Ладно, поздоровались, работаем дальше. Вор, где там наше логово, веди, — включилась в разговор четвёртая участница отряда — Вирджиния. — Я есть хочу страшно! — А ты потерпи, — елейным голоском посоветовала ей Мэйлис, сверля вампира взглядом, говорившим: «а ты, Вампир, боишься смерти?» — Или вас там, в школе гвардов, не учили терпеть? Девушка, падший гвард, мрачно улыбнулась, как она всегда улыбалась, когда разговор заходил о её прошлом. — Это у обычных гвардов терпелка хорошая, а у меня очень плохая. Очень! Считаю до трёх, и у тебя так заболит голова, что кое-что отвалится! — ласково, почти любя, прощебетала Вирджиния, имея в виду роскошную грудь своей напарницы. У Мэйлис чесались руки порезать Вампира на куски, а с Вирджинией сотворить вообще что-то несусветное, чтобы длинные волосы Сильвестра, аккуратно собранные на макушке в хвост, поседели от страха и встали дыбом. Будь Вирджиния обычным гвардом, с кодексом чести и прочими наворотами, а не могучим псайкером и падшим гвардом — беспринципной сволочью, способной ночью задушить такими вещами, что потом даже мертвецу противно будет, не умей она метать маленькие железные звёздочки, не хуже, чем Мэй владеет оружием, они были бы на равных… А так — нет, не в таком раскладе. — Веди, — коротко кивнула она Вору. — А докувыркаетесь вы потом, — нагло насмехался над ними Вампир. Группа, разобрав вещи, портированные вместе с Вампиром и Гвардом, растаяла в лесу. — Мэй, манатки не забудь, — продолжал издеваться Сильвестр, когда они проходили мимо кустов. Помянув язвительного начальника тихим незлым словом, Убийца подняла свою кофту.***
Было безумно душно. Жар от раскалённого брезента палатки, казалось, выжигал воздух. Маленькая палатка, рассчитанная на одного мага, обладала поистине спартанской обстановкой — раскладушка, стол, тумбочка и всё. Люциус Малфой лежал в палатке, служащей ему до марта домом. Они находились «где-то здесь, которое было где-то там». Сапог Джамала утверждал, что здесь, посреди океана песка, их никто не отыщет. Здесь и вправду не ступала нога мага. Здесь искать их не будут. Вчерашний день, начавшийся ещё в ночь с налётов на Отдел Тайн, Хогвартс и Магическую Инквизицию, продолжился изматывающим боем в Косом переулке. «Интересно, сколько магов там осталось?» — подумал Малфой. Вспоминать тот ад, что Пожиратели устроили в Лондоне, было страшно. Это казалось одной сплошной кровавой мясорубкой. Люциус тяжело вздохнул. Идея убить потомка Росини провалилась. И теперь Волдеморт точно знает, что произошло с Ксандро Сандрийским. Колесо раскрутилось, и теперь у Малфоя-старшего ничтожно мало шансов остановить его. Проще сказать, что их вообще нет. Люциус подозревал, что для него это дело закончится далеко не радужно. Теперь всё зависит от удачи. Может, Ксандро всё-таки не настолько бессмертен? Но на этом Волдеморт не остановился, и за оставшийся день, после каждого налёта возвращаясь в палаточный городок, затерянный посередь моря песка, его слуги раз за разом нападали на здания, разбросанные по всему миру. От семи или восьми доз зелья восстановления магического потенциала мутило поголовно всех оставшихся в живых Пожирателей: Петтигрю уже после второй выворачивало наизнанку. На налётах приходилось беречь силы — мало кто за одну схватку смог произнести «Авада Кедавра» больше двух раз. И всё же ещё семь нападений, больше похожих на ночные вылазки, они осуществили. «Теперь за нами охотятся все мракоборцы мира», — Люциус хмыкнул. Пожирателям исключительно повезло, что во время войны с Гриндевальдом были убиты почти все «чистильщики» Отделов Тайн — ученики прежнего Тёмного Лорда знатно постарались. А к смерти последних трёх причастны Малфой, Нотт и два Пожирателя — падших Гварда. С тех пор тринадцатые подразделения были расформированы — за неимением кадров. И сейчас за Пожирателями, чему радовались все, включая Волдеморта, охотятся только мракоборцы. Но Тёмный Лорд добился своего: один налёт, на «Магсею», оказался продуктивен — в руках Тёмного Лорда оказалась первая коробка с частью тела Ксандро. Единственное, что радовало неверного Пожирателя — Волдеморт уже сутки безуспешно бился с нерушимыми чарами, наложенными на «гроб»: даже если Ксандро и сохранил, если можно так выразиться, жизнь, то собрать своё тело обратно в одно целое он сумеет явно не скоро. Малфой быстро уселся на раскладушке за маленький столик, лишённый каких-либо украшений, и начал писать быстрым, летящим почерком с обилием старомодных завитушек: «Здравствуй, Драко. Надеюсь, у вас с Нарциссой всё в порядке. Жалею, что не успел с вами попрощаться. Сын, я уверен, что ты уже достаточно взрослый человек, и поймёшь всё правильно. Твоя жизнь куда важнее тех идей и целей, что тебе диктуют другие. Возможно, я перекладываю на твои плечи непосильный груз, но я, к сожалению, с ним уже не смогу справиться. Для начала я хочу дать тебе совет: ДУМАЙ! Всегда старайся понять суть происходящего, а не внешнюю сторону — она бывает обманчива. Ты помнишь древнее предание Малфоев и понимаешь, что произойдёт в марте. Уверен, ты сделаешь правильный выбор, если судьба даст тебе его сделать. Драко, в Хогвартсе будь особенно осторожен! Там сейчас, как никогда, будет много врагов. Поверь, проблем с ними тебе хватит за глаза, поэтому не ищи дополнительных там, где их явно можно избежать. Тебе лучше вообще сидеть тише воды, ниже травы. Теперь, когда ты принял от меня это тяжёлое бремя, я предупреждаю тебя — ты в опасности не меньшей, чем я. Исходить она будет от врагов, невидимых тебе, неизвестных. Сын, искренне рад твоим успехам по СОВ. Помни, я люблю тебя. Будь осторожен. Присмотри за мамой. Я люблю вас.Люциус».
В роскошном кабинете отца, задёрнув плотные насыщенно-изумрудные портьеры, сидя за роскошным огромным столом из чёрного дерева, Драко Малфой дочитал письмо. Каждая строчка последней весточки от отца жгла нестерпимой болью его душу. На размашистую, с завитушками подпись упала солёная капелька. Драко огляделся — в кабинете он был один — и громко всхлипнул. Он скучал по отцу. На людях Люциус всегда был образцом надменности и презрения к другим магам, но в кругу семьи, в стенах Малфой-мэнора, Люциус был настоящим отцом — в меру заботливым, передающим опыт сыну, всегда способным найти время для разговора с ним. «Папа влип по самые уши. Но он совершенно ясно сказал, что продолжать его служение Лорду не стоит. Вообще не стоит. Запрещено. Что ж, мне будет лучше. Эти два гориллоида уже изрядно надоели, придурки. Теперь окончательно понятно, что задумал Волдеморт. Возродить к жизни Сандрийского Некроманта. Мерлинова борода! Вот только всяких оживших легенд не хватает!» — напряжённо размышлял Драко, без особого успеха старясь отрешиться от эмоций. Он ещё раз перечитал потрёпанный пергамент. «Насчет скорости соображения отец прав, у меня с этим изрядные проблемы. Про опасности в школе Северус ничего не говорил. Или просто не знает чего-то? Ладно, в любом случае, сначала надо дожить до осени. Хотя что ещё за головоломка — невидимые враги? Кто они? Ну и самое сложное — не доставать Поттера. Сложно, но возможно. Хотя какая разница, буду я его трогать или нет?» Драко подошёл к окну и прислонился к стеклу лбом. Смотря вдаль, на заходящее солнце, он горячо прошептал: — Хорошо, пап, обещаю, что постараюсь. Я тоже тебя люблю. Постарайся оттуда выбраться живым. Удачи тебе! Малфой-младший тяжело вздохнул и сел за стол. Набросав совсем коротенькую записку на клочке бумаги, привязал её к лапе совы и выпустил в окно. «Про СОВ ему, наверное, Снегг рассказал. Но мы не в СОВы играем. Великий Мерлин, отец, зачем ты подался к Пожирателям? И что теперь мне делать с этим?» На душе у Драко было грустно и очень неспокойно: он переживал за дальнейшую судьбу отца.***
— Грегори, Винсент, идите домой! — позвала их женщина-сквиб, у которой они проводили лето. Двое здоровенных парней наперегонки побежали домой. Первым подбежал Гойл и на пороге втянул носом воздух: — Картошка! — Точно, — догнал его Крэбб. Дети падших гвардов, такие же, как и их отцы, вошли в дом. Там их ожидали два письма, почти одинаковых, отличавшихся только именем получателя. «Ты прекрасно знаешь, что падшие гварды, такие, как мы, если уж выбрали кого-то своим повелителем, должны служить ему до конца жизни. Вот ваше задание — вы будете охранять девушку, которую встретите в третьем купе третьего вагона в Хогвартс-экспрессе. Предыдущее задание, охрана Драко Малфоя, заменено на незаметную слежку за ним. Служи Лорду с верностью». — Приказ получен! — переглянулись двое слизеринцев. — Так! Если вы сейчас же не окажетесь за столом, то останетесь без ужина! — долетел до них голос женщины***
Cut me free, bleed with me, oh no, One by one, we will fall, down down, Pull the plug, end the pain, runʼn fight for life, Hold the tight, this ainʼt my fight.
(Nightwish — «10th man down»)
Голос солистки держал парня в темпе. Два длинных меча в его руках вели свой танец: удар, ещё удар, двойной с разворота, короткая ката* вперёд, обратная ката назад, перекат с длинным ударом … В помещении на цокольном этаже особняка, тренировался крупный подросток. Тренировочный зал выглядел почти пустой деревянной коробкой: пол покрыт отполированными босыми пятками досками, стены и потолок покрыты такими же досками, но более светлого оттенка. Около двери, почти не отличимой от стены, стоял музыкальный центр с поражающими размерами колонками, из которых и доносилась магловская музыка. Рядом с колонкой лежали потёртая плетеная циновка со странным символом, окруженным тройным кольцом магической вязи, и почти новый спортивный мат. Парень тренировался уже не первый час. Мечи в его руках жили своей жизнью, свистящей и смертоносной. Сами мечи были несуразными — необычно длинные, немного изогнутые лезвия на массивных рукоятях. На вид ими невозможно было драться или если уж проводить бой, так только одним, но никак не двумя. Но о главном достоинстве этих мечей знали только двое — их создатель и молодой маг, тренирующийся сейчас в огромном зале. Изменяющийся центр тяжести. Магия сотворила с этими мечами невозможное — центр тяжести оружия менялся от одной мысли его владельца. С одной стороны, это дополнительно усложнило и без того непростое — из-за размеров мечей — обращение с ними. Кроме мыслей об ударе, движении, защите, ещё постоянно нужно мысленно контролировать центр тяжести. Но с другой стороны, это же и упрощало движение клинков — перенести центр тяжести в рукоять. В бою это давало преимущество — за счёт инерционности процесса изменения, скорости движения менялись, можно было наносить более быстрые удары или более сильные, если центр массы оказывался на кончике меча. Наука овладения этими мечами была делом многих лет. Под другую, не менее быструю песню владелец мечей минут десять крутил ими со скоростью вентилятора. Парень был высок, накачан — за пять лет, что он тренировался с этими мечами, он заметно окреп. Мешковатая одежда не скрывала его развитых мышц. С каждым взмахом мечей, с каждым движением парень демонстрировал свою недюжинную силу. Длинные, чёрные как смоль волосы были убраны под бандану. На спокойном и немного угрюмом лице с обычными, невыразительными линиями и волевым подбородком выделялись сверкающие пронзительно-чёрные глаза. С последним звуком песни он резким движением перекатился вперёд, сделал выпад и загнал мечи в ножны, висевшие у него за спиной крест-накрест. — Ну что ж, сегодня совсем неплохо, — похвалил себя парень. Одежда была насквозь мокрой от пота, а на лице играла лёгкая улыбка. Через полчаса он вышел в гостиную. Пространство между окнами занимали книжные шкафы, а стены были украшены самым разномастным оружием: здесь соседствовали кинжалы, мечи, луки, арбалеты, алебарды, даже копья. А в углу расположились револьверы, пистолеты и несколько винчестеров. От всего оружия на стене исходила огромная магическая сила. На него были наложены самые разные заклинания, зачастую непонятные теперешнему хозяину дома. Половину стены над диваном занимал портрет мужчины с палочкой в одной руке и кольтом-«миротворцем» в другой. Он был одет в свободное кожаное пальто и широкополую шляпу. На раме было выбито: «Отто Забини. 1949-1980. Любящий муж и отец». — Привет, пап! — произнёс его сын, Блейз Забини. Внешне он был точной его копией, вплоть до тонкого шрама на левой щеке. Блейз вытянул руку, и с одной из полок к нему по воздуху поплыла книга в чёрном переплёте. Поймав её, он улёгся на диван, погружаясь в чтение. Отец Блейза работал в Отделе Тайн в так называемом тринадцатом подразделении. Он был специалистом широкого профиля, проще говоря, чистильщиком. Таких людей поднимали, когда ситуация резко выходила из-под контроля, и мракоборцы не могли с ней справиться, или же она была вне их компетенции, что случалось гораздо чаще. Отто Забини по прозвищу «Кинжал» вошёл в историю тринадцатого подразделения за гениальное по своей простоте открытие и за то, что был в том самом магическом отряде. Открытие Кинжала заключалось в том, что от самой обычной пули, пущенной в лоб, редко спасали даже самые сильные щитовые чары. А от ножа в сердце, пожалуй, не спасало ничего…***
В спокойное, равнодушное лицо Кригана кричал, брызжа слюной, губернатор Техаса Фрай: — Делайте же что-нибудь! Шевелитесь! У меня там сотня магов разнесла к чёртовой матери всех мракоборцев! — Успокойтесь. Мы уже работаем. В Техас трансгрессировал наш лучший… — неторопливо начал Дюк Криган. — Отряд?! Вы меня за идиота держите? Ха! Там погибло КРЫЛО мракоборцев! Крыло Северной Америки! А вы один отряд послали?! От них же там ничего не останется! Даже горького воспоминания! Я думал, вы серьёзная организация, а вы просто сумасшедшие! — Ну что вы, — так же невозмутимо продолжил Дюк, — отряд. Нет. Туда отправился один человек. — Как один человек? — шёпотом переспросил губернатор. — А вот так. Один человек, — таким же заговорщическим шёпотом подтвердил Криган. — Его же убьют! — Ага! Десять раз! — за спиной Фрая распахнулась дверь, и в помещение вошёл встрёпанный Кинжал, на ходу перезаряжая револьвер. — Сами эту падаль закопаете. Фрай судорожно сглотнул и потерял сознание…***
Уже стемнело, когда Блейз Забини, не отрываясь от книги, распахнул окно, впуская сову. Судя по маленькому гербу в уголке записки, её автором являлся Драко Малфой, сокурсник и, пожалуй, единственный друг Блейза. Что же могло привести сына чистильщика из тринадцатого подразделения Отдела Тайн в Слизерин, факультет, в истории которого всплывали достаточно страшные и ужасные имена? Месть. Семнадцать лет назад Отто Забини по прозвищу Кинжал был в особом боевом магическом отряде. В одной из боевых троек. Руквуд их всех продал Пожирателям, со всеми потрохами, за какие-то жалкие тридцать сиклей. На одиннадцатилетние Блейза, в год, когда он только поступал в Хогвартс, в доме Забини появился Грозный Глаз. Выполняя последнюю волю Отто, он передал сыну «чистильщика» тот самый кинжал. Кинжал, из-за которого «чистильщик» и получил своё кодовое имя, стал самым мощным из всех имеющихся даже на сегодняшний день смертоносных «артефактов» в доме Забини. Под сдерживаемые всхлипы мальчика Грюм рассказал про Отто всё, что знал, вплоть до последних минут жизни «чистильщика». Меньше дня ушло на то, чтобы совсем маленький мальчик решил для себя, что когда он вырастет, то найдёт всех причастных к смерти отца магов и покарает их. С тех пор Блейз непрестанно тренировался во всём, что так или иначе могло помочь ему в мести. Магия, как беспалочковая и бесшумная, так и классическая, стрельба с двух рук, по-македонски из револьверов и винчестеров, псайкеризм, псионика, попытки развить в себе навыки медиума (элементариста, мага, способного управлять стихиями) и, конечно, владение холодным оружием. На тренировку он дал себе семь лет — время, пока он обучается в Хогвартсе. Потом он выйдет на свою «охоту». Он пополнял коллекцию магловского оружия, претерпевшего сильное «магическое вмешательство», начатую его отцом. Наделенный природным даром видеть своё будущее, Блейз ещё на подлете «увидел» сову. Забини развернул записку: «Блейз, есть разговор, Давай встретимся завтра на нашем месте в три.Драко»
Блейз задумался, смотря в будущее: — Ты опоздаешь минут на двадцать, а у меня электричку отменят. А обратно придётся возвращаться на автобусе. И как бы не намокнуть, дождь начнётся.***
Гермиона едва нашла в себе силы открыть глаза. Вчера убили людей, которых она знала. На душе было очень плохо. А в сознании бился страх за собственных родителей-маглов. Последнее, что девушка помнила, как Дамблдор вдруг шёпотом сказал слово «война». Как, странно усиленное эхом, оно больно ударило по ушам. Как, услышав это, Крокер поднял голову и почти затравленно посмотрел на неё. В красных глазах псайкера, в которых, казалось, лопнули все сосудики, читалась усталость целого мира. Как она оказалась у себя в комнате, осталось для неё загадкой. Гермиона с трудом встала с измятой постели и обнаружила на прикроватной тумбочке три письма и свежий выпуск «Пророка». На первой странице была фотография разрушенной улицы, а заголовок гласил: «Бойня в Косом переулке». Девушка посмотрела на самый большой конверт и испугалась печати Отдела магического образования на нём — пришли её СОВы. Второе письмо было из Хогвартса, а третье, принёсшее её душе спокойствие, оказалось от родителей. Гермиона нашла своих лучших друзей на кухне. Сердце девушки болезненно сжалось — настолько жалкими и измождёнными выглядели парни. Глаза опухли от слёз, под глазами синяки. Гарри разлил по кружкам странную чёрную жидкость из заварочного чайника. В нос девушке ударил запах концентрированной вываренной заварки. — Гарри, — негромко позвала она, — ребята, там результаты СОВ пришли, давайте посмотрим, а? На неё в полном непонимании происходящего уставились две пары глаз. Она не ожидала увидеть в них такую безграничную боль от потери близкого человека. Девушка с трудом подавила желание присоединиться к друзьям. — Значит, так! Мы ещё живы! И Пожиратели, убившие вчера наших Фениксов, тоже! И если вы сейчас не подниметесь и не продолжите их дело, то, мать вашу, какие вы после этого друзья и братья погибшим?! — яростно, со слезами на глазах, крикнула Гермиона срывающимся голосом. — Волдеморт ещё жив! Война не окончилась! Кто продолжит дело не испугавшихся смерти Фениксов? Такие хлюпики, как вы? Или их истинные наследники? — Да! — вдруг рявкнул Гарри. — После всего этого мы обязаны победить! Гермиона испугалась за Гарри, такой резкой смены апатии на ярость, когда тот за шкирку поднял Рона. — Во второй глаз дать? Или сам очнёшься? — поставил он друга перед крайне сложным и нелёгким выбором. — Дай! И оставь меня в покое! У меня брата убили! Понимаешь, сиротинушка, чтоб тебя, БРАТА! Гарри, у которого, казалось, рассудок помутился от бессильной ярости, со всей силы дал Рону в зубы. Друг неловко завалился на спину и отчаянно зарыдал. — У меня всех убили, понимаешь, всех! Родителей! Крёстного! Лучшего друга родителей! Я теперь и вправду сирота, Дурслей можно не считать. Я тебе всегда завидовал, у тебя были родители, братья, сестра… У меня только друзья. Поэтому встань и перестань жалеть себя, как распоследняя размазня, и посмотри по сторонам — вчера во многие семьи не вернулись папы, мамы, сыновья, дочери. Но сегодня выжившие уже на посту — продолжают дело, иначе смерть всех, кто вчера не побоялся пойти первым на штурм очередного магазинчика, битком набитого Пожирателями, будет напрасной! Понимаешь, идиотина рыжая? Коту под хвост! Обещаю, что когда война закончится, я буду первым, кто помянет твоего брата, — накричавшись, Гарри протянул руку лучшему другу. Рон смотрел на пылающего праведным гневом Поттера и будто стряхивал с себя апатию, так же, как рукавом вытирал слёзы. Он схватился за руку и с трудом принял вертикальное положение. — Пока мы живы, они все будут жить вот здесь, — Гермиона положила руку на грудь рыжеволосого гриффиндорца, там, где располагалось сердце. Старательно загоняя боль как можно глубже в душу, девушка ободряюще улыбнулась. — Да, — кивнул Рон, в глазах его бушевала нешуточная борьба с болью и самим собой. — Давайте посмотрим, что там у нас с СОВ? — сказал Гарри, и друзья направились в комнату, где их ожидали результаты. — Н-ну? — неуверенно спросила Гермиона, нетерпеливо смяв в руках свой конверт. Поттер распечатал свой конверт и вытряхнул длинный свиток из Отдела магического образования: «Уважаемый мистер Поттер! Сообщаем, что Ваши оценки по экзамену Супер Отменного Волшебства составили: Астрономия — удовлетворительно, Заклинания — хорошо, Защита от Тёмных Искусств — превосходно, Зельеварение — хорошо…» — Чёрт! — выругался Гарри. — Прощай, аврорат… — он почувствовал, как у него на глаза навернулись слёзы горечи. — И всё из-за Снегга, будь он проклят вместе со своими склянками! — горько вздохнув, он вернулся к оценкам: — … История магии — удовлетворительно, Травология — хорошо, Трансфигурация — хорошо, Уход за магическими существами — превосходно. Средний балл — хорошо. Поздравляю вас с успешной сдачей СОВ. Министерство Магии Англии, Отдел магического образования, Кларнесс де Брюле». Гарри, расстроенный, сидел на кровати и чуть не плакал: — Что это такое? Во всём не везёт! Рядом уселся ещё более удручённый Рон. Гермиона сдержанно улыбнулась своим «превосходно» и сообщению, что ей положена стипендия. — Завидую я тебе! — экспрессивно сказал Рон. — Куда подашься? Общая специальность? Мракоборство? Или туда, куда хотела? — Я с вами подамся, — девушка обняла за плечи своих лучших друзей. — У кого вы списывать будете, а? Девушка быстро пожалела, что решила морально поддержать друзей — на её бедро как бы невзначай легла ладонь Рона. — Ну-ка, что тут у нас? — распечатал Гарри письмо из Хогвартса: «Уважаемый мистер Поттер. Напоминаю вам, что учебный год в школе чародейства и волшебства Хогвартс начинается первого сентября. Прошу не опаздывать на Хогвартс-экспресс, отправляющийся с платформы 9 и ¾ вокзала Кингс-Кросс в девять часов утра. Сердечно поздравляю вас с успешно пройденными экзаменами. У вас достаточно хорошие результаты, открывающие вам большие перспективы. Ввиду изменений в школе вы назначаетесь старостой факультета Гриффиндор. Напоминаю, что за текущую неуспеваемость по предметам вы будете сняты с занимаемой должности. Список литературы и билет на экспресс прилагаются. Заместитель директора школы Хогвартс, Декан факультета Гриффиндор, Минерва МакГонагалл». — Большие, но не все, — горько сказал Гарри и вытряхнул на ладонь значок старосты. — ДА! — рявкнул Рон, просияв лицом. — Я капитан команды по квиддичу! Я — капитан! Только что это значит? — спросил он, когда успокоился. — Что? — спросила девушка, изучая список литературы. — Ну, вы старосты? — спросил рыжий. — А что такого? — пожал плечами Гарри, расстроенный, что не он капитан команды и не сможет обучаться мракоборству. — А… А почему? — Из-за изменений в школе, — процитировала письмо Гермиона. — Вы сами-то хоть что-то понимаете? — спросил Рон. — И почему ты не капитан команды? — Наверное, потому что капитан — ты, — пожал плечами Гарри. В его сознании скользнула мысль, что капитаном сделали Рона, чтобы хоть как-то отвлечь его от смерти брата. В конце концов, везде успеть невозможно, а летает он не хуже Рона, это уж точно. _______________________________________ *здесь: ката — отработанная связка, комбинация ударов, что может не совсем согласоваться с оригинальным значением этого слова (Прим. автора)
