Гарри Поттер и месть Некроманта

      В субботу был ветреный, но солнечный день. Капитаны факультетских команд по квиддичу производили отборы. Рон, как настоящий капитан команды, выжимал все соки из гриффиндорцев, решивших участвовать в отборе. Он так и остался вратарём, Гарри — ловцом, Дин Томас стал третьим охотником. А четверокурсники Ричи Кут и Джимми Пикс — загонщиками.       — Кэти, не жалеешь, что отдала значок мне? — спросил Рон, сияя от счастья.       — Нет, Рон, у меня в этом году ЖАБА. Так что уже не до квиддича, — спокойно ответила Кэти. — Кроме того, в тебе я уверена.       — Я только не могу понять, почему я, а не Гарри.       — Ну, уж явно не по лётным качествам, — улыбнулся ловец.       — Я и не претендую. Я — большая летучая стенка, моё дело кольца защищать, — подыграл ему Рон. — Это вам, ловцу и охотникам, нужны лётные качества. А Ричи сегодня вообще молоток! Во! Снайпер! — он показал большой палец.       Ричи, новоявленный загонщик, шутовски низко поклонился, тряхнув кудрявыми коричневыми волосами. Он показывал чудеса меткости, поражая «условных противников» за полполя.       — Уизли, вы закончили? — раздался недовольный голос Малфоя из-за двери в раздевалку. — Не одни всё-таки.       Гарри оглянулся на Рона.       — Пять минут подожди, — попросил капитан. — Сейчас.       Команда Гриффиндора замерла на мгновение, ожидая угрозы или хотя бы острой шпильки от слизеринцев.       — Ждём, сейчас они освободят поле, — тише сказал слизеринец, видимо, обращаясь к своим.       Рон удивлённо переглянулся с Гарри. Привыкнуть, что Малфой не задирается, было сложно. Ловец красноречиво пожал плечами, и команда покинула помещение. Слизеринцы проводили своих извечных противников хмурыми взглядами и зашли в раздевалку.       Суббота в Гриффиндоре проходила тихо: Леккс играл на флейте, Рон развалился на диване и читал о тактиках квиддича, а Гарри и Гермиона заучивали новые права и обязанности старост Хогвартса. Как оказалось, старосты были первыми после декана людьми. Огромная ответственность за студентов своего факультета дополнялась большими правами. Следить за порядком и поведением студентов — их первая и основная задача. После десяти вечера в коридорах Филч будет открывать охоту на запоздавших студентов, и единственной защитой от него будет присутствие старосты. Также от старост требовалось постоянно знать, где находится каждый студент факультета: на какой отработке, на каком занятии, здоров ли он. Про обязанность помогать преподавателям на уроках и возможность снимать баллы тоже было указано в перечне.       — Вагон и маленькая тележка «развлечений», — подколол их Рон и мечтательно продолжил: — Хотя снять десятка два, а лучше три, баллов с Малфоя…       — А ведь ещё и учиться когда-то нужно, — пропустила шуточку друга мимо ушей настороженная такими широкими полномочиями Гермиона.       — Это будет непросто, — разочарованно согласился Гарри.       — Нос по ветру, — оторвался от флейты Леккс и ободряюще улыбнулся. — Глаза боятся, а руки делают!       — Может, ты и прав, но побольше поспать бы не мешало, — пробормотал Гарри.       — Кстати, шести- и семикурсникам разрешено посещать Хогсмид каждые выходные, — громко сказала Гермиона, — в свободном режиме — нужно только нас предупредить.       — Круто! Здорово! Давно пора! — обрадовались гриффиндорцы-старшекурсники.

***

      Рауль Верховен, зачуханный блондин маленького роста, читал «Энциклопедию трав и растений» — тяжеленный талмуд на две с половиной тысячи страниц.       «Какая муть, — горестно думал Вор, перелистывая очередную страницу. — И на кой чёрт этот парень записался в травологи? У него в чемодане целый килограмм этих значков «Почётный траволог» был!»       Сам Ральф травы не любил, хотя и брался за заказы украсть у торговцев те или иные редкие экземпляры. На жизнь с его талантом хватало зарабатывать, притом даже на две. Ему по «специальности» приходилось очень быстро оценивать стоимость всего, до чего могли дотянуться руки.       Окинув гостиную Пуффендуя мрачным взглядом, Ральф заметил, как его однокашники старательно этого взгляда избегают. Его внешность и показной интерес к однокурсникам, а не однокурсницам, сделали его не то чтобы изгоем, но не особо популярным человеком на факультете. А Вору того и надо было.       Сам факультет ему не нравился. Болото, куда попадали все, кто не прошёл на другие факультеты. Хотя именно в этом и был плюс — ребята очень дружные. Все дружно его избегают.       Спален на факультете было всего четыре — две для старост и две огромные «казармы» с роскошными кроватями и личными шкафами для каждого студента, для мальчиков и девочек соответственно. Гостиная, самая просторная из всех четырёх факультетских, залитая солнечным светом, с большими диванами, обитыми бархатной тканью песочного цвета, раздражала Ральфа — он не любил большие пространства. Столы с затёртыми и поцарапанными столешницами, стулья с высокими спинками, за которыми небольшими группами сидели студенты: кто-то разговаривал, кто-то играл, прочие делали домашние задания.       Вор кинул косой взгляд на Энтрерри. Тот сидел в кресле, в единственном углу, куда не попадал солнечный свет, и, казалось, дремал. Вот к нему подходит девушка. Загорелая, с тёмными волосами средней длины. Вор задумался:       «Таня Торменс… И чего её манит к этому гитаристу? Энтрерри усердно старается избегать общения с людьми. А тем, чтобы в глаза смотреть хоть кому-нибудь, его, похоже, пытать можно. Вон как он лихо утром: пришёл, попросил на пять минут прочитать все бумажки по специальностям, пожелал всем удачи и уселся в своё кресло. Откуда он такой взялся? И гитару я его со вчерашнего дня не видел. Как он её так ловко пронести смог?»       — Артемис, ты спишь? — тихо спросила Таня, смело садясь на вытертый подлокотник кресла.       — Нет, — покачал головой парень, но глаза не открыл.       — Слушай, я видела, у тебя гитара есть. Ты её без футляра нёс.       Артемис мягко улыбнулся сокурснице, так же, как и он, переведённой в Хогвартс в этом году:       — А футляр на чемодане вёз.       — Правда? Настоящий маггловский музыкальный инструмент? — со всех сторон посыпались на него вопросы однокашников. — И он работает в пределах Хогвартса?       — Ты хорошо играешь? — тихо спросила Таня, чуть нагнувшись к гитаристу.       — Я так думаю, что музыка, и вообще творчество, заменяет магглам магию, — ответил Энтрерри и с хрустом потянулся.       Пока он ходил за гитарой, в гостиной зародилось лёгкое возбуждение: кто-то сказал, что в Хогвартсе ничто маггловское работать не должно, но семикурсник поспорил с этим утверждением. Споры оборвались, когда из дверей в спальню мальчиков вышел Артемис.       «Роскошный по качеству инструмент, — мысленно оценил Вор. — Наверное, он её сам и сделал».       Гриф у гитары был угольно-чёрный, а сама она сделана из полированного дерева — Артемис не стал покрывать её лаком. Прекрасный семиструнный инструмент восхитил всех присутствующих, а умение играть и петь мистера Энтрерри повергло в тихий восторг:

So close no matter how far Couldnʼt be much more from the heart Forever trusting who we are And nothing else matters, Never opened myself this way Life is ours, we live it our way All these words I donʼt just say And nothing else matters…

(Metallica - «Nothing else matters»)

      «Завоёвывай популярность, завоёвывай, — озлобленно думал Рауль, машинально листая страницы талмуда, — только зачем она тебе?»       Через несколько минут на Артемиса поглядывали с интересом все старшекурсницы факультета.       «Надо отдать ему должное, играет на гитаре, красив, поёт… Есть чем заинтересовать», — Вор озлобленно перелистнул ещё страничку с такой силой, что разорвал её до середины. Но на характерный хруст никто не обратил внимания.       — А где ты так хорошо научился играть? — спросила Таня, зачарованно глядя, как тот вслепую перебирает струны.       Энтрерри, закрыв глаза, играл какой-то бессловесный мексиканский мотив, бравший за душу абсолютно всех пуффендуйцев:       — В тех краях, где я рос, не уметь играть хоть на чём-нибудь считалось преступлением. Я же магглорождённый. Детдомовский.       — А я тоже немного умею, — смело улыбнулась Таня. — Можно?       Гитарист широко, так по-доброму улыбнулся, что у девушки сердце забилось быстрее. Он дал дозвучать последнему аккорду мотива и только потом протянул гитару девушке со словами:       — Удивите, мисс Торменс.       Она долго устраивалась поудобнее на подлокотнике и потом начала тихо наигрывать грустный мотив:

Never did I feel a truer grief Full of regret an failing I hear Echoes of tomorrow My heart to borrow I wish to lose My past I wonʼt live and Love my misery So I canʼt choose But break the day I hear Echoes of tomorrow They take my sorrow To burst away My past Tomorrow Tomorrow Echoes of tomorrow…

(Darkseed - «Echoes of tomorrow»)

      «Хорошо играет», — подумал Энтрерри. Начиная со второго куплета, он ей подпевал, исполняя «мужскую» — куплетную — часть песни.       — Ты её знаешь? — удивилась девушка, смотря на него тёмными глазами.       — Знаю, — кивнул Артемис.       «Встретились, блин, два одиночества», — подумал Ральф, буравя невидящим взглядом энциклопедию.       Таня и Артемис на пару выдали небольшой концерт по просьбам одноклассников. Так как большую часть факультета составляли маглорождённые, собранные по всему миру, то потребовались все познания образовавшегося дуэта. По просьбе шестикурсника из той самой «Магсеи», который стал заместителем старост для всех студентов из японской школы, гитарист изобразил даже что-то из дальневосточного репертуара.       «Ох, не принесёт он вам счастья», — мысленно комментировал Вор, человек от музыки далёкий, красноречивые взгляды девушек старших курсов, направленные на кресло, где сидел дуэт.       Девушки смотрели на Таню, как на соперницу. За первый же вечер мистер Энтрерри стал местной звездой. Торменс эти взгляды игнорировала, всем своим видом стараясь показать, что в борьбе за Артемиса она уступать никому не намерена.       Вор злобно, с силой, захлопнул книгу — самое нудное чтиво, которое когда-либо попадало ему в руки. И с мыслью о том, что чихать и кашлять он на всех хотел, направился в спальню. Ральф разделся и, задёрнув полог кровати из толстого жёлтого бархата, мгновенно уснул.

***

      Воскресенье — последний день затянувшихся каникул — началось с ругани в гостиной Гриффиндора.       — Рон! Ты не то что права не имеешь! Это вообще запрещено! — возмущённо кричала Гермиона.       — Гермиона, я не делаю ничего такого! — Рон старался держаться подальше от кареглазой ведьмы. — Ничего личного, просто братья попросили…       — Как ты смеешь продавать вредилки?! А уж тем более забастовочные завтраки! — бушевала староста.       Довольный Рон широко улыбнулся.       — Я — официальный поставщик всевозможных вредилок Уизли, — сделал он рекламу.       На него смотрели почти все гриффиндорцы — мало кто из них не слышал о «Всевозможных вредилках Уизли». Гарри, затаив дыхание, смотрел на напарницу. Гермиона в ярости выглядела грозно и соблазнительно: тело пылало неуправляемой яростной энергией, карие глаза метали молнии, от громкого волевого голоса звенела душа, а резкие движения девушки так и просили поймать её в объятья и успокоить.       Несмотря на то, что она — ведьма, способная применить почти любые чары, староста замахнулась учебником и молнией метнулась к Рону.       — Гарри, брат, спаси меня! — Уизли, по большей части дурачась, спрятался от неё за другом.       — Гарри, держи его! — властно крикнула Гермиона.       — Ну и как ты поступишь? — широко улыбнулся Леккс, сидя в кресле с флейтой.       «Как миротворец», — спокойно решил Гарри.       — ПРЕДАТЕЛЬ! — обиженно взвыл Рон, когда Поттер вдруг резко дёрнулся, делая ему подножку.       — ДА! — разъярённая девушка уже подбегала к рухнувшему другу, когда…       Когда Гарри резко, не стесняясь, схватил её за талию и, выхватив томик из рук, силой усадил на диван.       — АГА! — обрадовался рыжий, поднимаясь с пола. — Знай наших!       — Прости, Рон, — всё ещё не выпуская напарницу, сказал Гарри. — Петрификус Тоталус!       Рон замер на полу с гримасой удивления и разочарования одновременно.       — Всё, Гермиона, всё, — тихо прошептал Гарри девушке, трепыхавшейся в его объятьях. — Успокойся.       — Миротворец, — хихикнул Леккс, — Я бы на твоём месте держался подальше от Рона, когда будешь снимать с него заклинание.       — Гарри, он! — староста показала пальцем на друга. — Он продает младшекурсникам волшебные вредилки, — Гермиона немного сбавила тон.       — Я знаю, что он продаёт вредилки, и теперь об этом точно знает весь Гриффиндор, — примирительно сказал Гарри. — А через недельку будет знать и весь Хогвартс.       Девушка перевела на него взгляд, в котором ещё читалось возмущение. Рука парня на талии приятно успокаивала, и помимо собственной воли Гермиона повела плечом, надеясь, что вторая рука прижмет её к груди парня. Это было настолько приятно, что девушке очень не хотелось прерывать это мгновение. Да и сам Гарри не спешил убирать руку. Щёки девушки начали розоветь, а сердце неистово заколотилось о рёбра. Дополняя волшебный момент, до старост долетела музыка: Леккс, улыбаясь так широко, что это было видно даже за флейтой, наигрывал красивый романтический мотив, заставивший старост покраснеть.       — Гарри, — тихо сказала девушка, надеясь, что тот не различит ноток сопротивления собственным словам в её голосе. — Я успокоилась, отпусти меня, пожалуйста.       Незаметно вздохнув, тот убрал руку.       — Фините, — сказала Гермиона, освобождая Рона.       — Гарри! Блин! Ты поступил, как слизеринец! Морда ты предательская, — искренне обидевшись, обругал тот друга.       И уселся прямо на полу, облокотившись на сиденье дивана, смотря на старост оскорблённым взглядом.       — Считаешь, что не нужно было вмешиваться? — риторически спросил Поттер.       — Да уж я б тебя тогда, — девушка погрозила рыжему подобранной книгой — томик был не очень толстым и тяжёлым, но с плотными страницами: на глянцевой обложке ярко сверкнул отблеск солнца.       — Предлагаю решить дело миром, — начал Гарри.       — Ты хочешь пойти на компромисс с ним? Мы же старосты! — возмутилась Гермиона.       — Ты не сможешь запретить ему торговать из-под полы забастовочными завтраками, так? — спросил Гарри. — Просто потому, что это и так запрещено. Снимать баллы бесполезно — за пару дней мы снимем всё, что у нас накопится. А Рон продолжит торговлю. И это только ухудшит наши отношения. Так?       — Так, — нехотя согласилась Гермиона, подумывая, что надо будет ещё раз шугануть Рона, исключительно для того, чтобы оказаться в объятьях Гарри.       — Вот именно, — заулыбался рыжий гриффиндорец.       — Поэтому нужно действовать исключительно на лидерских началах, — улыбнулся староста.       — Это как? — не поняла Гермиона.       — Авторитетом, — пояснил Гарри. — Объяснить, что ученье — свет… Что прогуливать занятия просто плохо, потом можно и не наверстать упущенное. Ведь как многого можно добиться, если хорошо учиться, а? — он подмигнул девушке.       — Гарри, ты прав.       — Так нечестно! — возмутился Уизли-младший.       — Рон, а ты сам понимаешь, что за такое быстро снимут капитанский значок? — вдруг поставила жирную точку в споре Гермиона.       — Сговорились, да? — угрюмо спросил Рон. — Ниже пояса бьёте.       — Рон, это правда, — добавил Гарри. — И если дойдёт до МакГонагалл…       — Не будете же вы меня сдавать?       Старосты переглянулись. В зелёных глазах префекта Гермиона прочитала жалость, что она успокоилась так быстро.       — Конечно, не будем, — заверили его старосты. — Но человек, который пошёл в больничное крыло, вдруг резко меняет направление, — предположила Гермиона, — и попадает к Филчу, а от него к МакГонагалл.       — Дальше не надо, сам догадался, — буркнул рыжий.       — Дипломаты, — улыбался Леккс.       Насупившись, Рон сел рядом со старостами и, понурив голову, сосредоточенно смотрел на сложенные на груди руки. Гарри, зная, что друг точно остынет, может, не сразу, но с гарантией, улыбнулся и посмотрел на книгу, которой Гермиона пыталась вести «переговоры»: «Высшая теория предсказаний».       — А Джинни говорила, что ты страшно разругалась с Трелони, — заметил Леккс, когда и сам обратил внимание на обложку.       — Это для общего развития, — слишком быстро ответила девушка, перехватывая книгу так, чтобы никто больше не смог прочитать её название.       Гарри догадался, что ни о каком общем развитии и речи не идёт, а причину интереса девушки к предсказаниям он знал лучше всех — он сам и был причиной того, что Гермиона вникает в ненавистный ей предмет.       До обеда они с Роном всё-таки помирились. Рыжий здоровяк и сам осознал, что если что, его лишат значка. А это было бы для него страшным ударом. Так что, сидя с кислой миной на лице, «официальный поставщик вредилок» сосредоточенно думал, как ему вести торговлю так, чтобы не получить нагоняй от МакГонагалл.

***

      Альбус Дамблдор машинально водил пальцем по уголку стопки пергаментов. Директор сидел в комнате совета старост. Она располагалась на одном из верхних этажей школы. Тут проводились встречи старост и деканов, а также заседания деканата и летучки преподавателей.       Комната была выдержана в четырёх основных цветах. На стенах висели факультетские гобелены, картины, фотографии и копии грамот выдающихся старост, полученные ими как во время, так и после обучения. Только на зелёной стене — слизеринской «четверти» комнаты — находились три более тёмных прямоугольных пятна: там когда-то висела фотография Тома Риддла и его почётные грамоты.       Пол комнаты устилал огромный ковёр с гербом школы. В самом центре был установлен огромный круглый стол с изображённым на нём гербом Хогвартса. Стол также был разделён на четверти по цветам. Вокруг стояли стулья с высокими мягкими спинками.       Дамблдор любил эту комнату — здесь было просторнее, чем у него в кабинете, и всем преподавателям на летучке хватало места. Другой отличительной чертой помещения было то, что оно само требовало дисциплины — старосты никогда не ругались в этой комнате. Дамблдор не любил порядка на рабочем месте — бумаги на столе в его кабинете валялись постоянно в беспорядке, но он всегда сразу находил нужную. В комнате совета директор всегда складывал листы в аккуратные стопочки.       В ожидании деканов и преподавателей Альбус старался внутренне успокоиться и ещё раз продумывал всё, чего добился на сегодняшний день.       Пятиминутные налёты Пожирателей вновь и вновь сотрясали мир. Но показания свидетелей этих нападений полностью сбивали с толку лидера Фениксов: Пожиратели появлялись, трое или четверо из них лупили заклинаниями «в белый свет как в копеечку», и маги исчезали. Именно неточная стрельба заклинаниями приводила в недоумение — в Косом переулке Пожиратели зарекомендовали себя как точные стрелки. Сейчас же Беллатриса промахнулась шагов с пяти-семи в мага-бразильца. За три недели налётов «неуловимая десятка», как их окрестила мировая пресса, убила всего двух человек. Причём первый просто выходил из-за угла дома, а второй был убит в упор — на груди мантии даже осталась дырка от палочки Рудольфуса Лестрейнджа.       Все свидетели говорят, что в руках Волдеморта был некий артефакт — зеркало. Ни Кроккер, ни Криган, ни Долиш ни о каких артефактах, кроме Зеркала Еиналеж, проявителя врагов и сквозных зеркал, не знают. Магическая Инквизиция тоже утверждает, что у них ничего такого не было.       — А пойди её проверь, — прошептал Дамблдор, чувствуя, как в нём снова поднимается негодование по поводу поведения инквизиторов.       Несмотря на неизвестный артефакт в руках Тёмного Лорда, лидер Фениксов считал, что теперь война с ним подходит к концу. После многократных появлений в районе Нью-Йорка на охоту поднялись все мракоборцы США, Канады, Европы, Латинской Америки, но пока их поддерживали только спецотряды мракоборцев Восточных стран и Австралии — созданные после появления Пожирателей в «местных» школах магии.       Сейчас Дамблдор был уверен, что студентов втравливать в войну с Пожирателями не придётся. А к тому времени, когда Гарри будет морально готов к дуэли с Волдемортом, Тёмный Лорд останется без сторонников. При мысли о Гарри Альбуса снова начало одолевать раздражение и разочарование.       Все нововведения в школе, всё это создание специальностей, точнее, двух из четырёх — «Мракоборства» и «Колдомедицины» — было страховкой Дамблдора на тот случай, если что-то пойдёт не по основному плану, и студентам придётся «заканчивать» эту войну. Но при создании этой «страховки» седовласый маг столкнулся с Фаджем, требовавшим создать направление для министерских работников.       При воспоминании о распределении студентов по направлениям директора передёрнуло от ярости. Он проглядел брошюры министерского направления и слишком поздно узнал, какое заманчивое предложение для студентов там было изложено — «Постоянная работа с приличным заработком, помощь в решении проблем с жильём, оплачиваемый отпуск…». И ещё очень многое. После того, как Грюм прочитал эту «замануху» — других, более приятных слов никто из деканов и преподавателей не нашёл — он мрачно пошутил, что в брошюре мракоборства нужно указать, что похороны проводятся за счёт казны…       Дамблдор долго не мог найти себе места, когда узнал, как много студентов повелось на «вражеское» направление. Больше было только на «общей специальности» — семикурсники решили, что дальше будет видно, а за год они никакими особыми навыками не овладеют. Несколько человек пошли на «Управленцев», и ещё пара — на «Колдомедицину».       «Ладно, девять мракоборцев у меня есть, семь из них надёжные ребята. Так и назову их — семь самураев, — директор ухмыльнулся в бороду. — А Гарри ещё отряд Дамблдора созовёт — это ещё человек двадцать. Если что-то пойдёт не так, он их обучит немногим хуже, чем будет знать сам. Если Волдеморт сможет разбить мракоборцев и Орден Феникса, то сил на ОД у него уже точно не останется…».       Когда директор очнулся от размышлений, все преподаватели уже собрались и ожидали, когда он начнёт говорить.       — Спасибо, что все собрались, — начал Дамблдор, приводя мысли и эмоции в порядок. — Начнём со списка групп. Мракоборство — девять человек.       Снегга передёрнуло от бешенства, и он, не разжимая зубов, процедил:       — Восемь.       — Девять, Северус, — Дамблдор не хотел ругаться с зельеваром на глазах Флегнимиров — преподавателей Министерского/Управленческого направления: ставленникам Фаджа совершенно необязательно знать о внутренних перипетиях директора и слизеринского декана.       — Пять шестикурсников Гриффиндора, — с гордостью сказала МакГонагалл.       — И четыре шестикурсника Слизерина, — убитым тоном признал Снегг.       — Четырнадцать студентов выбрали направление «Колдомедицина», — продолжил Дамблдор, сверяясь со списками на столе.       — Семикурсница и четыре шестикурсника Слизерина, — первым отрапортовал зельевар.       — Семикурсница и двое с шестого курса, — выдавил из себя Флитвик.       — Три студента с шестого курса Пуффендуя, — тоже не особо радостно сказала Помона Спраут.       — Три семикурсника и шестикурсница с Гриффиндора, — сообщила Минерва.       — Восемнадцать студентов избрали направление «Магические управление», — Дамблдор старался не выдать голосом разочарования. Вышло у него это настолько же плохо, насколько у МакГонагалл — скрыть гордость.       — Три семикурсника и три шестикурсника, — рапортовала декан пуффендуйцев.       — Два семикурсника и семь шестикурсников, — Филиус Флитвик сжался под взглядом Дамблдора.       — Три шестикурсника Слизерина, — дополнил Снегг.       — Остальные избрали Общее направление, — подытожил директор, — сорок девять человек с двух старших курсов. Таким образом, основная нагрузка ложится на плечи преподавателей Общей специальности, — он соединил пальцы вместе и изучающе смотрел на коллег.       МакГонагалл выглядела достаточно уверенной. Снегг всем своим видом показывал, что мракоборцам придётся особенно тяжко, намного тяжелее, чем колдомедикам. Флитвик выглядел спокойно, но старался не смотреть на Дамблдора — его студенты «подставили» декана своим выбором. Алехандра Дизлеспи и Артур Уизли явно нервничали, а Грюм считал, что ему досталось слишком мало студентов. Поппи Помфри сложила руки с замок и прижалась губами к костяшкам пальцев. Сиблинги* Фленгимиры сияли, явно не беспокоясь, что им придётся обучать такую большую группу студентов.       Батшеба Бабблинг переговаривалась с Септимой Вектор: древние руны и нумерология всегда оставались весьма непопулярными предметами даже среди когтевранцев. Взгляд Родриго Родригеса указывал, что маг не верит, будто у студентов что-нибудь выйдет. Джероми Лингстен завистливо смотрел на Батшебу с Септимой — его тоже не радовало обучение целого потока студентов. Но, в отличие от Родриго, Джероми владел статистикой за последние двадцать лет и прекрасно знал, у скольких студентов из ста возникают проблемы при трансгрессии.       — Пока вопросы есть? — спросил Дамблдор.       — Возможен ли перевод студентов с курса на курс? — спросил Снегг таким тоном, будто точно знал, что одному студенту, а точнее, студентке понадобится сменить специальность.       — Конечно! — кивнул директор, рассчитывая на «перераспределение» студентов с «Управления» на любые другие специальности.       — Можно ли учить студентов разных специальностей на одних парах? — спросил Флитвик. Его программа курса для всех специальностей была одинакова.       — Да, я учёл разработанные вами программы при составлении расписаний, — Дамблдор положил ладонь на стопку листов.       — Возможно ли обучение какому-либо курсу заочно? — спросила декан пуффендуйцев.       — По договорённости с преподавателем, — уклончиво ответил Дамблдор — такую мысль он не рассматривал.       Удостоверившись, что вопросов больше нет, директор начал раздавать расписания студентов. Первыми были четыре стопочки по пять листков для младших курсов. Далее следовали расписания для старшекурсников.       — Альбус, три часа — это не много ли для одной лекции? — неуверенно спросила МакГонагалл, изучая расписание мракоборческой специальности для шестикурсников.       — Каждые сорок пять минут будет пятиминутный перерыв, — ответил Дамблдор, протягивая деканам расчерченные листы расписаний Общего направления.       Следующим было расписание колдомедиков, а за ним — ненавистное директору «Министерское».       «Мерлин Великий! Почему Фадж мне всё время мешает?» — горестно думал Дамблдор, раздавая семь копий расписания управленцев. Он протянул расписания сразу трём преподавателям курсов этого направления — брату и сестре Фленгимирам и Хенгри Милгофферу.       Дальше директор раздавал расписания каждому преподавателю — в отличие от тех, что попадут в руки студентов: на них были указаны время, предмет, преподаватель и аудитория, в расписаниях преподавателей фигурировали номер класса и курса, где они преподавали свой основной предмет. Меньше всего повезло Снеггу — у него в расписании значились три различных курса лекций: Зельеварение с первого по пятый курс, Спецзелья для курса мракоборцев и Лечебные зелья для колдомедиков. Лицо алхимика перекосило от ярости, когда он увидел, как расположились его предметы в сетке дней. Последние, почти пустые, расписания достались преподавательницам Древних рун и Нумерологии.       — Прелестно! — желчно обронил зельевар.       — Альбус, три трёхчасовых занятия в день — не слишком ли много, даже для старшекурсников? — обеспокоенно спросила Поппи Помфри, смотря на своё расписание.       — Между ними часовой отдых, плюс пятиминутные перерывчики. Я думаю, это нормально, — уверенно улыбнулся медсестре директор. — И Раймус Расточини подписал.       — Кто согласовал от отдела здравоохранения? — спросила Поппи, внимательно смотря на Дамблдора.       — Самсон Стефердсон.       — Знаю его. Хорошо, — кивнула медсестра. — Но если такое обучение сильно скажется на самочувствии студентов…       — Конечно, мы тут же пересмотрим продолжительность занятий, — кивнул Дамблдор. — Вопросы по расписаниям? Нет. Тогда считаю, за ужином их можно раздать студентам.

***

      — Что?! — сиплый вскрик Рона, смотревшего на полученный пергамент с расписанием, отразил общее мнение студентов.       — Мистер Уизли, я аннулирую первые десять баллов факультета за крики в обеденном зале, — сурово произнесла МакГонагалл.       — Но… Но… — рыжий не мог подобрать слов и жалобно смотрел то на декана, то на расписание.       — А вы думали, в сказку попали? — риторически спросила декан, с прищуром глядя на студентов. — Я аннулирую первые тридцать баллов факультета, — она горестно вздохнула.       — За что? — удивлённо спросил Гарри. — Рон же уже…       — Мистер Уизли получил минус десять баллов. И ещё по пятнадцать баллов я снимаю с мисс Патил и мисс Браун.       Поттер машинально перевёл на них взгляд. Ну да, они с первого курса, без малого десять месяцев в году, сидят в одной и той же гостиной факультета — почитай, семья, несмотря на то, что они не так много общаются друг с другом. Переведя взгляд на Гермиону, Гарри широко улыбнулся. Мантии первых двух девушек претерпели небольшое магическое вмешательство. Так, чтобы подчёркивать округлившиеся линии фигуры и сглаживать угловатости.       — Мисс Патил и мисс Браун, напоминаю вам, что в Хогвартсе вы находитесь, чтобы обучаться магии, — декан со строгим видом пошла дальше.       Подружки переглянулись и хихикнули. Они были одними из самых популярных девушек на курсе, и не они одни накладывали чары на мантии, но попадало за это исключительно им. Когда декан ушла к первокурсникам, девушки обменялись красноречивыми взглядами.       Гарри тщательно изучал пергамент с расписанием.       — М-да… — протянул он, вздохнул и повторил: — м-да…       Хотя это междометие явно не отображало всех эмоций, одолевавших душу Поттера. Он не ожидал, что его обучение мракоборческому курсу станет настолько сложным. Три трёхчасовых занятия в день. С часовыми перерывами между ними. С девяти до двенадцати, с часу до четырёх и с пяти до восьми. Само распределение предметов напрочь убивало мечту стать мракоборцем.       Каждый понедельник начинался в подземельях Северуса Снегга. Шесть часов! Гарри сипло вздохнул.       Потом Лингстен. Как он узнал, замдиректора центра трансгрессионной подготовки Джероми Лингстен очень быстро начинал выходить из себя, если у студентов не получается трансгрессировать.       Вторник: три часа с Грюмом, потом Теория магического действия, потом Паладин.       Среда: Теория ведения магического боя и шесть часов с Флитвиком.       Четверг ожидался не самым простым днём, пусть у них и нет третьего занятия, но даже два урока Трансфигурации подряд — это немало.       Ну и пятница: шесть часов ЗОТИ, три — Природа магии, и можно все выходные готовиться к Снеггу.       — Гермиона, а у тебя что? — с интересом спросил Гарри, заглядывая в пергамент через плечо девушки.       Гермиона заменила Владение холодным оружием на Нумерологию, а после Трансфигурации у неё были ещё Древние руны.       — Мерлин! Тут впору самому забастовочные завтраки есть, — горевал Рон, пока они возвращались в гостиную.       А в гостиной эмоции уже вырвались у всех старшекурсников. Дин Томас метался по гостиной, расталкивая младших с дороги.       — Взял, блин, общую специальность! И пару дополнительных предметов! Спать-то когда? — бушевал он, яростно махая расписанием.       — Вот именно, ужас какой-то! — расстроенно согласился с ним Симус.       Оба друга успокоились и начали улыбаться только тогда, когда их девушки, Джинни и Лаванда, оказались рядом и постарались объятьями и лёгкими поцелуями утихомирить своих парней.       — Завтра очень тяжёлый день. Спокойной всем ночи, — зевнула Гермиона и направилась к коридорчику старост.       На полпути её догнал Гарри, и старосты, о чём-то негромко говоря, скрылись за дверью в «предбанник» — как они назвали Т-образный тупичок.       — А они хорошо смотрятся вместе, — душевно сказал Леккс Дизлеспи, с лёгкой завистью смотря паре вслед.       — Они только друзья, только друзья, — затвердил Рон как заклинание.       Леккс перевёл взгляд на рыжего гриффиндорца. Тот во все глаза смотрел, как, улыбаясь и поправляя чёлку, Элизабет Романо разговаривает с Чаком.       Плюнув на маниакальное состояние Рона, сын Алехандры Дизлеспи проследил, чтобы Алексия тоже пошла на боковую, а затем и сам исчез за дверью спальни.