Часть 2 Осень. Глава 5. Рассказ Глаза
5 января 2017 г., 15:27
Аудитория, где проходила начальная мракоборческая подготовка — первое занятие вторника — была похожа на ту, где лже-Грюм учил их ЗОТИ два года назад: мрачная, тёмная, заставленная различными мракоборческими предметами. Гарри сразу узнал проявитель врагов, висевший два года назад у самозванца — в какой-то момент ему показалось, что тени, которые блуждали в магическом зеркале, сейчас выглядят по-другому. В углу, издавая низкий протяжный свист, неспешно вращался большой вредноскоп. На одной из стен висели объявления о награде за поимку тёмных магов.
Сам преподаватель почти не изменился, лишь чуть удлинилась пепельная грива волос, да на лице добавилось шрамов. Ожидая, пока студенты займут места в аудитории, Грюм машинально стучал пальцами по своему посоху, с которым теперь не расставался ни на минуту.
— Значит, будущее поколение, — преподаватель внимательно оглядел класс. Когда взгляд безэмоционального магического глаза остановился на Малфое, тому стало невыносимо не по себе — хотелось убежать, лишь бы Грюм перестал на него смотреть.
«Интересно, ты-то что здесь делаешь? — подумал Грюм. — Шпионишь, гадёныш?»
Душа Малфоя билась в страхе перед Грюмом — даже не столько перед самим магом или его боевым посохом, крепко сжатым в шишковатых пальцах, сколько перед магическим глазом, чей равнодушный взгляд, казалось, проникал на самое дно души и видел там те поступки, за которые раскаивался сам Драко. Слизеринец судорожно выдохнул, когда преподаватель отвернулся и зашаркал деревянной ногой, подходя ближе к гриффиндорской части группы.
— Начнём, — сказал преподаватель и стал говорить чуть громче. — Первое, что хочу вам сказать, так это то, что мракоборство не оправдает никаких ваших надежд. Нисколько! Вы думаете, что быть мракоборцем — это круто? Чёрта с два! Каторжная работа. Мы всегда на линии огня. И очень немногие доживают до приличного возраста целыми и невредимыми! И не надо думать, что вот сейчас одолеют Того-Кого-Нельзя-Называть, и всё ваше геройство уйдёт на войну с бумажной волокитой. Ничего подобного! Свято место пусто не бывает! До Того-Кого-Нельзя–Называть был Гриндевальд, до Гриндевальда — маг по имени Джаэлс. Он, чтоб вы знали, разбил крыло мракоборцев Австралии и захватил там власть. Еле его одолели. А это уже не просто так — крыло мракоборцев под орехи разделать! Так что никакой романтики здесь и в помине нет. Только боль, кровь и пот! И ничего больше. Абсолютно. Вам приходилось видеть, как умирают ваши друзья? Тогда молитесь, чтобы они не мучились! Кому из вас доводилось убивать людей? Таких же, как вы? Из плоти и крови? На этой работе многие сходили с ума — они не могли спать, им всюду мерещились убитые ими…
— Профессор Грюм, я слышала, что работа мракоборца хоть и не сплошная бумажная волокита, но и не настолько ужасна, как вы рассказываете, — смело сказала Гермиона.
Хромая, Грюм подошёл к ней и нагнулся так близко, что девушка могла разглядеть каждый, даже самый маленький, шрам на изувеченном лице.
— Мисс Грейнджер, я вам правду рассказываю, понимаете? ПРАВДУ! — рявкнул экс-мракоборец. — И гораздо лучше вам её узнать сейчас, когда ещё есть время подумать, сможете ли вы там работать или нет. И отказаться от этого курса.
Грюм, тяжело опираясь на посох, вернулся на своё место и ещё раз оглядел потенциальных мракоборцев. Сначала стеклянный глаз задержался на Поттере, постоянно кидавшем взгляды на испуганную Гермиону, потом на Лонгботтоме, который уже боялся экс-мракоборца куда больше, чем Снегга.
Рядом с ним, тоже поглядывая на Грейнджер, сидел Рон Уизли, единственный, на кого пламенная речь Грюма не произвела никакого впечатления. Леккс Дизлеспи сильно сгорбился и, понурив голову, смотрел на свои руки. Грозному Глазу очень хотелось узнать, о чём сейчас думал сын Алехандры. Аластор Грюм, чувствуя, как страх переполняет душу Малфоя, снова пристально посмотрел на него. Сын Пожирателя не знал, куда ему деться от этого взгляда, и машинально старался отодвинуться на стуле как можно дальше от преподавателя. Когда от страха со лба Драко скатилась крупная капля пота, Грюм перевёл взгляд на следующего студента — сидевший рядом с Малфоем Блейз Забини выдержал взгляд Грюма, не дрогнув ни мускулом на мрачном лице, лишь в чёрных глазах читалось острое желание отомстить.
Моро, сидевшая за Блейзом, улыбнулась преподавателю так, что Грюму стало страшно — холодная надменная улыбка вкупе с равнодушным взглядом напоминали ему одного Пожирателя Смерти, благодаря которому на министерском кладбище появилась не одна свежая могила, а на лице Грюма добавилось шрамов. Кира Снейпс — последняя, на кого посмотрел преподаватель, взгляд Грюма не выдержала и быстро отвела глаза.
Грозного Глаза как молнией поразило. Глаза Киры Снейпс меняли цвет! Шишковатые руки сжались в кулаки. Совпадением такое быть не могло.
— Что бы вам такое рассказать? Чтобы вы прочувствовали, что такое работа мракоборца? — профессор задумался. Наклонив голову, он увидел свой протез. — Да. Пожалуй, да… Вы когда-нибудь слышали об Особом Боевом Отряде? — взгляд магического глаза пробежал по лицам.
— Слушайте! — Грюм закрыл родной глаз и мысленно вернулся на семнадцать лет назад.
***
В самый разгар первой магической войны с Тем-Кого-Не-Надо-Называть Аластор Грюм, ещё на двух своих ногах, стоял вместе с Дамблдором, Кингсли, Криганом, Крокером, только зачисленными в Отдел Тайн, и ещё несколькими не последними в Министерстве Магии людьми в кабинете Фаджа. — Вы хоть представляете, чего просите? — спрашивал министр, уже даже не переводя усталый взгляд на делегацию. — Ясно и чётко! — ответил глава мракоборцев. — Мы просим дать разрешение проекту «Щит и Меч». На взгляд всех собравшихся, кроме вас, это единственное, что можно противопоставить Пожирателям Смерти. — Это безрассудство, — ответил министр. — Это попытка создать ещё одних Пожирателей! Вы уже трижды выносили это предложение, и в прошлый раз я чётко сказал, что одобрения не будет. И сейчас повторю то же самое. Нет. — Мы собираемся создать то, что остановит Пожирателей Смерти, — примирительно сказал Дамблдор. — Альбус, я и так закрываю глаза на многие вещи, в частности, на то, что некоторые маги вдруг появляются на месте сражения, причём они даже не должны были знать, что и где, — министр «тонко» намекнул на Орден Феникса. — Эти маги — добровольцы, — мягко отрезал директор Хогвартса. — Но мы здесь собрались, чтобы обсудить проект… — Да-да-да, — перебил его министр, — «Щит и Меч». Я уверен, что это абсолютно излишне. Силы магического правопорядка и мракоборцы… — … несут потери каждый день, — перебил его Криган. — У нас не хватает бойцов. Мы на грани поражения! Пяти-семи Пожирателей Смерти хватает, чтобы погрузить в хаос небольшое графство! А метка Пожирателей в воздухе наводит панику на все Британские острова! — Но наша разведка… — Да ничего ваша разведка не делает! — глава мракоборцев пылал праведным гневом — с утра отряд его бойцов попал в засаду из-за ошибки этой самой разведки. — Ваших агентов раскрывают за двадцать минут, а потом отсылают нам обратно. Или просто в мешке, или по кускам. Чтобы вы поняли всю сложность ситуации, я напомню вам, как Пожиратели Смерти взяли вас в плен у вас, кстати, дома. И склоняли на свою сторону. Что бы вы тогда делали, я не спрашиваю. Но помните ли вы того «чистильщика», который, убив семерых Пожирателей, вызволил вас из плена? Министр помрачнел. Он всё прекрасно помнил. И знал, что делегаты понимают, что он бы присоединился бы к Пожирателям, не сработай их оперативник так быстро. — П…помню… К…Кинжал, — заикнулся он. — Так вот, вы видели специалиста в деле. Кинжал крайне сложный в общении человек, с ним в принципе невозможно сработаться, именно поэтому он всегда работал один… — РабоТАЛ? — с ударением на последний слог спросил Грюм. — Его что…? — Нет, — поняв мысль мракоборца, покачал головой Эдмунд Крокер. — Он группу требует. — Кинжал? Группу? — заулыбался Аластор Грюм, как будто невыразимец рассказал анекдот. — Экзорцист требует группу? — Именно. Он признал, что не справляется один. Теперь, уважаемый министр, ситуация стала яснее? — посмотрел на Фаджа Крокер. Эдмунд присутствовал на совете только потому, что «Щит и Меч» был его детищем, и он горел желанием лично доказать, что проект должен быть реализован сиюминутно. — Но вы же хотите создать отряд настоящих боевых магов, который, не подчиняясь Министерству, будет без суда и следствия… — Да, без суда и следствия будет карать виновных и только их, — сказал Дамблдор. Переговоры длились не один час, и только ближе к полуночи министр сдался под градом аргументов, которыми его заваливали Дамблдор, Криган и Крокер. — Ну, хорошо, — совсем усталым голосом сказал он, — я подпишу. Он с презрением оглядел усталые, но обрадованные лица делегации. И, не скрывая отвращения к подписываемому документу, черкнул пером. — Но с одним условием, что будет куратор от Министерства. Пусть это будет… эм… Руквуд.***
— Кто? Руквуд? Но он же был предателем! — так громко закричал Гарри, что все вздрогнули и обернулись на его голос. Грюм долго не мог понять, что кричал Гарри, он всё ещё блуждал в воспоминаниях. — Что, Поттер? — спросил он, когда в его чёрный живой глаз вернулось осознание настоящего. — Руквуд — куратор от Министерства? Он же предатель, — повторил староста гриффиндорцев. — Его осудили за шпионаж. Взгляд зелёных глаз впился в чёрный глаз мракоборца. — На тот момент ещё нет, — отрывисто ответил Грюм и, глубоко вздохнув, продолжил.***
Начальником организованного отряда стал Крокер. Эдмунд нутром чуял людей. Он же был первым, кто заявил, что Август Руквуд ему не нравится. Абсолютно не нравится. Но избавиться от куратора они так и не смогли, хотя постоянно пытались. Невыразимец не подвёл, и в Особый Отряд попали самые толковые бойцы. Лидером отряда на поле боя стал человек под кодовым именем Стар. Как бойцу ему многие могли дать приличную фору, но этот старикан с железным здоровьем был магом-коммуникатором. Способность была крайне редкая — он мог не только передавать мысли, образы, слух от одного человека к другому, он передавал таланты и даже силы. Сделать так, чтобы Грюм сидел на стуле и управлял телом Кинжала в другом конце комнаты, смотря из глаз «чистильщика» на себя со стороны — было детской забавой лидера. Аластор Грюм ещё не был известен под прозвищем «Грозный Глаз», когда попал в этот отряд, хотя магический глаз у него уже был. Аластор без сомнений был превосходным бойцом, но из сотен добровольцев, где лишь единицы уступали ему в умении сражаться, его выбрали как раз из-за магического глаза — «подарка» одного из Пожирателей. Пройдя тест на психическую устойчивость и навыки лидера, он стал главой ячейки боевого отряда — тройки. В состав входили молоденькая девушка — двурукий маг. Когда на тренировке она показывала, на что способна, равнодушный Кинжал даже крякнул от удовольствия, хлопнул по плечу Крокера и сказал: — Берём! И молодой рыжеволосый парень. Может, он как боец и был так себе, но когда он поспорил на пятьсот галеонов, что за пять минут в него никто не попадёт ни разу ни одним заклинанием, все засмеялись. А вот когда он выиграл спор, его сразу же взяли в группу. — На поле боя некогда обращаться по именам, — говорил мракоборец Мирандрид Драногер. — Слишком много времени требуется. Предлагаю ввести кодовые имена. — Клички, что ли? — удивилась Алехандра Дизлеспи — та самая двурукая волшебница. — Именно. У Кинжала уже есть, нужны остальным. Так они и стали Глазом, Лисом и Диз. Мракоборец, тот стал Драконом. В его тройку входили Монах и Графиня — семейная пара мракоборцев. Им, правда, не везло со старшими тройки. Дракона убили на третьем вылете, а всего на его месте сменилось более десятка бойцов за тот год, что проект существовал. — Здесь нужны крутые ребята, способные накрутить хвосты пожиранцам? — спросил молодой маг с длинными чёрными волосами. — Тогда мы те, кто вам нужны, — он показал на себя и своего друга — жилистого мужчину с непослушными волосами, раз за разом поправлявшего очки. Так группа пополнилась Псом и Рогом. На следующий день Кинжал привёл ещё двоих невыразимцев — Хая и Дель. Где он их разыскал, неизвестно, но вот их троих хватало, чтобы разогнать полтора десятка слуг Лорда. Тройку разведки возглавила дочь Стара, Ветерок — прекрасный в обоих смыслах медиум с потрясающим чувством опасности. Её отличительной особенностью было то, что её глаза меняли цвет в зависимости от освещения. В тройку лидера входили Карнавал — спец по артефактам. И врач Скальп — лучший компромисс между врачом и бойцом. Это был самый насыщенный год в жизни Аластора Глаза Грюма. Каждый день они вылетали туда, где появлялись Пожиратели Смерти. И каждый раз одерживали победу. Ох, и гоняли они Пожирателей, как хотели, крутили в бараний рог. Им небо с овчинку показалось. За полгода они настолько надоели Лорду Волдеморту, что Пожиратели развешивали объявления, что за голову любого бойца особого боевого магического отряда будет выплачена сумма сначала в одну, потом в две, потом в пять тысяч галеонов. А потом и в десять. Приблизительно в это же время Кинжал стал отцом, а Графиня вышла из отряда. В середине лета у них с Монахом родился сын, названный в честь Стара. А через несколько дней и Рог стал счастливым родителем. Но даже без Графини они продолжали изводить Пожирателей. Дело шло очень хорошо, и тут, как выразился Карнавал, завзятый шулер: — К нам пришёл козырной туз! Засунутый буквально вчера шпион разузнал, где находится база Пожирателей. Это был шанс нанести удар, который положит если не конец этой войне, то явное и безоговорочное начало этого конца. Собрали всех. Даже Графиню вернули в строй. И через пять минут все десять троек — лидерская, разведка и восемь ударных — по трёхмерной магической карте с точностью до шага планировали операцию. Решено было идти под заклинанием, которое не только маскировало бойцов, но и защищало их практически от любой магии. — Но оно не даёт защиты от заклинаний, поражающих плоскость, — пробормотал Руквуд. — И стоит выронить палочку, как это заклинание спадёт… Предвкушая победу, они полетели. Используя самые скрытные способы перемещения, они оказались всего-то в десяти километрах от базы Пожирателей. Их никто не видел, никто не слышал, никто не чувствовал — заклинание действовало безотказно. Им нужно было незаметно пройти несколько километров по лесу. Так как нельзя было включать никакой свет, они на всю катушку использовали глаз Грюма, который видел в темноте не хуже, чем днём. Он вёл всех. И хорошо вёл. Только каждый собственный шаг Грюм делал с особой осторожностью, и ему казалось, что груз ответственности за всю группу сейчас прижмёт его к земле, не давая возможности даже вздохнуть. Особый отряд быстро и бесшумно, как настоящие призраки или тени, продвигался к базе Пожирателей Смерти, пока передовой отряд — разведчики — не наткнулись…***
— Ну, мистер Поттер, на кого мы наткнулись? — с силой моргнув, с трудом вырвался из воспоминаний Грюм. «На змею», — подумал Блейз Забини, знавший эту историю именно от Грюма. «На Нагайну, змею Волдеморта. Даже эта маскировка очень плохо защищает от животных», — подумала Кира Снейпс. Гарри думал. На кого не действовала магия маскировки? Он вспомнил третий курс — миссис Норрис отчаянно мяукала на него, когда он сидел под мантией-невидимкой. Она-то его почувствовала, а у Волдеморта есть… — На змею вы наткнулись! Ручную змею Волдеморта, — ответил Гарри и обратил внимание: имя самого чёрного мага столетия у студентов не вызывало былого страха, лишь Невилл передёрнул плечами, да Леккс заметно вздрогнул. — Правильно, — кивнул Грюм. Он был так поглощён своей памятью, что не испугался имени чёрного мага. — Ну, а вы, мисс Грейнджер, скажите, какое заклинание использовали Пожиратели, чтобы лишить нас маскировки и защиты даже от Авады Кедавры? — преподаватель посмотрел на испуганную Гермиону. Девушка сидела, прижав к губам ладонь. Она не верила, что такое простое заклинание могло… — Не томи, Гермиона, четвёртый курс, заклинания у Флитвика! Могло оно. Могло… — А… А… Акциссио Филдем, — пискнула девушка, — заклинание сбора всех одинаковых предметов с площади перед колдующим. Грюм разразился чудовищным смехом сумасшедшего, откинув голову назад и тряся пепельной гривой. — Мне это ночами снится! Акциссио Филдем палочки — Протего — Бомбарда Максима! ВСЁ!!! — заорал он не своим голосом. — Мы были, и нас не стало!***
Из десяти троек осталось человек десять: пожиранцев подвела самоуверенность — им просто не хватило синхронности. Иначе весь Особый Отряд там бы и остался. — Врассыпную! — острой болью в сознание ворвался приказ Стара. Они, как тени во вспышках заклинаний, перебегали от укрытия к укрытию. Для бойцов всё смешалось в одну сплошную непонятную круговерть — вспышки заклинаний, летящих со всех сторон, взрывы, неровная земля, перечерченная корнями деревьев, об которые постоянно зацепляешься ногами. Усталость сжимает грудь болью, не позволяя вздохнуть, а тьма вокруг раз за разом разрывается смертоносными зелёными вспышками. Грозный Глаз прыгал от одного дерева к другому, стараясь реагировать на каждое заклинание врагов. Он так и не смог понять, чем ему оторвало ногу — в том хаосе бойни, на грани усталости, он уже не различал заклинания и лишь старался отскочить от лучей, летящих в него, и послать в противников хотя бы самое слабое боевое заклинание. В общем, когда он снова смог воспринимать окружающий мир, его уже лечил Скальп. Они сидели и отстреливались в какой-то ложбинке — русле высохшей речки-переплюйки. Последний лидер Графини и Монаха лежал в десяти метрах от Грюма и, не моргая, смотрел в ночное небо остекленевшим взглядом. Когда Глаз за болью в голове смог воспринимать звуки, то услышал, как тихо стонал Стар, сидевший рядом с ним, тихо покачиваясь вперед-назад: — Соня, Сонечка, девочка моя, Ветерок… — Ну вот, я что мог — сделал, жить будет, — Скальп сел рядом и вытер с рук кровь. — Вопрос, долго ли? — криво улыбнулся Аластор, превозмогая боль. В этот момент к ним по тому же руслу, не стесняясь треска сучьев, вышел Кинжал. Этот момент стал для Грюма поистине самым страшным. Отто Забини был уже мёртв, у него было столько ран, не совместимых с жизнью, что мракоборцу стало плохо. Казалось, что Кинжала сначала перемололи, потом пережевали — на нём просто не было ни единого живого места: рука сломана в трёх местах, из груди торчали сломанные ребра, а из раны на животе… Грюм долго не мог забыть это зрелище… Скальп лишь покачал головой, даже очень далёкому от колдомедицины Грюму было ясно — Кинжал в агонии, и спасти его нет ни единого шанса. — Передай…те сыну, — Забини сфокусировал взгляд единственного оставшегося у него глаза на Грюме. Из двух оставшихся на руке Отто пальцев выскользнул окровавленный кинжал, из-за которого он и получил своё кодовое имя. И лишь после этого «чистильщик», не издав больше ни звука, упал. Бойцы настолько привыкли к смерти, что гибель Кинжала уже не вызвала никаких эмоций, кроме горечи, что не удастся похоронить напарника по-человечески. — Уходите к порталам, — бесцветным голосом распорядился Стар. — Но! — хотел было вставить Рог. — Без «но»! Мать вашу! Идите! Живо! Они выскочили из своего укрытия как раз в тот момент, когда в цепи окружавших их Пожирателей началась какая-то суматоха — они стали палить друг в друга заклинаниями. Спустя минуту воцарился порядок, и Стар уже догонял их, когда вдруг схватился за сердце: развернувшийся в эту ночь ад пошатнул здоровье старика. Это увидел Скальп. — Скальп, стой! — крикнула Диз. — Я догоню, — «выстрелив» в ближнего Пожирателя режущим заклинанием, врач стал умело, перебежками, возвращаться к лидеру. Глаз смотрел назад волшебным оком, вися на плечах Лиса. Только он и видел, как Скальпу в грудь попадало Секо такой силы, что его развоернуло на сто восемьдесят градусов. А через секунду врач навсегда исчез во вспышке десятка заклинаний. Меньше чем через милю скакавший, как заяц, Карнавал как-то странно выгнулся дугой и упал. Оставшаяся группа свалила три дерева, сделав из них какое-то подобие баррикады. Пока Рог, Пёс, Диз и Графиня отстреливались от настигавших их Пожирателей, Лис перехватывал поудобнее Глаза, а Монах, тяжело согнувшись, старался отдышаться. — Чую, не добегу я, — Карнавал расправил ноги. Режущие заклинания перебили ему кости, оставив инвалидом. Монах, сплюнув тягучую слюну, нагнулся, чтобы подобрать Карнавала себе на плечи, но тот отрицательно покачал головой. — Не успеете вы со мной, точно говорю, — он достал колоду карт и начал раскидывать их по сторонам. — Шуруйте отсюда. И побыстрее. Взрыв бомба-карт Карнавала, оставивший в лесу выжженную поляну более двадцати метров в диаметре, выиграл им ещё чуть-чуть времени. Они снова бежали, петляя, по лесу. В деревья, за которыми только что скрывались бойцы, попадали заклинания Пожирателей, вырывая из них щепки и срезая сучья. — Бросьте меня! — рявкнул Глаз. — Бросьте меня нахрен! Без меня они вас не догонят! — Зат…кнись! — тяжело дыша, ответил Лис. — Тебе ещё просьбу Кинжала выполнять. — Бросьте меня к чертям кошачьим! — Грюм попытался свалиться с Лиса, за что получил от Диз. Уже у финиша, когда до порталов оставалось всего ничего, в Рога попало Секо, и он тяжело повис на друге. — Мы догоним! — супруги переглянулись. Монах тяжело дышал, он был всё-таки уже не молод, и этот марафон дался ему слишком тяжело — в какой-то момент он упал на колени, но быстро встал. — У вас же ребёнок! — взмолилась Диз. — Тем более, есть к кому возвращаться, — улыбнулся Монах мыслям о сыне. Тогда у Грюма уже кончились силы. Он как сквозь мутную пелену слышал и видел заклинания, летающие вокруг них, а потом и вовсе погрузился в беспамятство… — Добро пожаловать! — поприветствовала его Диз с соседней койки в больнице Святого Мунго. — Кто ещё выбрался? — первым делом спросил Глаз. — Рог, Пёс, Лис, ты да я, — ответила Алехандра Дизлеспи. — Монах и Графиня? — Туда все, кто мог, полетели, скоро будут, — отрицательно покачала головой в ответ на вопрос Диз. Аластор Грюм тяжело откинулся на подушку и взвыл, не от физической боли в искалеченном теле, а от той несусветной душевной боли. Сейчас, когда адреналин уже перестал бурлить в крови, на Глаза буквально свалилось осознание произошедшего — взрывы, в которых погибли двое из трёх, смертоносные заклинания, отнимавшие жизнь у его друзей, напарников, людей, кто спасал жизнь ему, и кому спасал жизнь он. Кинжал, который не дал себе умереть прежде, чем передал фамильную «железку». Карнавал, который, поняв, что стал обузой для остатков группы, подорвал себя и догонявших их врагов. Монах и Графиня, оставшиеся там, чтобы выиграть время для остальных… Грюм сорвал себе голос, но даже с хрипом до крови в горле он не смог облегчить нечеловеческую боль, рвущую его душу. Когда мимо их палаты провезли в каталках двух раненых, Глаз узнал волосы второго, а точнее, второй. — ГРАФИНЯ! — заорал он что было силы, и из горла вместе с криком вылетели брызги крови. На его крик прибежал испуганный колдомедик. — Что с ней?! — сипел Грюм. Не замечая боли в руках, он поднял врача за грудки. — Как только узнаю, сразу скажу вам, — пропищал врач и убежал, едва Глаз расслабил трясущиеся пальцы. Через полчаса в их палату вошёл врач, занимавшийся семейной парой мракоборцев. В его глазах читался ужас, а руки дрожали, когда он сложил их на груди. — Лучше бы их убили. Пожиратели свели их с ума заклинанием Круциатус, шансов, что они поправятся, нет вообще…***
Аластор Грозный Глаз Грюм долго смотрел на притихших студентов. Он казался каменным изваянием, лишь кадык часто ходил вверх-вниз — спустя почти шестнадцать лет Глаз всё ещё никак не мог справиться с эмоциями. Гермиона была шокирована. Невилл угнетённо смотрел себе под ноги. Блейз мрачно глядел в окно, сжимая и разжимая пальцы. Гарри и Рон тоже притихли. Кира Снейпс смотрела на преподавателя, и из её глаз, тёмно-карих, текли слёзы. — Так и закончился проект «Щит и Меч». На допросе Руквуд признался, что это он сдал нас Тёмному Лорду, и тот, смеясь, дал ему тридцать сиклей, — завершил историю преподаватель. — Пожиратели Смерти ещё порядка полугода оставляли листовки, что оценивают головы Глаза, Диз, Лиса, Пса и Рога в тысячу галеонов, а Монаха и Графини — в пятьсот. Через некоторое время в списке появилась и Ветерок… — Грюм вздохнул. — Говорят, незадолго до падения Того-Кого-Нельзя-Называть Рабастан Лестрейндж получил тысячу галеонов за Ветерка, — последовал ещё один тяжёлый вздох, — Рога осенью восемьдесят первого убил сам Тот-Кого… Диз уехала от этого кошмара, Лис пил два года без просыху. Вот такая вот история. — А Глаз? — тихо спросил Невилл. — А Глаз остался и решил, что если его смерть хоть на волосок приблизит победу, то он, не задумываясь, умрёт… Прозвенел звонок. В гробовом молчании самая малочисленная группа студентов покидала аудиторию. Смотря им в спины, как, наверное, тогда в спины уходившим смотрел Карнавал, Грюм сипло прошептал, но в тишине класса даже его шёпот прокатился, как раскат грома: — Задание на дом: подумать и решить, сможете ли вы быть мракоборцами. И задумайтесь об этом хорошенько.
