Часть 2 Осень. Глава 8. Темные Искусства
16 января 2017 г., 20:26
В окно гостиной Пуффендуя светила луна, заливая уютную мебель серебряным светом. По привычке держась в тени, из спальни мальчиков вышел Артемис Энтрерри. Посмотрев на подсвеченные зеленоватым фосфорным светом часы, он забился в кресло и нежно провел пальцами по струнам своей деревянной подруги. Гитаристу не спалось. Он наиграл мелодию песни, которую пела Таня в первый вечер в Хогвартсе. Голос девушки завораживал. Артемис Энтрерри, так уж сложилась его, с одной стороны, нехитрая, а с другой — достаточно страшная жизнь, больше доверял слуху, нежели глазам. Голос девушки доходил до самого дна души гитариста, возвращая его в детство. В то время, когда он был счастлив.
Таня была красива, но от её скромности эта красота казалась незаметной, приглушённой. Это-то больше всего и нравилось Энтрерри. Красота девушки была… скрыта, что ли… будто не для всех, а только для тех, кто готов быть её другом.
Артемис был готов очень дорого заплатить, чтобы с ней встречаться. Серьёзно, по-настоящему, когда любишь всем сердцем, всей душой, когда за километры дороги слышишь, как стучит её сердце. Так, как нужно любить. Так, как объяснял Учитель.
Но у гитариста была одна серьёзная проблема — люди никогда не доверяли ему полностью. Да и как можно верить человеку, который даже в приватной беседе никогда не смотрит в глаза собеседнику? Парень тяжело вздохнул. Чем таким его наделила природа, что он всегда манит к себе девушек, он не знал. Может, от родителей что-нибудь перепало — детдомовские не знают, кто их настоящие родители. Так или иначе, но в школах, где он учился последние год-полтора, Артемис всегда был «первый парень на деревне». Правда, все его попытки встречаться с девушками заканчивались так же одинаково, как каждый день начинается с восхода солнца: он не мог смотреть в глаза, и ему переставали верить.
Самое слабое место любого псионика — это глаза. Хотя с его уровнем псионической силы это слабая отговорка. Псионики, которые слабее Энтрерри на порядки, и те могли, затрачивая не особо много сил, блокировать взгляд. А вот он не мог. Хорошо, что слизеринец оказался на редкость честным малым и сильным псайкером. Артемис был ему очень благодарен.
С очередным аккордом песни мысли парня вернулись к девушке. Да, Таня ему безумно нравилась, но… Гитарист даже перестал наигрывать мелодию.
— «Но», «но», кругом всё какие-то «но», — недовольно буркнул он. — А я даже не смогу посмотреть ей в глаза, — он ещё раз вздохнул.
***
— Мистер Уизли! — за завтраком к столу Гриффиндора подошла Минерва МакГонагалл. — Ваше расписание тренировок и игр. Студенты завтракали, набираясь сил перед последним рывком, отделяющим их от выходных. За столом уже вносились предложения, как провести свободное время. Многие старшекурсники наметили поход в Хогсмид. — Спасибо, профессор, — поблагодарил её Рон и впился в список. — А что так мало? — Достаточно, мистер Уизли, — мягко сказала декан, подмигнув капитану, — у вас и так лучший ловец, лучший вратарь и самый точный загонщик. Приятного аппетита. Профессор покинула компанию. — Это точно, — улыбнулся тот. — Гарри, посмотри. Уизли протянул пергамент другу. Квиддич был явно обделён в этот раз — каждому факультету выделялось всего по одной тренировке в неделю. И без разницы, что тренировки длились по полдня. Игр будет всего шесть. Каждый факультет по одному разу сыграет с остальными, без ответных матчей. Одна игра в месяц. Первая игра, Гриффиндор — Пуффендуй, назначена на первое октября. Пока друзья шли между столами, Рон успел предупредить свою команду, что собирает их перед аудиторией ЗОТИ. — Тренировок мало, поэтому на каждой надо выкладываться по полной, — наставлял капитан собравшуюся около него команду. — Мы должны сразу показать, кто лучший. — Во-во! — поддержал его загонщик, у которого в соседней аудитории была Трансфигурация. — Всех порвём! — Надеюсь, что с тёмными силами вы поступите ещё суровее, — улыбаясь, сказал Артур Уизли, открывая им аудиторию. Ребята втекли внутрь. Тут были не только потенциальные мракоборцы, но и все шестикурсники, кто выбрал этот курс: достаточно большая компания студентов. Гриффиндорцы тут же заняли первую парту. Гермиона уже пролистывала книгу, Леккс следил за каждым движением преподавателя, Гарри предвкушал интересный и, как он надеялся, практический урок. Рон чувствовал себя явно не в своей тарелке. — Тёмные искусства… — Артур Уизли пристально оглядел собравшихся. — Да уберите вы учебники, они вам не понадобятся. Ребята обрадовались — пара без учебников обещает быть практической. А практика — это всегда прекрасно. — Давайте сначала наберёмся смелости и посмотрим в глаза нашему врагу. Мисс Грейнджер, скажите, что есть тёмное искусство. Гермиона встала и начала: — Тёмное искусство — это запрещённая магия, применяемая тёмными, злыми магами для нанесения вреда или зла другому магу. — Хорошо, допустим, — согласился преподаватель. — Тогда, мистер Поттер, скажите, а кто такой чёрный маг? — Волдеморт! — не задумываясь, выпалил Гарри. — Пожиратели Смерти. Многие вздрогнули, но куда слабее, чем раньше. «Интересно, очень интересно», — подумал Малфой-младший. «К чему он ведёт?» — Кира Снейпс была заинтригована. — Хорошо, мистер Уизли, а что есть тёмная магия? «Что папа говорит?» — удивился Рон. — Непростительные заклинания, пап… профессор, — вслух ответил он. — Итак, у нас есть: определение тёмных искусств, пример тёмного мага и пример тёмной магии, — улыбнулся отец Рона. — Сначала вопрос к вам, мистер Поттер. Знаете ли вы, что движет магом, которого вы назвали? — Эм… простите, профессор, я не совсем понял вопрос, — честно признался Поттер. — Какова его конечная цель? «Меня убить, — подумал Гарри. — И что вообще говорит отец Рона?» — Ну… э-э… — продолжал мяться парень, не понимая ни сути вопросов, ни того, к чему их задает преподаватель. — Плохо, мистер Поттер, — преподаватель посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер? — Он хочет прийти к власти в мире магов, — девушка запнулась. — Правильно. Получить власть над миром. А кто знает основоположника этой идеи? — профессор оглядел класс. «Ничего себе вопросики!» — удивился Рон. — Что, даже ты не в курсе, Гермиона? Простите, мисс Грейнджер, — Артур Уизли всей душой не любил официоз. Девушка покачала головой. А профессор продолжил: — Это очень молодая теория. Если увидите профессора Дамблдора, то можете спросить, на каком курсе он был, когда теоретически её обосновал. По аудитории тут же пошли набирающие силу шепотки. — Кто-кто? — Да ни в жизнь не поверю! — Быть не может, чтобы Дамблдор!.. — Тише! — потребовал преподаватель. — Да, Альбус Дамблдор — основоположник этой теории. Только Тот-Кого-Нельзя-Называть её немного подправил и решил, что должны к власти прийти только чистокровные волшебники и абсолютно неважно, каким способом. Теперь вопрос к вам, мистер Уизли. У вас появился шанс убить этого тёмного мага. Одна Авада Кедавра, один труп, и мир, возможно, счастлив. Вы бы применили заклинание? Злое и тёмное — такое ли это зло? Или, может, всё-таки нет. — Ну… э-э-э… — Рон глубоко задумался. С одной стороны, любое непростительное заклинание — билет прямиком в Азкабан, с другой — а может, убить Того-Кого-Нельзя-Называть — это уже и не такое зло? — Я пока вкратце расскажу про теорию Альбуса Дамблдора. Вы — волшебники и знаете, что магия способна очень на многое — лечить болезни, избавлять от зависимостей. Учитывая, что у магов сильнее стёрлись географические границы, нам будет легче приходить к консенсусам. Дамблдор мечтал, чтобы магия была на страже мира, добра и порядка во всём мире. Согласитесь, что даже вы хотели не раз и не два помочь родителям с помощью магии? — Да, хотела, — кивнула девушка. — И что же вас остановило? Вы собирались применить свой дар ради блага. Вот, — профессор заложил руки за спину, — Тот-кого-нельзя-называть заразился этой идеей, но быстро, назовём это так — «переиграл» её под себя. Ну что, мистер Уизли, каково ваше решение извечной дилеммы? Можно ли ради победы над злом применить его же оружие? — Да, и спасти этим много жизней! — вдруг сказал Гарри. — Ответ хороший, можно даже сказать, правильный. Хорошо. А если это простой маг под заклинанием Империо, но воюющий против вас? Гарри сжал зубы — идею, достойную Волдеморта, из уст Артура Уизли слышать как-то странно, если не сказать страшно. — Вот тогда не знаю, — замялся Гарри. — Десять баллов Гриффиндору — вы молодцы. То, что вы сказали, оно всё верно, за исключением главного. — Гермиона посмотрела на отца Рона с особым удивлением. — Зло — это не заклинания, это не искусство, это состояние души. Вот в чём дело. Маги, сражавшиеся в магических войнах, убивали и считались героями. Каждые со своей стороны. Любая идея может привести вас как к добру, так и ко злу. В каждом из вас есть и то, и другое. — Но ведь есть же общепринятые границы, — подняла руку Кира. — Законы, азы: «Что такое хорошо и что такое плохо». — Конечно, есть. Но все ли вы даже им следуете? На примере тех же заклинаний подножек — вы зачастую всего лишь из-за беспочвенных подозрений заколдовываете своих однокашников. Или я не прав? Пусть вы применяете слабые, но вредящие здоровью заклинания. Здесь я обращусь к будущим мракоборцам. Вы станете современными боевыми магами, которые будут обязаны защищать людей, я подчёркиваю, всех людей. И магов, и маглов от таких же, как вы сами, магов. И у вас будет право отнять жизнь мага, не согласного с вашим пониманием Добра, всего лишь отстаивающего свою точку зрения, но с оружием в руках. — Но только в случае угрозы жизни, — произнесла Гермиона. — Собственной или чужой. Но как же тогда угроза жизни того мага, которого вы держите на прицеле? — посмотрел на неё Артур. — Это право равняет вас с теми, кто готов пустить магию в дело, чтобы отстоять свою точку зрения. Чем же в таком случае ваши противники хуже вас, чтобы называться злом? Или чем вы лучше их, чтобы называть себя добрыми? — Но ведь не мы первыми начинаем, — веско произнёс Блейз. — Взять тех же Пожирателей — ведь они первые применили боевую магию. «Узнаю прямолинейность Кинжала», — улыбнулся Артур Уизли. — Так ли и первыми, а? — Кристианна яростно смотрела на Блейза. — Сомнительный вопрос. Сейчас невозможно уже сказать, кто был первым. Тот-Кого-Нельзя-Называть недолгое время стоял во главе абсолютно разрешённой гражданской организации. Он действительно проталкивал идею прихода магов к власти. И у него была огромная поддержка, причём не только чистокровных родов, — задумчиво смотрел на класс преподаватель. — Скажу даже больше, несколько раз Тому-Кого-Нельзя-Называть пророчили место министра магии. — Но ведь обошлось же, — выдохнула Гермиона. — Обошлось ли? — философски переспросил Артур. — Возможно, в тот момент приход этого мага к власти имел бы позитивные перспективы. — Как вы можете так говорить? — удивилась Кира. — Этот злодей… — …в тот момент ещё не был злодеем. И лишь когда идея начинает возвышаться над собственным «Я» человека, над теми самыми границами добра и зла в душе каждого, когда приходит «прозрение», что ради счастья миллионов можно переступить через трупы сотен недовольных, сопротивляющихся идее, тогда человек становиться фанатиком. Фанатизм, мысль, что идея стоит того, чтобы ради неё пролилась кровь, и приводит человека ко злу. Именно так и вышло с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Он решил, что идея, да ещё и самого Дамблдора, должна быть достигнута любыми средствами и любой ценой. Это не говорит, что в тот же момент маги, известные как Пожиратели Смерти, вышли на улицы сеять террор. Чуть позднее, не побоюсь этого слова, извращённая теория Дамблдора, выглядевшая, как узурпирование чистокровными родами власти в мире, стала последней доктриной Того-Кого-Нельзя-Называть. — Но ведь тогда Пожиратели потеряли любое понятие о гуманизме, — тихо сказал Невилл. — Их обращение с… — подросток сглотнул, — пленными. — Не хочу вас расстраивать, мистер Лонгботтом, но Особый Отряд пользовался точно такими методами. И на бойцах того отряда крови не меньше, чем на Пожирателях, — помрачнел Артур. — Однако их считают героями, а Пожирателей извергами… Хотя могильные плиты и у тех, и у других мраморные. Только вот стоит за ними намного больше, чем пара цифр… — Вот именно! — чуть ли не выкрикнула Кристианна. — Кто ещё злодеи, надо посмотреть. — Все, — тихо произнёс Артур Уизли. — Одни виноваты в том, что решили, будто идея достойна достижения любыми методами. Вторые — в том, что не смогли остановить первых, не проливая рек крови. — Профессор, а что же тогда Зло? — спросила Кира. — Зло — это Зло, — пробормотал преподаватель. — Зло в фанатизме, задурманивающем разум, зло в извращённом применении заклинаний, оно в ненависти защищающихся, оно в ярости атакующих, оно появляется там, где вместо простого «Секо» звучит «Авада Кедавра». Поэтому вы все должны защищаться от него. Ваша цель не отнять чью-то жизнь, а достойно прожить свою. Всегда помнить, что нет смысла заколдовывать противника ваших идей, что тот, кто полностью согласен с вами — далеко не всегда ваш друг. Студенты молчали, вдумываясь в то, что пытался донести до них преподаватель. Дав достаточное время на размышления, Артур Уизли продолжил: — К вопросу о «непростительных» заклинаниях. Скажите, мистер Томас, Люмос — это боевое заклинание? — Нет, — не задумываясь, ответил Дин. — А Люмос Максима мощностью как Бомбардо? — А это сколько? — переспросил гриффиндорец. — Хватит, чтобы выжечь вам глаза. Или сделать яичницу. «Жестоко», — подумала Кира. — Тогда не знаю, — ответил темнокожий гриффиндорец. — Вот именно. Все вы знаете чары помех, вроде бы простые защитные чары, не самые сложные, да и не самые мощные в защитном плане. По залу прошёл лёгкий гул согласия. — Мисс Грейнджер, вы, как самая умная ученица, знаете, что с помощью этих чар можно убить человека? — КАК?! — удивилась Гермиона. — Хорошо, что не знаете, — обрадованно сказал профессор. — Профессор Уизли, — неуверенно начал Гарри. — Объясните, как можно убить защитными чарами. — А это, мистер Поттер, и есть те самые тёмные искусства, от которых вы будете учиться защищаться, — ответил отец Рона. — В Особом Боевом Отряде был такой маг Дель, так вот он говорил, что знает всего три заклинания, которыми не может убить человека. Для остальных нужен или магический потенциал побольше, или точность попадания получше. «Глаз говорил, что Дель был больным на голову садистом, — подумал Блейз. — В бою его больше свои боялись, чем Пожиратели, просто потому, что они к Делю были ближе, чем те». — Алохомора? — неуверенно спросила Гермиона. — Ломает человеку грудину в месте, где соединяются ребра. — Ужас, — испугалась Кира. — Складывающее вещи заклинание? — допытывалась Гермиона. — Организм человека несимметричен, а при слишком выверенном применении это заклинание все внутренности человека выстраивает симметрично. Абсолютно. Человек умирает от болевого шока. Ещё примеры приводить? Или вы мне поверите, что извращённое применение заклинаний не лучше тех же «непростительных»? Шокированные студенты молчали, судорожно представляя, что могут сотворить вроде самые безобидные заклинания. — Не дай Мерлин, вам придётся с этим столкнуться. Но сражаясь даже с таким, вы должны сами не погрязнуть во зле… И сохранить ясность разума, не запятнать руки кровью там, где этого можно избежать. Лекция продолжалась ещё около часа, а потом наступил долгожданный перерыв. Шагая в столовую, все студенты были в лёгком удивлении. — Вот папа выдал! — Рон даже про еду вспомнил не сразу, впечатлившись уроком. — Да. Никогда бы не подумал, что твой отец может так говорить, — согласился с другом Гарри. — Настолько мрачно. — Гарри, а ведь он прав, — сказала Гермиона. — Если мы потенциальные мракоборцы, то должны понимать, что на самом деле нужно сражаться именно со злом. И неважно, какими заклинаниями оно пользуется и кто эти заклинания делает. Я только не могу поверить, что такими чарами, как чары помех, можно убить человека. — Видимо, можно, — задумчиво протянул Леккс. Они сейчас шли не первыми и не задумывались о заклинаниях-подножках. К их счастью, в этом коридоре они не упали. После обеда продолжились занятия ЗОТИ — вторые три часа профессор Уизли отвёл под практику. — Вы должны защищаться, вам нужно научиться использовать магию именно в той мере, в какой нужно, а не так, как я рассказывал на первом уроке. Ученики, разбитые по парам, старались. Артур Уизли учил их блокировке и защите от заклинаний. Студенты, к особой радости Гарри, бывшие члены ОД, выполняли задание преподавателя на «отлично» — они не целились режущими заклинаниями в шеи противников, но вкладывали в щитовые чары достаточно сил, чтобы самим оставаться невредимыми. — Хорошо, вот вам творческая задача: один из вас колдует Люмос, другой делает так, чтобы света не прибавилось. Гарри по негласной договорённости был в паре с Роном. Гермиона тренировалось с Парвати. Гермиона наколдовала шар темноты на руку соперницы, чем немало её напугала. — Превосходно! — комментировал преподаватель. — Мисс Моро, почему вы ещё не тренируетесь? — Не нашла пару, — ответила слизеринка: связываться с ней никто не хотел. — Крис, давай я, — с едва слышной угрозой в голосе сказала Кира. «Сейчас ты мне за отработку поплатишься, гадюка», — радостно думала Снейпс. — Давай, В… — Артур Уизли сильно дёрнул головой, —…мисс Снейпс. «Ну, посмотрим, чего ты стоишь», — хладнокровно подумала Моро. — Люмос! — крикнула она. — Секо Хертим! Алый луч до кости рассёк ей левую руку, в которой Кристианна держала палочку. Раненая слизеринка закричала от боли, выронила палочку и зажала рукой рану. — Десять баллов со Слизерина! — закричал профессор Уизли. — Почему? — спросила Кира. — Люмос пропал. — Негуманно, мы всё-таки учимся! Вы б ещё боевое заклинание применили! Студенты, вот явная демонстрация злого применения усиленного заклинания, можно было обойтись обычными заклятьями — Ноксом или Экспеллиармусом. «Да вы не представляете, с каким удовольствием я бы её боевыми заклинаниями пощекотала», — подумала Кира Снейпс, хищно улыбаясь раненой Кристианне. — Мистер Малфой, отведите мисс Моро в Больничное крыло, — распорядился Артур Уизли. Слизеринцы быстро покинули аудиторию. А остальные продолжили занятия. Больше никто не стремился использовать Секо. Зато с особым удовольствием отрабатывали обезоруживающие и манящие чары. Гарри применил толкающее заклинание и отбросил Рона к стене. — Осторожнее, мистер Поттер! — осадил его преподаватель. Венцом занятия стала Гермиона, применившая заклинание, блокирующее магию. Парвати испугалась, когда у неё не получилось колдовать. — Мисс Грейнджер использовала слабое заклинание, через полчаса вы снова сможете колдовать, — преподаватель успокаивал Парвати. — Вы все отлично поработали. Свободны! — отпустил студентов Артур Уизли, едва прозвенел звонок.***
После двух пар ЗОТИ и сытного обеда был общий курс у Алехандры Дизлеспи. Все шестикурсники, молясь Мерлину, чтобы он ускорил время, собрались в аудитории, где им уже читали лекции Родригес и Лингстен. — Всем привет! Садитесь, начнём! — Алехандра вошла в аудиторию последней и быстро направилась к кафедре. — Я профессор Дизлеспи, и мы будем изучать курс «Природа магии». Профессор Родригес уже про магический потенциал рассказал? Студенты ответили одобрительным бурчанием. — Не особо радостно чувствовать себя магической батарейкой, правда? Но это именно то, что делает вас магами. Да, магический потенциал мага конечен и восполним. Итак, тема номер один. Магический потенциал. — Алехандра, читая лекцию, ходила за кафедрой. — Магический потенциал мага и определяет вашу способность к магии. Он определяет, как много у вас магических сил. Следовательно, как много заклинаний вы можете производить. Магический потенциал свойственен не только магам, но и животным, растениям, даже предметам. В принципе, всему. Например, знаете ли вы, что землю с места сражения Геллерта Гриндевальда и Альбуса Дамблдора используют как магическую составляющую палочки, наряду с жилами дракона, волосами вейл, единорогов и прочими? Вот так вот. Особенности магического потенциала живого организма — мага, животного или растения — в том, что потенциал восстанавливается. Редкие, очень редкие артефакты могут восстанавливать свой потенциал. А все предметы и большинство артефактов со временем его теряют. Раз и навсегда. Магический потенциал палочки тоже не является константой, но я лишь раз видела, чтобы его могли потратить. Достоинство палочки в том, что она концентрирует энергию мага для заклинания, существенно снижая затраты на заклинание. Да, мисс Грейнджер? — Профессор, зависит ли потенциал мага от того, является ли маг… — девушка сбилась. — От чистоты крови? — догадалась Алехандра. Гермиона кивнула. Вопрос чистоты крови был всегда для неё неприятен, но не спросить она не могла. Вопрос девушки отозвался в душе Гарри тяжёлым откликом — Малфой всегда травил Гермиону её магловским происхождением. С другой стороны, они с Роном тоже чистокровные, но никогда не акцентировали внимание на этом. — Нет, мисс Грейнджер, — ответила преподаватель, и девушка улыбнулась. — Вообще нет. Никак. Потенциал у магов зависит от очень и очень многого. Только не от того, в каком поколении ты волшебник. Магический потенциал мага однозначно определяется его физической подготовкой. Поэтому у магов, занимающихся физическими упражнениями, потенциал будет выше. Кстати, это одна из причин появления здесь сэра Паладина. Поэтому, если хотите увеличить свой потенциал, совершайте пробежки по утрам или практикуйтесь в чём-нибудь другом. Только есть одно ограничение — нагрузка не должна быть чрезмерной, то есть ежедневный марафон на сорок километров вам не нужен. После этого у вас никаких сил не останется — ни магических, ни физических. Да, физические и магические силы связаны. При сильном физическом истощении вам будет намного труднее колдовать, нежели обычно, а вместе с физическим истощением рука об руку идёт истощение магическое. Но регулярные сбалансированные тренировки — это превосходно. А магическая практика ещё лучше: она не только поднимает потенциал, но и снижает его затраты на заклинание. Именно практика позволяет Пожирателям Смерти так просто пользоваться весьма затратным заклинанием «Авада Кедавра». Так что лень — ваш враг ничуть не меньше, чем тёмные искусства. Дальше — больше. Вы и не представляете, как много зависит от душевного состояния и концентрации мага. Отвечаю на ваш вопрос, мисс Грейнджер, как же управлять собственным потенциалом. Первое и, возможно, самое главное — концентрация. Чем больше сконцентрируешься, тем сильнее и точнее у тебя получится заклинание. Без чувствительных потерь потенциала. Спокойствие и концентрация — те вехи, которые определяют владение магией. Они же, вкупе с практикой, позволяют применять более мощные формы заклинаний — все оканчивающиеся на «Максима», продвинутые щитовые, усиленные атакующие и иже с ними. — То есть маг, собирающийся применить усиленные формы заклинаний, должен ни на что не отвлекаться, — посмотрела на преподавательницу Гермиона. — Именно. Это не очень сложно — тот же Люмос Максима способен выполнить каждый из вас. Тут главное не перестараться. — Да, нам уже рассказывали про Деля, — закивал Леккс. — Хорошо, — продолжила Алехандра. — Второе — эмоции. Сила эмоции определяет силу заклинания. Маг в глубокой депрессии не сможет сотворить даже Люмос. Но здесь есть и обратная сторона — искренними эмоциями трудно, даже невозможно управлять. Поэтому ненависть, ярость, радость сильно отражаются на заклинаниях. Эмоции усиливают заклинание многократно, но и повышают затраты магического потенциала. Да и в восстановлении магических сил эмоции занимают не последнее место. Правда, тут очень сложно предсказать как, эмоции бывают разные. Третье — таланты мага. Волшебник может черпать силу из данных ему природой талантов. Например, у псайкеров заклинания выходят сильнее, чем у обычных магов, а у псиоников, наоборот, слабее. Заметно, но не критично. Маги-коммуникаторы вообще могут использовать потенциал магов, с которыми они синхронизировались. Хотя маги, не наделённые никакими дополнительными навыками, тратят на одно и то же заклинание разную часть своего потенциала. Предупреждая ваш вопрос, мисс Грейнджер, скажу, что пси-магии будут отведены лекции после того, как мы рассмотрим магический потенциал, — профессор перевела дух. — И таланты магов мы тоже рассмотрим после. Гриффиндорка, уже поднимавшая руку, кивнула и приготовилась конспектировать дальше. — Четвёртое, вопрос к влюблённым. Чувствовали ли вы, как за спиной трепыхаются крылья счастья? Вот это самое мощное усиление магии. Только обычно в таком вот состоянии о магии думаешь в последнюю очередь. Да, к слову, забыла сказать, сильные эмоции заметно понижают точность заклинания. Сложно сохранить спокойствие и концентрацию, когда в крови кипит ненависть или радость. Вот такая вот история про магический потенциал, — Дизлеспи посмотрела на часы. — У нас осталось ещё пятнадцать минут. Поэтому вопросы по теме. Нет вопросов? Тогда спрошу я. Каждый вопрос оцениваю в тридцать баллов факультету. — По аудитории прошла волна возбуждения. — Вопрос номер один: какое заклинание имеет постоянное значение затрачиваемого магического потенциала у всех магов? — улыбнулась Алехандра. — Думаем. На неё тут же посыпались различные варианты. Перебрали почти все заклинания. — Трансфигурирующее? — подняла руку Гермиона. — Нет. Там затрачиваемый потенциал влияет на скорость и точность превращения и замену сути, вам профессор МакГонагалл расскажет. Они продолжали перечислять заклинания. — Патронус, — сообразила Гермиона. — И тридцать баллов факультету. За ещё пятнадцать поясните, мисс Грейнджер, почему же тогда не у всех получается вызвать телесного патронуса? Девушка задумалась, и на этот вопрос ответила Мараг Макдугал — она буквально выпалила ответ, даже не подняв руку: — Потому что это заклинание зависит от душевного состояния человека. От яркости того хорошего воспоминания, которое он в себе будит, чтобы вызвать Патронуса. В данном случае весь потенциал тратится на проецирование или материализацию воспоминания в защитную форму. — Пятнадцать очков Когтеврану. Ну и второй вопрос: назовите единственное ограничение магии. Не пять предметов, которые нельзя с помощью её получить — деньги, чувства и остальные. Но есть принципиальное ограничение, о котором никто и никогда не задумывался. Но оно определяет магию. «Ага, пока однажды отец случайно не узнал», — подумал Блейз и поднял руку. — Ага, мистер … Забини, — немного запнулась Алехандра, но правильно назвала фамилию сына Кинжала. — Магия не нарушает физику, — произнёс Блейз. — Она не нарушает законы природы. — Правильно. Слизерин получает тридцать баллов. А откуда вы это знаете? — спросила Алехандра. — Отец рассказал, — улыбнулся слизеринец. «Точнее, его записи», — подумал он. — Понятно, — кивнула Алехандра, — Да, мистер Забини прав. Магия не нарушает мироустройство. Вы тратите свою энергию, чтобы что-то изменить. Скажем, заставив парту летать, вы затрачиваете такое количество своего потенциала, чтобы парта преодолела всемирное тяготение. В следующий раз начнём про таланты волшебников. Задание на дом — эссе про все магические способности, какие только найдёте. Кто сможет описать все известные способности — получит пятьдесят баллов. Размер произвольный. Всем спасибо. Все свободны! — преподавательница отпустила их минут на пять раньше звонка. Несмотря на длинную лекцию, студенты выходили с занятия воодушевлёнными — предмет, как обещала Алехандра, был интересный, а впереди студентов ждал вкусный ужин, вечер в гостиной и выходные. — Всё! Выходные! — сияя, заявил Рон. — Снегг задал эссе на метр длиной, не радуйся, — расстроила его Гермиона. — Блин! Можешь ты настроение испортить. Вот только скажи, зачем? — укоризненно посмотрел на неё Уизли-младший. — Она завидует, — авторитетно заявила Парвати, появляясь рядом с Роном, который тут же показушно обнял её за талию. Староста ничего не ответила. — Гермиона, правда, сегодня пятница, один вечер можно и отдохнуть, — улыбнулся ей Гарри. — А завтра после обеда могу составить тебе компанию в написании эссе. Заодно можем глянуть и про магические способности. — Ты прав, Гарри, — ответно улыбнулась ему девушка. — Первая неделя действительно дана на раскачку. После ужина усталые, но радостные студенты расходились по гостиным. Радость перед выходными не могли испортить ни домашние задания, ни заклинания-подножки, которые на каждой перемене появлялись, как грибы после дождя.
