Часть 2 Осень. Глава 10. День рождения Гермионы
20 января 2017 г., 18:51
Гарри Джеймс Поттер открыл глаза за пару секунд до того, как сработал будильник. Выключив это вечное проклятие студентов, староста рывком встал с кровати и быстро размялся. За окном стояло серое облачное утро, но для того, что задумал Гарри, погоды лучше и придумать было нельзя. Натягивая мантию, подросток быстро проверил нож — подарок Сириуса Блека был починен и заточен.
— Клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — Гарри прикоснулся палочкой к карте Мародёров — магическая карта тут же отобразила расположение студентов в башне Гриффиндора.
Студенты не интересовали старосту — где им ещё быть в шесть утра, как не в собственных спальнях. А вот Помона Спраут, которая уже шла в кабинет преподавателей, могла стать непреодолимым препятствием для Поттера.
Гарри быстро вышел из комнаты и побежал по пустым в такую рань коридорам Хогвартса. Выбежав из замка, он накинул мантию-невидимку, и, стараясь топать как можно тише, побежал к теплицам.
— Алохомора, — указал Гарри палочкой на дверь теплицы.
С приветственным щелчком дверь отрылась — у профессора Спраут не было привычки закрывать теплицы на какие-то невозможно сложные заклинания. Тихо, как мышка, Поттер проскользнул внутрь. Закрыл за собой дверь и побежал к дальнему концу оранжереи — туда, где росли розы.
У Гарри даже дух перехватило. Да, это были самые роскошные цветы из всех, что он когда-либо видел. Именно эти огромные нежно-розовые бутоны, на которых замерли капли воды, оберегала Помона Спраут. Недаром эти цветы были её гордостью. Гарри уже подходил к профессору с просьбой, но получил решительный отказ. Поэтому он достал лезвие ножа и присмотрелся к цветам — выбирать было не нужно, все они были идеальными. Найти и дотянуться до стеблей было очень непросто, недаром же это были уворачивающиеся розы.
— За такое стоит рискнуть сотней баллов и парой дней отработок, — улыбнулся себе Гарри, когда его пальцы, больно накалываясь на шипы, сжали стебель цветка, и медленно и осторожно срезал первый цветок.
Острое лезвие разрезало толстый стебель, оставляя в руках Гарри роскошный цветок. Потом второй, третий…
Когда Гарри срезал шестой, у входа в теплицы раздался достаточно, что его услышал Поттер, громкий крик:
— Профессор Спраут!
— Мистер Дизлеспи, доброе утро, чем могу помочь?
— Эм… — запнулся Леккс, и парню показалось, что флейтист быстро думает, что бы такого спросить у преподавателя: — Я… эм…
— Мистер Дизлеспи, я подозреваю, что это очень важный для вас вопрос, но немного личного характера, сразу хочу сказать, если и вы по поводу уворачивающихся роз для вашей девушки, то вот вам мой решительный отказ.
Гарри быстро оглянулся — увидел профессора Спраут, стоящую к нему спиной, и Леккса, смотрящего на него из-за плеча преподавателя. У Гарри оборвалось сердце. Намётанный на движение глаз ловца тут же уловил, как гриффиндорец судорожно дёргает рукой, подсказывая другу, что нужно очень-очень поторопиться.
— Эм… Профессор, но ведь эти розы не несут никакого практического смысла, этот сорт был выведен селекционерами исключительно для красоты, — Леккс, как мог, тянул время. — Они ни в каком виде не входят в состав зелий или мазей.
Гарри быстро ловил последний стебель. Навыков ловца здесь было не просто мало, а безумно, до невозможности мало.
— Да, мистер Дизлеспи, эти розы действительно только для красоты. Но это — моё хобби, я всю душу вложила в эти цветы, понимаете, к чему я?
— Конечно, понимаю, профессор, просто они такие…
— Нет, мистер Дизлеспи, если хотите, вы можете взять любые цветы из оранжереи, кроме этих роз и радужной орхидеи — их всего две в Англии.
В этот момент Поттеру удалось поймать последний, седьмой стебелёк. Тихое «вжик», и Гарри уже проводит рукой, чтобы еще больше спутать цветы, скрыв таким образом свой пусть смелый, но всё же незаконный поступок. Цветы, уворачиваясь от руки ловца, спутались и распушили листья, скрывая исчезновение семи роскошных цветов. Оставалось незаметно покинуть теплицу. Но как?
— Профессор, мы тут с ребятами поспорили, скажите, возможно ли вырастить цветы вида «Слёзы дракона» у вас в оранжерее? — импровизировал Леккс.
Гарри несказанно повезло — одно из окон теплицы оказалось открыто. Но перед окном на полке стояли молодые дьявольские силки — удушить такие не смогут, но если поймают, то незваного гостя удушит сама Помона.
«О, это будет очень больно», — подумал Гарри.
— Странно, что вы не обратились к Невиллу с этим вопросом, — удивилась профессор травологии.
— Так мы с ним и поспорили, — у Леккса расширились глаза, когда он понял задумку парня.
Гарри сжал розы в одной руке, в другой — мантию-невидимку, в три шага разбежался и прыгнул. В полёте он развернулся, почувствовал, как молодые побеги силков попытались ухватить его за мантию.
— АПЧХИ!!! — чихнул Леккс с такой силой, что согнулся пополам.
Чихнул он аккурат в тот момент, когда Гарри «приземлился». Давясь кашлем и не обращая внимания на пляшущие перед глазами звёзды, Гарри тут же вскочил и накинул на себя мантию, только после этого позволив коленям подогнуться.
— А можно на него посмотреть? — спросил Леккс, выкраивая ещё немного времени для «зачистки хвостов».
— Конечно, пойдёмте, — Спраут открыла дверь в теплицу и повела его в другую сторону от открытого окна.
Гарри переводил дыхание. Спина горела огнем, и было больно дышать. Подросток проморгался, посмотрел на цветы и улыбнулся — ни одна роза не пострадала. Гарри с помощью простенького заклинания-ветродуя поднял придавленную им траву и только после этого обходным путём медленно направился к замку.
Оставив у себя в комнате весь свой добытчицкий инструмент, староста пересёк коридор и постучался в дверь к напарнице.
— Гермиона, это я, можно войти?
— Да, заходи, конечно!
Именинница уже распаковала подарок родителей и читала открытку. Когда он подошёл поближе, Гермиона встала с кровати, оказываясь в объятьях Поттера.
— С праздником, Гермиона, — тихо проговорил тот, чувствуя сквозь махровую ткань халата, как ускоряется ритм сердца девушки.
— Мерлин великий! Это же уворачивающиеся розы! Гарри, какая красота! Как только ты уговорил Помону? Насколько я знаю, она ещё никому…
Поттер улыбнулся и протянул девушке основной подарок — искусно сделанный кулон на серебряной цепочке.
— Спасибо, Гарри! Какой прекрасный кулон! — Гермиона любовалась в зеркало.
— Под стать обладательнице, — улыбнулся парень, обнимая девушку за талию.
— С днем рождения, Гермиона! — взорвалась поздравлениями гостиная факультета, едва старосты вышли из дверей «предбанника».
Душевно поздравив девушку, гриффиндорцы направились в столовую — набираться сил перед сдвоенным зельеварением.
— Посмотрите, кто-то снял с нас пятьдесят баллов, — увидел Рон песочные часы, отмеряющие количество баллов факультета. — Наверняка, Романо и Чака спалил Филч.
Староста понимал, что мисс Романо и её молчаливого парня в этот раз точно не поймали. И причина в исчезновении пятидесяти факультетских очков сейчас стоит в вазе в комнате симпатичной кареглазой волшебницы.
— Гарри, Помона Спраут так и не разрешила тебе сорвать розы, — утвердительно прошептала ему на ухо именинница.
Поттер незаметно кивнул. За это Гермиона наградила его самым суровым взглядом, на который только была способна.
— Спасибо, — раздался её тихий шёпот совсем рядом.
Улыбаясь, Гарри посмотрел на стол преподавателей: Помона Спраут, активно жестикулируя, что-то доказывала МакГонагалл. Декан гриффиндорцев отвечала, сопровождая слова мягкими успокаивающими жестами. Ей не впервой было разрешать подобные конфликты.
***
— Мистер Забини! Объясните мне, что вы забыли на моём курсе? Вы как контрольную написали? Даже Лонгботтом, и тот справился лучше! — язвительным голосом вещал Снегг. — Это даже не отвратительно! Это хуже, чем тролль! — тряс он пергаментом, на котором содержались ответы Блейза на вопросы контрольной работы. «И за что он так гнобит Забини? — подумал Гарри. — И почему не меня или Невилла?» «Папа, это явно какая-то ошибка, его работа не может быть написана хуже, чем у меня», — постучалась в голову отца Кира. — Мисс Снейпс, это тоже далеко не ваш уровень! Очень слабенькая и посредственная работа! — ответил на её мысль зельевар. — Но Забини! — алхимик, явно издеваясь, возвёл очи горе. — Вы сами-то понимаете, что вы тут понаписали? Лонгботтом, Поттер и Уизли, вот три полных нуля в зельеварении, но даже они написали работу намного лучше, чем вы! Я даже готов их поздравить, прости Мерлин! Слизеринец равнодушно смотрел на преподавателя. «Я всё равно буду с ней встречаться!» — думал он. «Убью гада», — Северус Снегг, уловив мысль студента, представил себе всё, что сделает с Забини. На мгновение собственные мысли даже показались ему излишне жестокими, но только на мгновение. «Папа, ты же обещал!» — возмутилась его дочь. — Оценки. Снейпс — удовлетворительно, — он протянул дочери пергамент, — Забини — меньше, чем ноль. Моро — отлично, Малфой — выше ожидаемого, Грейнджер — отлично, но ваш уровень тоже на пол-оценки выше. Поттер, Уизли — удовлетворительно у каждого — я не стал разбираться, кто у кого списал. Дизлеспи, Лонгботтом — выше ожидаемого, — алхимик навис над Блейзом и продолжил: — Сегодня мы готовим восстанавливающий силы настой номер два. Забини, сфера применения? Всё оставшееся от урока время они пытались приготовить этот настой. За любое неверное движение или лишний звук алхимик так отчитывал, что Гарри показалось, что все предыдущие годы Северус Снегг не язвил, а пел им дифирамбы. Едва прозвенел звонок, морально уничтоженные студенты покинули класс зельеварения. — Профессор Снегг, можете ответить на вопрос по настою? — сквозь зубы спросила Кира, открыто смотря на отца. Невилл, несмотря на то, что с него сняли двадцать баллов, был воодушевлён как никогда: впервые, за исключением СОВ, его работа по зельеварению не самая отвратительная в группе. Блейз Забини шёл, пропуская мимо ушей всё, что ему говорила Моро. Гарри никак не мог выкроить время переговорить с Лекксом с глазу на глаз. А поговорить надо было обязательно. — Моро, сегодня не твой день, — равнодушно сказал Забини перед входом в обеденный зал. — Мне абсолютно неинтересно всё, что ты сможешь выдумать. У тебя нет таланта говорить людям гадости. Смирись. Моро в ярости хотела кинуться на него, но слизеринец уже сел за стол и принялся за еду. Несмотря на испорченное Снеггом настроение, Блейз старательно налегал на суп-пюре, пусть и через «не хочу» восполняя силы. Через пять минут в зал влетела разгневанная Кира. Она с такой силой плюхнулась на скамейку, что та заскрипела. «Блейз, он не хочет, чтобы мы встречались», — у темплара даже голова заболела от той силы, с какой Кира послала ему эту мысль. «Не знаю, как тебя, но меня это не остановит», — спокойно подумал он, тепло улыбаясь девушке. «Блейз, мой отец…» — Кира не успела договорить — к разговору подключился сам алхимик, усаживающийся за столом преподавателей. «Да, отец Киры Снейпс — Пожиратель Смерти. И если ты, Забини, не хочешь, чтобы случайно всплыло имя твоего отца, ты будешь обходить мою дочь за тридевять земель!» — с угрозой подумал Снегг. Блейз хмыкнул. Скольким людям Отто Забини испортил жизнь — не пересчитать. На факультете из семидесяти человек исходного состава десяток точно будут готовы припомнить сыну знаменитого чистильщика, как Кинжал пустил жизнь кого-то из их родственников под откос. За дело, конечно: кто-то торговал настолько опасными артефактами и зельями, что мракоборцы передавали такие дела невыразимцам. Кто-то ещё более страшные вещи выделывал уже вне компетенции мракоборцев. Лицо Блейза прочертила хищная, нездоровая улыбка: «Профессор Снегг, а где вы были в ночь, когда был убит мой отец?» «Ты меня не пугай. Про то, что ты мечтаешь найти и покарать убийц, я знаю и не боюсь! Учти, ещё раз узнаю, что ты подошёл к моей дочери ближе, чем на три шага, даже завещание не успеешь написать!» «Папа! Это моя жизнь! — вышла из себя Кира. — И не тебе решать, с кем мне встречаться!» «С тобой мы уже всё обговорили — ещё раз, и ты тут же едешь домой!» — Снегг был непреклонен и беспощаден. На этом разговор закончился. Блейз оставшиеся сорок пять минут ловил на себе взгляды Киры, но понимал, почему она вдруг так резко перестала ментально с ним общаться. Слово Северуса Снегга вряд ли будет расходиться с делом. А мысли дочери и Блейза теперь всегда будут под мысленным надзором алхимика. Лингстен сегодня отпустил студентов на час пораньше, только шестикурсников это абсолютно не радовало. Преподаватель закончил лекции и на следующей неделе обещал устроить зачётную работу — обязательное условие перехода от теории к практике.***
— А, мистер Поттер! — Минерва МакГонагалл стояла рядом с картиной — дверью на кухню. — Я как раз вас и ждала. Из обители домовых эльфов Гарри выходил спокойно, держа в руках небольшую корзиночку с фруктами. — П… Профессор МакГонагалл, — испугался он, отшатываясь в страхе и пряча за спиной корзину. — Вижу, вы задумали небольшой сабантуй в честь дня рождения Гермионы Грейнджер? — Да, профессор. — Мистер Поттер, — МакГонагалл улыбнулась, — как ваша спина? На Гарри этот вопрос произвёл страшный эффект. В голове быстро забились мысли: «Доигрался! Она всё знает! Откуда?! Лишат значка! Хорошо, если в команде оставит! Блин!!!» Но одна мысль — «Оно всё равно того стоило!» — помогла расправить плечи. — Гарри, как спина? — повторила вопрос декан. — Болит сильно, — признался староста. Спина, пострадавшая при побеге из теплиц, не просто болела — там был один сплошной синяк. — Плохо. Ладно, вижу, вам сегодня не до меня, — декан кивнула на корзинку, — поэтому, во-первых, передайте мисс Грейнджер самые лучшие и сердечные пожелания. Во-вторых, я надеюсь, что завтра с утра у мадам Помфри не появятся студенты со странными симптомами, такими, как головная боль, страшная сухость во рту, нарушение координации, мелкие судороги. И тем более надеюсь, что никаких больших глупостей вы не наделаете. Ну и в-третьих, завтра после ужина жду вас в своём кабинете, где будет проходить заседание суда, вынос приговора и казнь. — Хорошо, профессор, — угрюмо кивнул Гарри. — До свидания, — он пошёл к лестнице. — Мистер Поттер, чтобы цветы постояли подольше, в воду нужно капнуть несколько капель лечащего зелья. Вам оно тоже не повредит, — догнал его голос декана уже в конце коридора. Парень улыбнулся. Минерва МакГонагалл, суровый декан гриффиндорцев и замдиректора Хогвартса, была здоровским человеком. Справедливым, честным, любящим студентов деканом. Она способна научить не только трансфигурации, но и азам того, что пригодится в современной жизни, в жизни там, за пределами замка. Завтра он спокойно будет держать перед ней ответ за хищение роз. Последняя фраза вернула ему хорошее настроение. И пусть его завтра вечером лишат значка старосты, отдельной комнаты и всего остального — он ни капли не жалел о содеянном. Улыбка Гермионы стоит всех этих опасностей. В комнате Гарри раскрыл свой чемодан и достал запасные джинсы. Они, как и почти вся одежда Поттера, достались ему от двоюродного брата и поэтому вмещали в себя трёх-четырёх Гарри Поттеров. Штанины были аккуратно прошиты поперёк. А в образовавшихся секциях явно что-то лежало. Ножом Гарри быстро распорол нижний шов, и из джинсового «кармана» в руку гриффиндорца вывалилась тяжёлая стеклянная бутылка. За толстым тёмно-зелёным стеклом колыхалась бордовая жидкость — контрабандой, зашив в штаны, Гарри провёз в школу чародейства и волшебства три бутылки вина «Сириус Блэк. 1959». Присовокупив бутыль к корзине, гриффиндорец посмотрел на себя в зеркало. Мантии являлись обязательной формой на занятиях, но ходить по гостиной в толстой шерстяной форме было явным самоубийством. Поэтому в гостиной никто не носил стандартную мантию — её снимали при первом же удобном случае, оставаясь в рубашках и штанах или блузках и юбках. Впрочем, часто студенты переодевались в «домашнее» — джинсы и футболки. Подмигнув себе для храбрости, Гарри пошёл к имениннице. В коридоре, на подоконнике единственного окна, сидел Дизлепси. — Леккс! Ты не представляешь, как я тебе рад! — Гарри пожал руку другу. — Спасибо тебе! — За что, Гарри? — искренне удивился он. — Ты Спраут отвлёк. — А, ты об этом. Ерунда, Гарри, даже не стоит благодарности. — Да если б не ты… В общем, с меня причитается! — Гарри ещё раз пожал руку флейтисту. — Да мелочи, — отмахнулся от благодарности Леккс. — Не мелочи. Только ответь, как ты узнал? — Очень просто. Когда тебе отказала Помона, я думаю, и она, и все, кто слышал ваш разговор, догадались, что ты полезешь в оранжерею. — Ну, а когда? — Следующим утром, потому что время поджимало. Оставалось только встать у того места, где ты точно должен был пройти, — спокойно ответил Леккс. — Ты пробежал мимо меня, когда я сидел на скамейке у главного входа. Поттер почувствовал себя глупо — пока бежал, он ни разу не сверился с картой. — Гарри, я так думаю, что нам с Невиллом сегодня надо будет присмотреть за младшими курсами, да? — Буду благодарен, — улыбнулся Гарри. — Ты Рона не видел? — Они с Парвати свернули к лестнице на шестой этаж. Думаю, завтра мы недосчитаемся ещё пятидесяти баллов. — Спасибо, Леккс, ты меня уже дважды здорово выручил. — Обращайся, — улыбнулся гриффиндорец и направился в гостиную. А Гарри снова стучал в дверь комнаты напарницы. — Я тут подумал, что неплохо было бы отметить, — он стеснительно улыбнулся. Гермиона быстро взглянула на корзину, дважды взмахнула палочкой, разворачивая кресло и стол. — Забирайся! Это замечательная идея! А где Рон? — девушка быстро раскладывала «праздничный ужин» по наколдованным тарелкам. — Они с Парвати куда-то пропали, — ответил Поттер, откупоривая бутылку. — Леккс? — Он сам отказался и смотрит за порядком в гостиной. — Джинни? — спросила именинница, доставая два фужера. — Они с Дином пропали быстрее, чем Рон с Парвати, — Гарри сел в огромное кресло и подвинулся, освобождая место для Гермионы. — То есть все нас тактично бросили? — Именно. Раньше мы не отмечали ничьи дни рождения. А тут я подумал. Девушка улыбнулась в ответ и подождала, пока Гарри разлил вино по фужерам и поднял свой: — За день, когда родилась самая умная, самая красивая, самая добрая, самая-пресамая девушка на земле. За твой день рождения. Гермиона покраснела, услышав такие дифирамбы, и подростки пригубили вино. Напиток прокатился тёплой волной по пищеводу в желудок, откуда тепло разошлось по всему организму. Щёки девушки тут же порозовели. — Ммм… хорошее вино, — напиток явно понравился Гермионе. — Как только у тебя его не изъяли? Ведь в Хогвартсе нельзя, и эльф-домовик должен был сообщить декану. — Ну… — Гарри сделал жалостливое лицо. — Понимаешь, у них было так много работы, что я его отпустил… — он уже не сдерживал улыбку, а Гермиона засмеялась. Гермиона наслаждалась вечером. Когда совсем стемнело, она наколдовала пару летающих свечей, и это придало празднику романтическо-таинственное настроение. — Красиво, правда? — девушка смотрела, как на огромных цветках в вазе играют блики свечей. Поттер любовался на именинницу. Неяркие отсветы играют на щеках девушки, в волосах, на губах. Они сидят, чуть обнявшись, в одном кресле, а выпитое вино придаёт смелости, выпуская на волю чувства и желания. Гермиона Грейнджер в который раз ловила себя на мысли, что она счастлива. Сейчас, чувствуя, как Гарри приобнял её за талию, девушка верила — нет, знала! — что всё обязательно будет хорошо. Вино расслабило подростков, а догорающие свечи медленно погружали комнату во тьму ночи. В тот момент, когда последняя свеча моргнула и погасла, Гермиона почувствовала, как на её талию ложится вторая рука Гарри. В полумраке взгляд карих глаз столкнулся с взглядом зелёных. Гарри слегка наклонился, а Гермиона чуть-чуть повернулась ему навстречу. Их губы соединились в пьянящем гораздо сильнее вина поцелуе…
