Часть 2 Осень. Глава 14. Встречи
27 января 2017 г., 19:55
На подоконнике единственного в их «предбаннике» окна сидела Гермиона, ожидая напарника. За стеной гремели возбуждённые крики гриффиндорцев, готовящихся поддержать свою команду. Старосте это не нравилось. Гарри и так в переделки попадал с завидной регулярностью, а квиддич лишь увеличивал счёт его шишкам. Что на первом курсе, что на втором, да на и третьем тоже. Хотя на четвёртом курсе квиддича не было, но получилось ещё хуже…
Тихо открылась дверь, и, зевая, вышел Гарри.
— Доброе утро, Гермиона, — ласково улыбнулся он.
— Доброе, — кивнула та и обняла парня.
Едва Гермиона оказалась в объятьях Гарри, из её головы тут же вылетели все плохие мысли, оставляя ничем не омрачённое наслаждение.
— На удачу, — сказала она и поцеловала своего ловца в губы.
— Всё будет хорошо, — пообещал Гарри, прижимая к себе девушку. — Давай пойдём завтра в Хогсмид?
Гермиона согласилась. Тёплое и такое приятное чувство — знание, что рядом кто-то есть — было её оберегом от всего зла в Хогвартсе.
Когда они вышли в гостиную, гриффиндорцы поприветствовали их бурным восторгом. В Гриффиндоре царил настоящий хаос: старшекурсницы и старшекурсники раскрашивали лица в цвета факультета, доделывали огромные магические транспаранты, скандировали кричалки, слова которых были непонятны, но смысл доходил до каждого. Поттера крутило и вертело в круговороте студентов, все норовили похлопать по плечу, дать абсолютно не нужный совет, пожелать удачи. Девушки старше четвёртого курса активно лезли целоваться. Кое-как уворачиваясь, Гарри вдруг услышал тихий голос Гермионы:
— Будь осторожен, ладно?
Кареглазая ведьма стояла рядом с ним в водовороте, хотя и не любила квиддич. Гарри заметил, как она не сильно, но настойчиво отстранила от него Ромильду Вейн, и улыбнулся.
Так, сопровождаемая всем факультетом, команда спустилась в обеденный зал, куда стекались и остальные студенты. Пуффендуйцы точно так же шли одной огромной толпой, возглавляемой Глоком.
— Порвём Гриффиндор! Уизли — дырка, а не вратарь! Пуффендуй сильнее всех! Глок, вперёд! К победе! — скандировали они.
— Гриффиндор — непобедим! — грянуло им в ответ.
— А, Уизли! — рассмеялся Глок. — Готовь себе койку в Больничном крыле! Я тебя сегодня накормлю бладжерами!
В прошлом году, когда над ним издевались слизеринцы, у Рона выработался стойкий иммунитет к таким высказываниям.
— Дариус, прихвати кетчуп, без него они невкусные! И себе платок не забудь! Слёзки горечи от поражения утирать.
Гриффиндорцы засмеялись и грянули кричалку пообиднее, а пуффендуйцы вспыхнули. Ситуация стала выходить из-под контроля, тут и там в руках появились палочки…
— Тихо. Сейчас на поле всё решите! — громогласно заявил Дамблдор, появившись в дверях зала.
Дариус показал пальцем на Уизли, привлекая его внимание, а потом провёл большим себе по шее. Рон лишь рассмеялся такому предупреждению.
Из-за войны между факультетами когтевранцы и слизеринцы не знали, за кого им болеть. Поттер облегчённо выдохнул, когда увидел Полумну: слава Мерлину, на ней не было её гриффиндорской шапки — сейчас такой вещицей очень хорошо огребать проблемы.
— Гарри, удачи тебе! — пожелала она. — Прости, но мою шапку вчера…
— Спасибо, — от всей души поблагодарил её ловец. — Да ничего страшного.
— Конечно! — улыбнулась неунывающая когтевранка. — В следующий раз сделаю её несгораемой.
После лёгкого завтрака команды разошлись по раздевалкам. А зрители пошли занимать места.
— Мы их сделаем! — уверенно твердил капитан гриффиндорцев. — Порвём! Мы можем всё! Мы лучшие! — настраивал он команду.
Они быстро переоделись и вышли на поле. Капитаны обменялись рукопожатиями и последними «любезностями» и взметнулись в небо.
— Доброго утра всем! Я начинаю свой последний сезон комментатора! — начал Ли Джордан. — Кэти, я тебя люблю!!! Всё, профессор МакГонагалл, больше не буду, то есть постараюсь! Итак, команды! Гриффиндор! Белл, Поттер, Уизли, ещё Уизли, Пикс, Кут, Томас!
Рёв арены заглушил комментатора, и из команды пуффендуйцев Гарри расслышал всего два имени — Глок и Джонс.
— Я требую, чтобы игра была честной! — гаркнула мадам Трюк и свистнула.
— Понесла-а-ась! — и голос Ли потонул в криках с трибун…
***
— Артемис, ты квиддич любишь? — спросила Таня. Они с Энтрерри шли позади всех. Так было удобнее всего для гитариста: меньше шансов, что кто-то заглянет в глаза. — Терпеть не могу, — честно признался он. — Не понимаю этой игры. — Я тоже, может, просто прогуляемся? — девушке очень хотелось получить ответы на давно мучившие её вопросы. Они быстро свернули на какую-то тропинку и скрылись с посторонних глаз. Шагая по дороге в Хогсмид, девушка спросила: — Артемис, так почему на меня нападают? — Из-за меня, — честно признался тот, рассказывать не хотелось, и гитарист решил обходить некоторые вопросы. — Я владею очень сильной природной магией, но вот управлять ею могу не всегда — сама видела, как я сломал руки тому когтевранцу. Поэтому я должен всегда себя контролировать. А ярость далека от самоконтроля, — попытался пошутить он, но быстро помрачнел. — Раскачать меня пытаются, потому что в гневе я могу наломать дров. — Или рук, — засмеялась девушка. — Артемис, а почему именно я? — Ты мне очень нравишься, и они решили понажимать мне на слабое место. — Кто «они»? — Те, кто готов даже заплатить немалые деньги, чтобы вывести меня из себя. — И ты хочешь их поймать? — Будет неплохо, если я это сделаю… — А… А зачем они вообще делают так? Ведь получается, ты пытаешься успокоить факультет, когда ребята начинают выходить из себя и хвататься за палочки… — И этим им мешаю — уверен, что те, кто спонсировал нападения на тебя, и есть зачинщики беспорядков в школе. — Но зачем? — девушка остановилась. — Понятия не имею, но успехов они достигли, — не останавливаясь, ответил Артемис. — И что мне делать? — обеспокоенная, Торменс стала глядеть по сторонам. — Лучше держись от меня подальше, — предложил «самую простую версию» гитарист. — Как только они увидят, что мы поссорились, то тут же прекратят твою травлю. — Но, Артемис, ты мне нравишься, и я тебе нравлюсь, — начала Таня, догоняя парня. Артемис напрягся — он ни разу не делал того, что называется расстаться с девушкой. Обычно всё было наоборот. До них долетали подбадривающие крики студентов — видимо, игра была в самом разгаре. — Ты хочешь, чтобы мы перестали общаться? — грустно спросила Таня. «Честно — нет, но это лучший выход для нас», — подумал Артемис. А вслух сказал: — Так будет безопаснее для тебя. Девушка всхлипнула. — Ну и пожалуйста! — крикнула она, и за спиной гитариста раздался звук шагов убегающей девушки. Гитарист так же размеренно шёл вперед. На душе скребли все кошки мира. Чувствуя себя распоследней скотиной, Энтрерри тщетно пытался успокоить себя словами Учителя: «Не всегда можно делать то, что хочется, чаще делать приходится то, что нужно…» — Да, Учитель, так для неё безопаснее всего, я поступил так, как учил ты — встал на защиту невинных. И, как ты обычно говорил, заплатил за это собственным счастьем. Артемис понимал, что он поступил правильно. На Таню прекратятся нападения, да и не пара он ей, просто не пара… — И всего один недостаток у моего поступка, — горько засмеялся Энтрерри, — Теперь ко мне снова будут подходить девушки. После того, как они с Таней играли на гитаре во второй вечер в Хогвартсе, интерес к нему несколько спал: все решили, что они встречаются. Что из этого получилось — ничего хорошего, особенно для Торменс. Испуганные крики с трибун вернули Артемиса в реальность, и он быстрым шагом пошёл посмотреть, что там произошло.***
— …Мяч у Белл, обходит одного, второго, давай, любимая!!! — орал Ли Джордан. — Нет, вратарь пуффендуйцев отбивает мяч, и теперь они атакуют! Держись, Рон! Да, даже несмотря на травму, которую ему нанёс Глок, наш Рон Уизли крепко держит ворота!.. Вообще-то, держал он их после травмы не так уж и хорошо, и счёт сократился уже до «сорок — шестьдесят» в пользу гриффиндорцев. Гарри летал, высматривая блики на золотом мячике. Но тот как сквозь землю провалился. — Гарри, — раздался вдруг голос отца. Ловец вздрогнул, голос отца он слышал только, когда рядом были дементоры, и когда призрачный Поттер-старший вырвался из палочки Волдеморта во время Приори Инкантем. Неприятные воспоминания нахлынули, будто и не проходило с того момента более полугода. — Как ты, сынок? — спросила Лили. Гарри подумал, что у него глюки или едет крыша… — Нет, Гарри, это не глюки, — будто прочитав его мысли, сказал Сириус. — И твоё «не в порядке» с головой в пределах нормы, — добавил Римус. — Папа? Мама? Сириус? Римус? — Гарри оглядывался по сторонам, ожидая, что сейчас самые дорогие ему люди, пусть и став призраками, находятся рядом. — Признал! — засмеялся своим лающим смехом Сириус. — Мы всегда рядом с тобой, — ответила Лили. — Ты нам веришь? — спросил Джеймс. — Да, — Гарри, не задумываясь, кивнул. — Всё будет хорошо, — обещала Лили. — Прыгай! — резко закричал Джеймс. Гарри, не думая, на какой он сейчас высоте и что с ним станет после приземления, послушно отпустил «Молнию» и отдался во власть силе всемирного притяжения. Страшно не было, только ветер свистел в ушах. Смазанным зелёным пятном приближалась земля. За несколько мгновений до удара Гарри перестал видеть — он только услышал, как его тело ударилось о землю. А сам он продолжал падать в этой кромешной тьме. Поттер понял, что зрение никуда не девалось, когда «внизу» или «впереди» появилось странное синее пятно. Пятно росло и приближалось… Вот Гарри мог уже разглядеть, что это «пятно» сделано из каких-то странных синих мерцающих нитей, связанных в причудливую сеть. Внутри было что-то радужное, разноцветное. Гриффиндорец проскочил сквозь сеть, даже не потревожив её, и упал на пол. Он был в полусфере, сотканной из синеватых нитей, разделённой на две части странным разноцветным огнём. Поттер посмотрел на свои руки — они были полупрозрачными, призрачными. — Я что, умер? — спросил он. — Временно, — последовал ответ отца, стоящего по другую сторону «огня». — Ещё бы! С такой высоты навернулся, — засмеялся Сириус. — Папа! Мама! — закричал Гарри и бросился к родителям. — Стой! Тебе нельзя сюда! — строго крикнул Джеймс. Парень нехотя остановился. — Гарри, дорогой, прости, что пришлось так с тобой поступить, просто ситуация начала выходить из-под контроля, — сказала Лили Поттер. — Да, у вас там заваривается такая каша, что мы решили вмешаться, — продолжил Сириус. — Так что запоминай всё, что мы сейчас скажем! — Передай Дамблдору, что то, что начнётся весной, будет пострашнее хоркруксов, намного! — начал Джеймс. — Единственное оружие будет лежать там, где всё началось, — подхватила Лили. — Использовать его должен не ты, но в нужное для тебя время! — Последнему, связанному клятвой, поможет собственное имя выполнить её! — сказал Сириус. — То, что поможет тебе, лежит там, где двое не пожалели себя ради друга, — добавил свою часть Римус. — Гарри, это главное, и по-другому мы тебе подсказать не можем! — сказала Лили. Вдруг от стены с их стороны отделилась ещё одна фигура и подошла к самому огню. Поттеру запомнились глаза этой призрачной женщины — они стали темнее, чем должны были быть у призрака, потом, наоборот, светлее. — Не говори обо мне Дамблдору! Сам найди Горация Слизнорта и добейся от него правды!!! — закричала она. — Гарри, тебе пора! — в тот же момент крикнул Джеймс Поттер. В следующую секунду Гарри будто дёрнули крюком за живот, и он «полетел» обратно, спиной «вперёд». Некоторое время до него ещё долетали голоса. — …Очень важно!.. — …Не говори обо… — …Гермиона славная… — …Не забудь… — …Сынок, дорогой!.. Вскоре голоса затихли, а Гарри почувствовал, что приближается к свету. Ещё пара мгновений, и… …И он не знал, что бывает такая боль. Казалось, всё его тело давили катком, а в грудь с ужасающим хрипом, разрывая лёгкие, вливается жидкий азот… — ГАРРИ! — раздался крик Гермионы, прорываясь сквозь боль в голове Поттера. Ловец Гриффиндора опять провалился в мягкую, бесконечную тьму…***
Гермиона Грейнджер никогда не любила квиддич, но за своих болела исправно. В самый страшный момент, когда Поттер спрыгнул с метлы, она закричала, срывая горло: — ГАРРИ!!! Но он продолжал падать с высоты, большей, чем Астрономическая башня. Намного больше. Каждая секунда наполняла её душу страхом, а ноги свинцом. Ей было уже не до игры, как, видимо, и остальным — трибуны выли и кричали. «Молния», оставшаяся без хозяина, пыталась повторить полёт своей предшественницы. Грейнджер безумным усилием воли на пару мгновений взяла себя в руки и взмахнула палочкой: — Акцио «Молния»! Метла послушно полетела на зов. Когда Гарри «приземлился», Гермиона, сжимая метлу, уже бежала по ступеням. Гарри лежал в ямке, продавленной телом, белый, как снег, и не дышал. Гермиона почувствовала, как в ужасе, леденящем душу, парализующем тело ужасе тонет её сознание, как мир сжимается, и остаётся только вот этот клочок поля, где лежит бездыханное тело ловца гриффиндорцев. — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Не умирай! Вокруг неё собрались игроки команды, но Гермиона не слышала, что они говорят. В ушах девушки больно стучало сердце. А из глаз текли слёзы. Расступившись, игроки пропустили Дамблдора, который сказал что-то, начинавшееся именем алхимика. — Гарри, — тихо шептала сквозь боль в горле девушка. В этот момент Гарри как-то странно дёрнулся, будто его что-то толкнуло из земли, и с ужасающим хрипом вдохнул. — ГАРРИ! — окончательно срывая себе горло, закричала Гермиона. Дамблдор наколдовал носилки, куда осторожно перенёс упавшего ловца, и левитировал носилки в Больничное крыло, где его уже ждали мадам Помфри и Северус Снегг. Зельевар тут же принялся вливать в Гарри какие-то зелья, сопровождая процесс едкими комментариями. Поппи Помфри занялась сорванным горлом Грейнджер — и вернула ей голос раньше, чем Снегг успел влить в Поттера третье зелье. Отчуждённо сидя на соседней кровати, Гермиона смотрела, как медсестра и алхимик уже на пару крутятся вокруг парня. ЕЁ ПАРНЯ! Гермиона взвыла и забилась в истерике. Он в очередной раз попал в какую-то переделку! В очередной раз его вытаскивает Снегг. Почему именно Гарри?! Почему не Рон, не Дин Томас, не Малфой, не сам Снегг, чёрт побери! Почему Гарри, который всю свою жизнь живёт в каком-то кошмаре. Сначала Волдеморт лишил его родителей, потом Дурсли, из-за которых у него не было детства, потом Хогвартс, где он ежегодно по нескольку раз попадает в передряги, почти всегда из-за, будь он проклят, Волдеморта! Не говоря уже про то, что Малфой пять лет отравлял ему жизнь не хуже Дурслей! Почему всегда Гарри? Почему всё не могло быть по-другому, и неважно, проиграли бы гриффиндорцы эту проклятую игру или выиграли, но он был бы цел, вечером они сидели бы в гостиной, и Гермионе было бы просто хорошо от того, что Гарри рядом. А завтра они пошли бы в Хогсмид, пили сливочное пиво, смеялись, обнимались и целовались. — Я не хочу так! — визжала Гермиона. — Почему ОН?! ПОЧЕМУ ВСЕГДА ГАРРИ?! — Великий Мерлин! — угрюмо буркнул Снегг и сунул ей в руки флакон. — Пейте, Грейнджер, избавьте нас от вашей истерики, и без неё тошно. — Выпей, Гермиона, тебе станет легче, пожалуйста, — перевёл шипение алхимика Дамблдор. Гермиона послушно влила в себя терпкое зелье. С каждым глотком боль в неё душе затухала, наваливалась отчуждённая усталость. Гермиона тихо всхлипывала. — Маловата доза оказалась, — буркнул Снегг. — Нормально, больше не надо, — парировала Поппи. — Представляю, что она завтра устроит, когда действие зелья кончится, — с видом пророка, вещающего о конце света, хмыкнул Северус. Гермионе было всё равно, кто и что говорил. Она, не отрываясь, смотрела на мертвенно бледного Гарри и, ни о чём не думая, всхлипывала. Перед ней, очень близко, появилось лицо Снегга. — Если Поттер очнётся, заставьте его выпить всё до последней капли, — он поставил на тумбочку двухлитровую бутыль с перламутровым зельем и покинул Больничное крыло. — Как он, Поппи? — обеспокоенно спросил директор. — Я крайне удивлена, — призналась та, — но осмотр не выявил у него серьёзных травм. Ушибы, возможно, трещины в костях, может быть, лёгкое сотрясение, но не более того. Этот удивительный молодой человек не только выжил, но и ещё остался невообразимо цел, когда это было вряд ли возможно… — Значит, я не ошибся, — озадаченно кивнул Дамблдор и направился к выходу. Когда директор ушёл, и мадам Помфри отгородила две кровати ширмой, Гермиона села на край кровати Поттера и взяла его за руку, чувствуя, как под кожей едва пульсирует вена. — Гарри, не умирай, — просила она, — пожалуйста. Ты мне нужен… Гермиона смотрела на бледного Гарри, его лицо было неприятно расслаблено и напоминало маску. Сколько раз он обнимал её, иногда не догадываясь, насколько это бывает приятно, сколько раз он целовал её, улыбался ей. Из глаз девушки потекли слёзы. Пришли гриффиндорцы. Джинни рассказала, как закончился матч. Пуффендуйцы сделали их со счётом «двести десять — семьдесят». Рона среди пришедших не было. Дин Томас, одной рукой обнимая Джинни, рассказал, как видел, что капитан, матерясь на чём свет стоит, шёл куда-то в сторону. Видимо, проигрыш команды произвёл на капитана Уизли жуткое впечатление, гораздо сильнее затронув душу рыжего вратаря, чем падение друга. — Он в последнее время всё больше и больше отдалялся от вас, — тихо говорила Джинни. — Сначала Парвати, потом квиддич, теперь проигрыш. Но он одумается, уж я-то его знаю, — она ободряюще улыбнулась Гермионе. Постояв ещё немного, игроки покинули лазарет, оставив их вдвоём.***
Глок ловко вливал в себя сливочное пиво, держа бутылку в вытянутой руке, а второй обнимая Эллу. — Мы круче всех! Пуффендуй — чемпион! — взрывалась гостиная. Артемису было, мягко говоря, наплевать. Он сидел и тихо, для себя, перебирал струны. На душе было ещё хуже, чем днём. Таня держалась от него в прямом смысле слова подальше, облюбовав кресло на противоположной стороне комнаты. Энтрерри безумно хотелось, чтобы она сейчас села на подлокотник и попросила у него гитару. — Скучаешь? — к нему подошла охотница-шестикурсница. — На гитаре играю, Меган, — ответил Артемис, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Вижу, у тебя с этой латиноамериканкой дела пошли в разлад, — полуутвердительно сказала Джонс. — Это правильно, зачем тебе эта серая мышь? Посмотри… — она специально сделала паузу, — хотя бы на меня… Артемису стало приятно, когда из-за книги, которой Таня тщательно закрывалась от него, показались её тёмно-карие глаза, метнувшие в Меган две яростные молнии. — Прости, Меган, но ты не в моём вкусе, — виновато улыбнулся он. Подставлять кого-то другого на место Тани хотелось не многим больше, чем подставлять саму Таню. Победительница вспыхнула, наговорила в его спокойное лицо стандартный набор ругательств «На себя посмотри! Да с тобой никто не рискнёт встречаться!» и пошла искать счастья у семикурсников. Артемис равнодушно пожал плечами и продолжил наигрывать всё тот же мотив. «Блин! БЛИН! И ещё раз блин! — скрипел зубами Ральф. — Как он так быстро догадался, что мы его раскачиваем, а? Расстался с девушкой лишь для того, чтобы лишить нас возможности его подёргать». — Уизли — ДЫРКА!!! — прокатилось по гостиной с такой силой, что у Рауля захлопнулась книга. — Как я ему бладжером плечо поправил! А-А-А!!! — взревел Глок, подхватывая на руки Эллу. «Ща развлекусь!» — подумал Вор и огляделся. Он сидел в самом углу, и сейчас, когда все обернулись на клич капитана, студенты стояли к нему спиной. Он указал палочкой на спину одного из студентов. — Да он и с одной рукой ворота защищал лучше, чем ты двумя — бладжеры гонял! — выпалил тот. — Кто здесь гриффиндорский прихвостень? — озирался Глок, нехорошо блестя глазами. Лезть в драку он, наученный горьким опытом, не торопился. Вор ткнул палочкой в четверокурсника. — Вот именно, прихвостень! Наверное, это Боунс! А, Сьюзи, ты так лечила того гриффиндорца, разве что в лобик не поцеловала напоследок. Ральф искоса кинул взгляд на гитариста. Того, казалось, и не волновало происходящее в гостиной. «Да хоть все здесь передеритесь! Ну вас к чертям», — озлобленно подумал Артемис. Сегодня ему было не до того, чтобы разнимать цапающихся студентов. Никаких клятв, что всегда и везде, во веки веков, он Учителю не давал. Даже больше, сейчас самому хотелось участвовать в драке. — Точно! А давай мы его ещё раз отоварим, а? — «забил последний гвоздь» Вор с помощью голоса какого-то семикурсника. Он до сих пор не знал имен и своего-то потока, не говоря уже о других. Для Ральфа все они были как стадо, безликое стадо, которое он, как погонщик, гнал в нужную ему сторону. Закипело «стадо» почти мгновенно. На Сьюзен высыпались обидные, зачастую пошловатые шуточки, которых она не выдержала и, разрыдавшись, убежала в спальню. Проводив её улюлюканьем и смехом, пуффендуйцы начали самостоятельно развивать идею об отоваривании гриффиндорцев. Старшекурсники, прикинув, что скоро ужин и можно случайно найти врагов с красно-золотого факультета, выдвинулись «усугубить» поражение гриффиндорцев. Глок хотел было потащить с собой Таню, заявив, что лишних людей в таком деле не бывает. Таня резко выдернула свою руку из лапищи Дариуса и сказала, что участвовать не будет. Глок хотел было сказать что-то, но почувствовал, как на секунду Артемис взглянул на него, и счёл за лучшее промолчать.***
Леккс и Дана Хорнер, которые сейчас неофициально заменяли старост, вели студентов к гостиной, когда на их пути появились пуффендуйцы. Много. Они ещё орали свои победные кричалки, но, увидев гриффиндорцев, затихли. Вперёд вышел Глок и пристально посмотрел на Невилла. — Слышал, мы твою Сьюзи до истерики довели! — издевательски сказал Дариус. Лицо Невилла пошло красными пятнами — Сьюзен Боунс ему очень нравилась, но он не думал, что всё вот так обернётся против неё. — Пойди и извинись перед ней, — отчётливо сказал Лонгботтом. — А ты заставь меня! — издевался Глок. Перестрелка началась мгновенно и столь же мгновенно завершилась. Как Невилл ни старался, но проучить Глока ему не удалось. Результатом перепалки стали раненые трое пуффендуйцев четвёртого курса да четверо гриффиндорцев с третьего. Остальные посчитали за лучшее разбежаться, оставив доставку раненых к Помфри на преподавателей. — Дана, — позвал сокурсницу Леккс, — залатай Невилла, пожалуйста. Гриффиндорка-шестикурсница, коренная студентка Хогвартса, быстро пошла к Лонгботтому, который, тихо ухнув, уселся в кресло. — Его зацепило два-три заклинания, но ничего особо серьёзного, — блондинка быстро обработала его ссадины. — Хорошо, спасибо, — кивнул Леккс и нагнулся к другу. — Нев, Уизли нигде не видно, я тогда пойду, посижу с Гермионой, а ты присмотришь за порядком? — Конечно, я сменю тебя утром, — расстроенным голосом ответил Невилл. Смута в школе набирала обороты, и Невилла очень расстроило, что за помощь ему Сьюзен Боунс попала под травлю однокашников. И шутки про деньги за старост и игроков в квиддич подтвердились. Хотя, как показывала практика, студентам было чаще всего не до денег. Поэтому гриффиндорцы старались не оставлять своих. Леккс, на автомате подхватив флейту, побежал в Больничное крыло. Дорога оказалась не самой простой: заклинаний-подножек с каждой переменой становилось всё больше и больше. Спотыкаясь, Дизлеспи делал перекат через плечо, вскакивал на ноги и бежал дальше. Двумя этажами ниже он почувствовал опасность — в одном из коридоров слизеринцы дрались с когтевранцами. Перевес по возрасту и количеству был на стороне когтевранцев. Впрочем, прямо в гущу драки ворвались воодушевлённые победами пуффендуйцы и стали бить всех подряд. — Что там за шум? — бежала к месту происшествия МакГонагалл. Едва заслышав голос замдиректора, не пострадавшие в драке студенты быстро разбежались. — Мистер Дизлеспи, вы куда? — увидела она Леккса. — В Больничное крыло, проведать старост, профессор. — Кто там дрался? — Все, кроме нас, — честно ответил Леккс и продолжил свой путь.***
— Как с цепи сорвались, — горько вздохнул Дамблдор, пролевитировав в Больничное крыло очередную партию побитых студентов. — Твои однокашники опять повздорили с пуффендуйцами. Дамблдор сел на кровать рядом с Гермионой и посмотрел на Гарри. — Ужас что творится. Студенты между собой воюют. Ни деканат, ни старосты не могут справиться с этим, — директор ещё раз вздохнул. — Последний раз такой кошмар был более ста лет назад. Взгляд Грейнджер был прикован к Гарри. Ей было всё едино, кто там с кем повздорил, как давно. Всё, что её интересовало — состояние Гарри. Дамблдор несколько минут сидел и молчал. Потом встал и пошёл к дверям, когда вошёл Леккс. — Уже поздно, скоро отбой, — строго сказала мадам Помфри гриффиндорцу. — Поппи, всё нормально, я думаю, ничего страшного не случится, если Леккс и Гермиона останутся на ночь с Гарри. — Но!.. — возмутилась медсестра. — Поппи, так нужно, — попросил её Дамблдор тихим мягким голосом. — Хорошо, — сдалась она. — Свободные кровати ещё есть, если они так хотят, могут переночевать здесь. — Спасибо, — в один голос поблагодарили студент и директор. Леккс тихо вошёл за занавес, отделяющий две кровати от остального мира: — Как он? — Без изменений, — всхлипнула Гермиона. Леккс ободряюще приобнял её за плечи. Девушка тихо плакала, переживая за Гарри. — Сыграй «Одинокого пастуха», — всхлипнув, попросила она. Леккс изо всех сил старался, чтобы мелодия получилась успокаивающая, но тихие и протяжные звуки казались даже грустнее, чем обычно. — Леккс, тебя что, тоже сюда упрятали? — раздался голос Колина Криви, который ещё не оправился от нападения слизеринцев в пятницу. — Нет, — тихо ответила Гермиона. — О! Гермиона, — проснулся Деннис. — Кому-то привалили галеоны? — Заткнитесь оба! — шёпотом закричал на них Леккс, увидев, как из глаз девушки сильнее полились слёзы. — Гермиона, с ним всё будет хорошо, — пытался успокоить девушку Дизлеспи. — Ну, сама подумай, сколько раз и из каких только переделок Гарри выбирался, ты сама мне рассказывала. Та сидела на кровати, обняв колени руками, и тихонько всхлипывала. — Тебе нужно немного поспать, — тихо говорил ей флейтист, пробуя вытащить из-под девушки одеяло. — Но Гарри… — девушка всхлипнула. — Я не буду спать, и если он очнётся, я тут же тебя разбужу. — Обещаешь? — Гермиона посмотрела на него. — Конечно, обещаю, — ободряюще улыбнулся Леккс. — А то что это такое — он очнётся, а тут ты вся зарёванная? Девушка улыбнулась корявой шутке друга. И, не раздеваясь, свернулась в клубочек на кровати: — Только обязательно разбуди. — Слово мага. Гермиона тут же провалилась в беспокойный сон. В нём что-то всегда было не так, как надо. Леккс совсем тихо наигрывал на флейте колыбельную, не сводя глаз с Гарри.
