Гарри Поттер и месть Некроманта

      Вечером во вторник Блейз сидел, закрывшись от всех книгой, и скрипел зубами. В голове шумело с такой силой, что буквы в книге будто плясали под этот шум.       «Или это так руки трясутся?» — мысль появилась и тут же исчезла в тумане неуправляемой ненависти.       В последнее время сдерживать приступы было всё тяжелее. Выброс адреналина в кровь становился сильнее и сильнее. Против воли напряглись ноги. Потом руки.       «Сохраняй спокойствие, Забини. Успокойся. Успокойся!» — твердил себе Блейз.       Погасить порыв не получалось — тело, наоборот, жаждало движения, драки, чужой боли, чужой крови. Нервы напряжённо звенели. Сейчас инстинкты душили голос разума, и с ними было не справиться. Рассудок тонул в неуправляемой ярости, ненависти.       «Оп-па!» — парень увидел, как сзади к креслу, в котором задремала Кира, подходят трое — Моро, Крэбб и Гойл, а Нотт следит за округой, чтобы прикрыть своих друзей в случае опасности.       «Вот за что ненавижу Слизерин, так это за то, что они на всех нападают, даже друг на друга. Ещё и в спину, змеи».       До Кристианны было метров пять или около того. Она уже уверенно начинала взмах палочки. Сейчас Блейзу было не настолько важно, защищает ли он дочь декана или кого-то другого. Он жаждал драться, а точнее, устроить бойню. Правила будто исчезли, замещённые жаждой бить и крушить. Уши перестали слышать гвалт младшекурсников. Только те звуки, что были важны в тот момент, доходили до него. Шёпот Кристианны, дыхание Крэбба и Гойла — вот то, на чём сосредоточилось его внимание.       Правую руку слизеринки он поймал на излёте. И сжал так, что мгновенно побелели её пальцы. Моро тихо взвизгнула. Потом, не думая, что перед ним девушка, Блейз быстро и безумно больно выкрутил ей руку и, уперев её же палочку ей в грудь, выполнил страшной силы толкающее заклинание. Прямо её палочкой в её же руке. В тот же момент разжал пальцы. Кристианна, сбивая с ног однокашников, оказавшихся у неё на пути, долетела до стены и с глухим ударом врезалась в неё.       Блейз не стал наслаждаться зрелищем полёта Моро и, как только отпустил руку, повернулся к её охранникам. Ближе к нему стоял Грегори Гойл, который ещё только поднимал палочку.       У Забини адски жгло правую руку — заклинания, творимые чужой палочкой, да ещё с его неуправляемой энергией, оставляли после себя равномерные внутренние ожоги — не просто кожу прожгло, а всю ладонь насквозь.       Темплар даже не попытался выхватить палочку. Когда Гойл вскинул свою, Блейз уже подлетел к нему и быстро, не обращая внимания на боль, сжав руку Грегори, отвёл палочку в потолок, куда и попадало слабенькое боевое заклинание, чуть сильнее Секо, которое кастовал Грегори. Правой, сложенной в «клюв орла» — ладонь выпрямлена, а пальцы сжаты, — он ударил точно в печень. Сильный, яростный, резкий, хлёсткий удар согнул противника.       Последний, контрольный удар Забини хотел нанести в голову или шею, даже не беспокоясь о том, что для Грегори Гойла это может стать последним мгновением жизни. Тот, видимо, и сам это понял и стал заваливаться вперёд, чтобы если и получить травму, то менее опасную для здоровья.       «Где-то тренировался, гад! Увернулся, скотина!» — возмутился боец, когда ладонь попала лишь по спине падающего противника.       Но даже такого удара хватило, чтобы Гойл больше не вставал.       Следующим стал Крэбб. Сделав оборот на мысках, Блейз увернулся от Секо и, пригнувшись, оказался под рукой Винсента, стоя спиной к нему. Схватив маячившую сверху руку, он одновременно опустил её и выпрямился сам, так, чтобы правая рука Винсента оказалась у него на правом плече. Раздался хруст и вопли Крэбба.       «Отличный открытый перелом! Прямо для учебника!» — похвалил себя Блейз и добавил вслух:       — Побудешь левшой, а, Винни?       Локтем он ударил Крэбба в солнечное сплетение и оглянулся в поисках Теодора Нотта.       Тот стоял перед креслом Киры, нацелив палочку на Забини. Прикрывшись Винсентом, как щитом, от летящего в него заклинания, Блейз бросил потерявшего сознание слизеринца на пол и опёрся руками на спинку кресла. Руки до плеч обожгло болью, когда он сделал толчок и перелетел через кресло, приземлился и, не останавливаясь, ушёл в перекат через плечо. Сделав полтора кувырка, он резко выпрямил ноги, ударяя в колени противника.       Инерция тела, ярость и не до конца прошедшее толкающее заклинание, с помощью которого Блейз перелетел через кресло, сделали этот удар самым сильным из всех. Колени Теодора сломались и выгнулись в противоположную сторону, как у кузнечика. Почувствовав кровь, Блейз впал в полное безумие и, мгновенно вскочив на ноги, успел нанести ещё несколько страшных ударов кулаками в тело падающего противника.       Жажда крови и боя только усилилась, и Блейз яростно повёл головой из стороны в сторону в поисках новых врагов. Его чёрные, затуманенные глаза встретили глаза Киры, сейчас болотного цвета.       «Крови!» — билась ярость внутри Блейза.       «Всё, успокойся, всё, ты победил, хватит!» — острой болью в голове, разрезая помутнение, била мысль Киры.       Девушка проснулась, но спросонья не поняла, что происходит вокруг неё, а когда Блейз сломал ноги Нотту, она догадалась и изо всех сил ударила самой простой мыслью в голову темплара:       «СТОП!»       У Блейза хлынула кровь из носа. Именно хлынула, как водопад. Девушка уже подумала, что перестаралась и сильно навредила, но тут он просто осел на колени от усталости. А в гостиную вбежал декан.       Увидев четырёх изувеченных студентов и Блейза, стоящего на коленях перед последним, теряющим сознание Теодором Ноттом, Снегг быстро сообразил, что произошло.       Припадок у Блейза уже кончился, поэтому, не боясь, Северус схватил его за шею, сильнее сжимая болевые точки у основания черепа, и развернулся к двери.       — Мисс Град, Гринграсс, Девис, будьте любезны, приложите всё своё умение, я не хочу выносить сор из избы, — приказал декан перед тем, как за ним закрылась дверь-портрет. Четвёртой слизеринки-колдомедика не было в гостиной.       В своём кабинете он со всей силы швырнул Блейза на пол:       — Ты что себе позволяешь, гадёныш?! Мать твою! А если бы ты их убил!!! Ты остался в Хогвартсе только потому, что мы договорились, что свои чёртовы припадки держишь в узде!       — Я держал, — грубо ответил Блейз, утирая кровь более чистым рукавом мантии, и подумал: «А убил бы — и хрен бы с ними! Туда им и дорога, сучатам!»       — Это называется «держал»? Ты Крэбба инвалидом сделал! Про Нотта я вообще молчу! — орал Снегг, мечась в бешенстве по кабинету. — Ты хоть раз пил то зелье, что я тебе дал?       — Не успевал, или проходило, или накрывало сильнее, — ответил Блейз, стараясь встать с пола.       Встать никак не получалось, ноги плохо слушались, руки, казалось, обварены в кипятке, его сильно трясло, а мир перед глазами начинал расплываться.       — Забини! — рявкнул Снегг, у которого и у самого дрожали руки от ненависти и ярости к студенту.       Ему безумно хотелось обматерить парня, а ещё лучше избить его. Алхимика останавливало одно «но». Самое главное «но» в его жизни. Он протянул руку Блейзу и помог сесть на стул.       — Сожми пальцы, — потребовал Снегг.       На левой руке пальцы заметно дёрнулись, застыв на половине до состояния «кулак», на правой — едва-едва шелохнулись.       — Дерьмово, — сказал Забини.       — Пальцы ног чувствуешь?       — Нет.       — Действительно дерьмово, — Снегг начал копаться в самом дальнем шкафу, на верхней полке.       Вытащив оттуда грязную, покрытую пылью склянку, он вернулся к Блейзу, который уже начал клониться на стуле.       — Тут и доза маловата, и концентрация небольшая, и зелье древнее, но должно хоть немного помочь, — он, грубо поправив студента на стуле, всунул ему колбу в левую руку. — Пей, идиот!       Блейз влил в себя зелье, его сильно передёрнуло.       — Старое оно, — разочарованно проговорил алхимик.       Блейз, зашипев и выгнувшись дугой от боли, сжал правую руку в кулак.       — Но ещё действует, — более удовлетворённо сказал зельевар и протянул Блейзу ещё три склянки.       Выпив «стандартный набор зелий мракоборца» — обезболивающее, восстанавливающее и лечащее, Блейз почувствовал себя пародией на полноценного человека: движения ломаные, мысли спутанные, ноги подгибались, а руки не слушались.       — Теперь иди спать, и мой тебе совет — запри дверь! — привычно ядовито сказал алхимик.       У двери он ещё раз остановил студента, с трудом держащегося за косяк двери:       — Я думаю, ты понимаешь, что единственная, кто спас тебя от вылета из школы…       — Да, я понял, — ответил Блейз глухим тоном.       — Тогда в знак благодарности держись от неё подальше.       Блейз не помнил, как он добрался до своей комнаты и закрыл дверь. Едва он коснулся покрывала, как тут же погряз в кромешной тьме.       Кира Снейпс немного отчуждённо смотрела на затихший факультет. Расправа Забини поразила всех своей кровавостью. Были ещё те, кого восхитило «качество» выполнения нехитрых, но очень опасных для здоровья окружающих манипуляций.       Девушку не очень пугало то, что она увидела. Только глаза Блейза. Та слепая ярость, жажда боя, ненависть, неуправляемое желание калечить поразили Киру. А мысли слизеринца, всплывающие над тьмой ненависти и ярости, затмившей рассудок, были отчуждены и холодны — план дальнейших ударов. Будто он был не человеком, а хладнокровной машиной.       — Да это ещё что, вот в том году Блейз, пятикурсник, чуть шею семикурснику не свернул. Снегг его тогда чуть не убил, — тихо сказал ей Малфой, садясь рядом.       — С ним что-то не так, — ответила Кира, ещё раз прокручивая в голове всё увиденное.       Драко смотрел, как лечат его сокурсников. Град была самой толковой из колдомедиков. Она занималась Ноттом, и у него, видимо, был шанс ещё хорошо бегать на своих двоих.       Милисента и Дафна больше походили на коновалов, от их заклинаний выли оба телохранителя Драко и Кристианны.       — Не знаю, он никогда не рассказывал о себе какие-то такие вещи… А вот и он.       Как только Блейз зашёл в гостиную, в ней тут же повисла мёртвая тишина, даже Крэбб и Гойл перестали кричать. Первокурсники инстинктивно постарались забиться подальше. Забини, не обращая ни на что внимания, шёл к своей комнате. Кира была удивлена, когда не увидела никаких мыслей в голове темплара — пустота, только то, что видел Блейз перед собой.       — Хорошо, что у всех слизеринцев одинарные комнаты, — тихо вздохнула она.       — Хорошо, что он не убил их, — буркнул Драко. — И без единого взмаха палочкой…       В Слизерин вошёл декан. Он смотрел, как пострадавших лечат студентки-колдомедики: выходило у них это из рук вон плохо, и Снеггу пришлось смириться с тем, что придётся договариваться с мадам Помфри.       — Значит так, — распорядился он. — Если вас кто-либо будет спрашивать, Крэбб и Гойл споткнулись на заклинании-подножке и неудачно свалили Нотта — они здоровые лбы и бестолковые до бесконечности, все поверят. А мисс Моро стала жертвой пуффендуйцев, с которыми вы всё равно ежедневно дерётесь. Всем понятно?       Студенты молча кивали. Младшекурсники кивали, потому что до икоты боялись страшного декана, а старшие курсы знали, что спорить со Снеггом себе дороже, лучше запомнить, что так оно было. Знание, как известно, сила, так надо спрятать его. И использовать в нужное время.       Снегг не услышал возражений и отлевитировал раненых студентов в Больничное крыло.       Остальные студенты расходились по спальням, обмениваясь редкими фразами о произошедшем. Почти все боялись, и лишь некоторые осмеливались ненавидеть Блейза Забини.       Кира тоже отправилась спать, но ей не спалось. Заснув по собственной глупости в гостиной, она чуть не стала жертвой Кристианны.       — Зато выспалась, — иронично улыбнулась потолку девушка.       Сон никак не хотел забирать Киру в свои объятья, и девушка, спрыгнув с кровати, накинула халат и вышла в гостиную. В ней оказалась только Михаэлла, читавшая томик по колдомедицине и не обратившая внимания на дочь декана.       Кира быстро пошла в кабинет отца. Но остановилась в дверях. Северус Снегг стоял за своим столом для алхимии и варил сразу два зелья. Кира сразу определила, что зелья крайне сложные — отец даже не обратил внимания на появление дочери. Девушка тихо и быстро прошмыгнула в кресло у письменного стола и, забравшись в него с ногами, стала наблюдать за работой родителя.       — У него эсэйси, — утвердительно сказала Кира.       — Да, у Забини синдром одиночки, — не отрываясь от зелья, подтвердил Снегг.       — Какая стадия?       — Предпоследняя.       — Как думаешь, сколько он протянет? — с надеждой спросила Кира.       — Дочь, у него синдром одиночки больше года. Четвёртая стадия. Он более пяти лет измывается над своим телом, гоняя его в бесконечных тренировках. Летом он без отдыха тренируется более пятнадцати часов в день, не занимаясь ничем другим. Его организм сжигает собственные невосполнимые ресурсы. Кроме того, он находится почти в постоянной социальной изоляции. И это ещё сильнее усугубляет его положение.       — Он пил зелье?       — Да никакое зелье он не пил, ни то, о котором подумала ты, ни то, которое давал ему я.       — А что ты ему давал?       — Успокоительное. Лошадиная доза.       — А почему ты не дал ему то зелье, которое давал мне?       — Кира, доченька, я берёг эти зелья для тебя, ты знаешь, что там, в составе, половину ингредиентов даже мне найти сложно. Я боялся, а вдруг у тебя ещё приступы будут.       — Ну, был один, ну, перестаралась, виновата, — просто ответила Кира, — но мы же снизили нагрузку. И я полноценная здоровая девушка.       — Прости меня, Кира, я не подумал, что, тренируя тебя, я натворю такое…       — Да всё нормально, пап, я сама напросилась, вот и получилось по глупости. Мне это зелье не понадобится, а Блейзу может помочь.       — Не поможет, слишком поздно.       Эти слова обрывали в девушке тонкие нити надежды. Ей очень нравился темноволосый темплар. И сегодня она узнала, что Блейз не проживёт долго. Из глаз девушки потекли слёзы.       Снегг методично, сконцентрировано считал капли, которые добавлял в зелье, машинально перемешивая второе. Жалости к Забини он не испытывал. И считал, что тот сам выбрал такую судьбу. Темплар знал, что такое синдром одиночки, и знал, что себя он доведёт.       — Может, всё-таки можно что-нибудь сделать? — с отчаянной надеждой в голосе спросила Кира. Она не хотела отчаиваться и думать, что Блейз уже одной ногой в могиле.       — Вряд ли, — ответил Снегг, — хотя, если ты будешь держаться от него подальше…       Глаза Киры вспыхнули яростью.       — Я не буду держаться от него подальше, — гордо заявила она, — буду помогать ему, и ты меня не остановишь!       Северус, не мигая, смотрел на дочь. Ещё мгновение назад сильная, гордая и смелая Кира резко сжалась под взглядом отца. Снегг моргнул и вернулся к зельям.       — Берегись его, во время приступа для него все — мишени, — сухо сказал алхимик.       — Но… Ведь весной вернётся Сам-Знаешь-Кто, а если Ордену Феникса не хватит сил, чтобы сдержать натиск?       — Знаю. И Дамблдор знает, поэтому он и собирает сейчас всех, кого может.       — Даже если и так. Блейз — человек войны. Ты сам видел, что он сотворил с двумя падшими гвардами и …       — Откуда ты узнала, что Крэбб и Гойл — падшие гварды?       — Да это видно, ты же меня обучал азам боя. А сам учился у Крэбба и Гойла-старших.       — Это-то да. Но их дети — это всего лишь дети. Они практически не проходили обучения по методике гвардов. Так, азы. Их и ты сделаешь, не напрягаясь.       — Но на войне нужен каждый. Нужно помочь человеку.       — Он не человек, он — больной.       — Пап, ты же сварил много зелья… я уверена, что оно может помочь Блейзу.       — Не поможет, слишком поздно.       Северус Снегг берёг зелье для дочери, да и Забини он не простил за потасовку в гостиной.       Не добившись у отца помощи для Блейза, девушка пожелала ему спокойной ночи и ушла к себе в комнату.

***

      Утром, чувствуя себя разбитым, Блейз вышел из своей комнаты. Слизеринцы, увидев его, тут же затихли.       «Доброе утро», — увидел темплар глаза Киры, сейчас светло-синие.       «Могло быть и добрее», — честно признался Блейз, направляясь к выходу.       «Как ты себя чувствуешь?» — успела кинуть ему мысль девушка.       «Бывало лучше», — последовал мысленный ответ.       Студенты испуганно отходили, уступая Блейзу дорогу. Когда он уже подходил к обеденному залу, позади него раздались шаги. Кто-то старался догнать Забини, тяжело ступая на левую ногу. Блейз мельком взглянул в будущее, где он оборачивается и видит, что к нему подходит Драко Малфой. Поэтому в настоящем он оборачиваться не стал, а просто дождался, когда друг нагонит его.       — Как они? — спросил Блейз вслух.       В пустом коридоре негромкий голос темплара прозвучал, как раскат грома, вызывая у Блейза улыбку — он хотел услышать человеческую речь, а не перекидываться мыслями.       — Жить будут. Помфри их подлечит. Через пару дней будут как огурчики…       — Зелёные и в пупырышках? — улыбнулся Блейз.       — Угу. Блейз, ты их первоклассно отделал.       — Сам доволен, — улыбка Забини превратилась в злой оскал.       — Тебя боятся, как огня. В какой-то момент показалось, что ты их сейчас голыми руками на куски разделаешь. Даже на пятом курсе, когда ты с семикурсником повздорил, ты выглядел слабее.       — Да, проблема у меня, Драко, — Блейз остановился и посмотрел в серые глаза друга.       — Да уж понятно, что не радости, — ухмыльнулся Драко.       — Синдром одиночки у меня, — сухо сказал Блейз.       — Эсэйси? Быть не может, — испугался за друга староста.       — Ещё как может, — поник головой темплар.       — И как давно?       — Больше года. Год назад Снегг мне диагноз поставил, когда я семикурснику чуть голову не открутил…       — Да, — погрустнел Драко, — никогда бы не подумал.       — Так вот. На тренировках я сжигаю собственные невосполнимые силы, а если не буду тренироваться, то будут вот такие приходы, как вчера, и я всё равно буду сжигать силы… Хотя приступам всё едино, тренируюсь я или нет…