Гарри Поттер и месть Некроманта

      За окном Больничного крыла медленно поднималось солнце. Леккс долго тёр покрасневшие от бессонной ночи глаза и смотрел на рассвет. Рядом с ним беспокойно спала Гермиона. Она много ворочалась во сне, и Дизлеспи прекрасно знал, что снилось девушке, по какой причине она раз за разом вздрагивала. Пока он смотрел в окно, Грейнджер дёрнулась так сильно, что скинула одеяло на пол. Укрыв девушку, Леккс хотел было провести тыльной стороной ладони по её щеке, но резко, будто обжёгшись, отдёрнул руку и сильно изменился в лице. Зажмурившись, парень сжал флейту так, что тонкий инструмент начал поскрипывать.       Он долго стоял, сипло дыша, но никак не мог взять себя в руки. Лишь когда за спиной скрипнула дверь, на губы Леккса скользнула привычная грустная улыбка. Невилл ободряюще положил ему руку на плечо и тихо, чтобы не разбудить Гермиону, сказал:       — Доброе утро.       — Доброе, — переборов себя, сказал Леккс.       — Как он?       — Без изменений, Нев. Ты не видел Рона? — флейтист стал машинально ощупывать цепочку на шее, будто боялся, что она сейчас порвётся.       — Всё ещё рвёт и мечет. Он утром наткнулся на Глока, но Дана его вылечила.       — Ясно. Вижу, не он один. — Леккс кинул взгляд на друга, тяжело опиравшегося на кровать Гермионы.       — Это… Это не важно, — пробормотал Невилл.       — Не вопрос. Будет нужно — обращайся, — не стал допытываться до него флейтист.       — Леккс, ты едва на ногах стоишь, иди поспи.       — Спасибо, а студенты?       — Девчонки обещали помочь…       — С нас причитается, — Леккс зевнул.       Гермиона открыла глаза. Лонгботтом тяжело опирался на изголовье её кровати, а Дизлеспи, зевая, стоял рядом.       — Гарри, — было первое, что сказала девушка. Её взгляд будто прирос к Поттеру.       Всё такой же бледный, казалось, он даже не пошевелился за ночь.       — И тебе доброе утро, — ответили друзья.       — Угу.       — Гермиона, всё будет хорошо, — Леккс, зевая, пошёл в гостиную.       — Спасибо тебе большое, — успела сказать ему девушка.       — Не за что, — не оборачиваясь, ответил флейтист.       — Он прав, Гарри справится, — Невилл ободряюще положил руку на плечо Гермионы, — он из каких только переделок ни выбирался.       Прошло несколько минут, девушка, не отрываясь, смотрела на Гарри. Невилл не знал, как приободрить её, поэтому просто стоял и надеялся, что она найдёт необходимую поддержку в его молчаливом присутствии. Дверь тихонько скрипнула, и вошла Сьюзен Боунс. Заметив её, Невилл попытался уложить свои непричёсанные волосы.       — Мадам Помфри, это я, — сказала пуффендуйка выглянувшей медсестре.       — Хорошо-хорошо, Сьюзен. Занимайся, — кивнула ей Поппи и исчезла в своей комнате.       — Невилл, ты ранен? — обеспокоенно спросила она, увидев гриффиндорца.       — Доброе утро! — улыбнулся ей Невилл.       — Я видела, как с утра Элла лечила Дариуса, — краснея, сказала Сьюзен, до которой обрывками дошла история про вчерашнее столкновение студентов. — Это не ты?       — Да он сам случайно на нас с Роном наткнулся, — признался Невилл.       — Дай я посмотрю, что он там на тебя наколдовал, — уже намётанным глазом студентка-колдомедик увидела, что Невилл морщится от боли, когда переступает с ноги на ногу или поворачивает голову.       Невилл нехотя стянул мантию. На рубашке были видны кровавые следы от пары ссадин, а когда гриффиндорец снял майку, Гермиона заметила несколько здоровенных синяков.       — Так, — взглядом заправского колдомедика осмотрела его Сьюзен, — сейчас…       Она быстро произнесла несколько заклинаний, указав палочкой на синяки, и протянула ему склянку:       — Пей.       — Спасибо, — Невилл махом влил в себя зелье, — большое.       — Не за что, — улыбнулась девушка. — Я пойду, остальных проведаю.       Братья Криви радостно восприняли новость, что могут быть свободны, и, сказав, что непременно ждут Гарри к ужину в Большом зале, мгновенно исчезли из лазарета. А слизеринцы в один голос запротивились.       — Не хочу, чтобы меня лечила какая-то пуффендуйка! — заявил один.       — Ты хоть заклинания лечащие знаешь? — поддержал его другой.       На глазах Сьюзен появились слёзы. Мало ей было однокашников, которые травили её за тёплые отношения с Невиллом. Так теперь ещё какие-то слизеринцы сомневаются в её способности обработать их раны. Невилл не смог вытерпеть подобного отношения к своей подруге: выхватил палочку и, громко ступая, подошёл к ним.       — А хочешь, я сейчас сделаю так, что тебя и в Святом Мунго не залатают, слизеринец?! — излишне громко спроси он, страшно сверкая глазами.       — Невилл Лонгботтом! — возмутилась мадам Помфри. — Я и так пошла навстречу вам, разрешив прийти к мистеру Поттеру в непредназначенное для посещений время! Но это не значит, что вы можете тут беспрепятственно размахивать палочкой! Тем более угрожая больным!       — Профессор Помфри, Невилл за меня заступился! Не наказывайте его, пожалуйста! — попросила Сьюзен, умоляюще глядя на колдомедика.       Смерив обоих студентов тяжёлым взглядом, медсестра молча удалилась в свою комнату. Подростки обменялись взглядами и улыбнулись.       — И скажите «спасибо», что я не злопамятная, а то стала бы вас лечить самыми противными на вкус зельями, — повернулась обратно к слизеринцам студентка-врач.       Серебристо-зелёные подумали, решили, что больной здоровому не соперник, и не стали нагнетать обстановку. Сьюзен, знавшая клятву Гиппократа, старалась лечить их по возможности безболезненно, загнав свои эмоции глубоко под силу воли.       — Ну вот, а вы скулили, — не удержалась напоследок она и направилась к трём когтевранцам.       — Как ты себя чувствуешь, Гарольд? — спросила она у парня с забинтованной головой.       — Да ничего, только уши чешутся, — улыбнулся тот.       Пока Сьюзен отрабатывала способы лечения лёгких и средних магических травм, в Больничное крыло вошёл директор.       — Поппи, принимай пополнение, — сказал Дамблдор и привычным жестом прилевитировал ещё пятерых студентов. — Слизеринцы поспорили с когтевранцами.       — Я помогу, — Сьюзен тут же подошла к новоприбывшим.       Дамблдор разложил раненых студентов по свободным кроватям и сел рядом с Грейнджер:       — Ты плохо выглядишь, девочка моя, может, тебе стоит позавтракать?..       — Нет, я хочу быть с Гарри, когда он очнётся, — упрямо ответила Гермиона.       В Хогвартсе начинался новый день, полный забот и для учеников, и для учителей. Студенты, которые успели быстро позавтракать, вышли прогуляться — Дамблдор, смотря, как у озера бегают первокурсники, сам погрузился в воспоминания. Тёплые воспоминания, как около того же камня он впервые подошёл к Элфиасу Дожу, в одиночестве сидевшему над шахматной доской. Он настолько ушёл в собственные воспоминания, что не заметил, когда в Больничном крыле появилась Джинни.       — Доброе утро, — поздоровалась она со всеми. — Как Гарри? — она поставила на тумбочку между кроватями тарелку с бутербродами и чашку чая. — Леккс сказал, что ты не отойдёшь от Гарри, и просил принести тебе пожевать…       — Спасибо большое, — кивнула Гермиона, но даже не притронулась к еде.       — Рон по-прежнему злится, — горько вздохнула Джинни.       Дамблдор посидел ещё пару минут — на какое-то мгновение старосте показалось, будто он ожидает, что Гарри вот-вот придёт в себя, но, видимо, не дождался и пошёл по своим делам, оставив девушек наедине с Поттером.       Среди звуков Больничного крыла, где проснувшиеся пациенты начинали разговаривать с однокашниками, отвечали на вопросы медсестры и её помощницы, повисло неудобное молчание. Гермиона одна из немногих знала, что Джинни всё ещё «сохнет» по Гарри. На глазах старосты у них с Дином отношения как-то расшатывались. Сначала Гермиона думала, что это влияние хаоса в школе. Оказалось, нет. Причиной их размолвок был Рон Уизли, который лез в их отношения, и Гарри Поттер, который до сих пор очень нравился Джиневре. Гермиона поняла, что ревнует парня.       — Он тебе нравится. С тех пор, как вы получили отдельные комнаты, вы стали ещё ближе, — глядя на Гарри, сказала Джинни, будто почувствовав мысли подруги.       — Да, — кивнула Гермиона прежде, чем поняла, что это не самый лучший ответ ни в данной ситуации, ни вообще.       Джинни отвернулась от неё и несколько раз быстро провела рукой по лицу. Было видно, что ей непросто взять себя в руки.       — Он выздоровеет, — стараясь не смотреть в глаза Грейнджер, Джинни кинула взгляд на Гарри, — обязательно выздоровеет, — быстрым шагом она вышла из Больничного крыла.       Гермиону, очень плохо спавшую ночью, клонило ко сну. Не отпуская руки Поттера, она положила голову на его кровать и моментально провалилась в смутную дремоту.       Там, во сне, Джинни встречалась с Гарри, но это было не так важно, важно было то, что Гарри был здоров, он улыбался и смеялся.       Разбудили девушку стоны боли.       — Гарри! — испугалась она.       На её крик тут же прибежали Сьюзен и мадам Помфри. Подальше, стараясь не мешать, стоял Невилл. Остальные пациенты испуганно замолчали.       Стоны стали громче, хотя Гермионе казалось, что это невозможно. Гарри дёрнул плечом, но тут же зашипел от боли и застыл. Едва он сделал чуть более глубокий вдох, как тут же закашлялся и начал надсадно хрипеть.       — Гер…она… — разобрала она сквозь хрипы.       — Я здесь, Гарри, я здесь, — из глаз девушки снова хлынули предательские слёзы.       Она сильнее сжала руку, но ладонь Поттера оставалась прохладной на ощупь.       — Род… Да…ор, — старался выговорить что-то Гарри.       — Поттер, помолчите, пожалуйста, — сказала Поппи, — сейчас вам станет легче, — она влила в него какое-то зелье.       — Да…дор, — пытался звать кого-то парень.       — Директор приходил вас проведать, и не один раз, думаю, он будет рад узнать, что вы пришли в себя, — поняв, кого требует пациент, кивнула медсестра.       Поттер умоляюще посмотрел на Гермиону.       — Нет, Гарри, Дамблдор подождёт, ты всё равно не сможешь ему толком ничего сказать.       Гарри смирился и перестал активно звать директора. Гермиона вспомнила, что Снегг оставлял бутыль с зельем.       — Гарри, Снегг сказал выпить всё, — подхватывая кубок, девушка отстранила мадам Помфри.       Поттер странно морщился левым уголком губ и правым глазом. Но послушно глотал зелье.       — Ред…кая… дрянь, — с трудом выговорил он.       — Как вы себя чувствуете? — спросила медсестра.       — Жи… Бу…ду, — ответил парень и улыбнулся левым уголком губ.       — Видимо, сильное сотрясение, — отметила мадам Помфри, — не до конца восстановилась мышечная моторика.       Зелье вернуло Гарри вид живого, хотя и бледноватого человека. Хрипы стали заметно тише, и он смог нормально улыбаться.       — Гер…мио…на, — уже бойче сказал больной, — ты… была?       — Да, мистер Поттер, мисс Грейнджер не отходила от вас ни на минуту, — догадалась мадам Помфри.       Гарри благодарно улыбнулся девушке.       — Здесь были многие ваши друзья, — рассказывала Поппи, — а сейчас здесь ещё и мистер Лонгботтом. Сьюзен, я отойду, а ты посмотри пока за порядком, хорошо? — медсестра не стала мешать подросткам, тем более, что всё, от неё зависящее, она уже сделала.       — Нев, — улыбнулся Гарри, — ребя…та?       — Всё в порядке, — ободряюще улыбнулся Невилл. — Рад, что ты очнулся.       — Мы про…игра…ли? — спросил он.       — Да, Рон до сих пор кипит…       Поттер не стал отвечать, он прикрыл глаза, но тут же резко их открыл и посмотрел на Гермиону.       — Ты ус…тала, пло…хо выг…дишь… — он силился сказать что-то ещё, но…       — Нет, я останусь, я хочу быть с тобой, — покачала головой девушка.       Сил спорить у Гарри не было, и он закрыл глаза.       — Поспи, — сказала Гермиона.       Это было последним, что слышал парень перед тем, как провалиться в сон.       Проспав до вечера, Гарри почувствовал себя намного лучше. Рядом раздавалось мерное посапывание Гермионы — она сидела на стуле, положив голову на кровать. Даже во сне она не отпустила руку парня.       Гарри старался не шевелиться, чтобы не разбудить девушку. Но прошло не больше получаса, как в лазарет вошёл Дамблдор.       — Здравствуй, Гарри, — тихо сказал он. — Как ты себя чувствуешь?       — Терпимо, профессор, я…       — Гарри, — сонно заозиралась Гермиона. — Ой, здравствуйте, профессор Дамблдор.       — Альбус, — поприветствовала гостя мадам Помфри.       — Поппи, Гарри очнулся, ты осмотри его и выписывай.       — Но, Альбус, мальчик упал с такой высоты! Чудом жив остался!       — Я тебе точно говорю, осмотри.       Осмотр не выявил у Гарри никаких тяжёлых травм — только синяки и ушибы.       — Это чудо! Невозможно! Поразительно! Такая высота и только лёгкие травмы! — твердила медсестра. — Поттер, как вы себя чувствуете?       — Нормально, только такое чувство, будто тело не моё. Руки какие-то короткие, колени на разном уровне…       — Вот, Альбус! А ты — выписывай! Не могу я его выписать, Гарри требуется лечение.       Дамблдор, слегка улыбаясь, попросил:       — Гарри, разомнись, пожалуйста, немного.       Ловец послушно, хоть и через боль, помахал руками и улыбнулся шире:       — Уже лучше!       — Поппи, завтра он будет как новый! — пообещал ей Дамблдор. — Под мою ответственность, пожалуйста.       Мадам Помфри взглянула на Гарри:       — Мисс Грейнджер, приведёте завтра мистера Поттера на осмотр — сам он ни за что не явится.       — Конечно, мадам Помфри, — обещала Гермиона.       Когда они выходили из Больничного крыла, им навстречу шли Леккс и Дана Хорнер. Леккс провожал подругу в лазарет, где она проходила практику, и попутно хотел ещё раз навестить старост. Обрадовавшись, что Гарри уже выписали, Дана снова подтвердила, что это чудо, а Леккс лишь тихо улыбался.       — Гарри, думаю, нам есть, что обсудить, — тихо сказал Дамблдор.       — Конечно, профессор, — ответил Поттер и посмотрел на Гермиону.       — Я буду в гостиной, — поняла она.       Незаметно для девушки Гарри кивнул Лекксу и, получив ответный кивок, пошёл с директором.       Идти по коридорам школы было тяжело — в глубине души Поттер признавал, что от пары дней в Больничном крыле он не отказался бы. Миновав горгулью, студент и директор оказались в кабинете. Усадив Гарри, Дамблдор быстро обошёл стол и, сев в кресло, соединил кончики пальцев вместе, приготовившись внимательно слушать.       Парень не знал, с чего стоит начать. И молча смотрел на директора. В груди под болью в ушибленных рёбрах появилась боль, похожая на ту, что грызла его летом. Боль от такой встречи с родителями.       — Чаю? — очень участливо спросил Дамблдор и, не дождавшись ответа, обернулся к камину.       — Спасибо, профессор, — ответил Гарри.       — Гарри, я понимаю, что ты чувствуешь, но я стараюсь тебе только помочь…       В голове студента пронеслись смутные образы встречи с родителями и странной девушкой-призраком, у которой менялись глаза. «Не говори обо мне Дамблдору…» — молнией пронеслось в сознании Поттера.       — Гарри? — попытался вернуть его в реальность директор.       — Я умер, — спокойно начал рассказывать Гарри.       — Временно, — понимающе кивнул Дамблдор.       — И… — Гарри всхлипнул, — увидел родителей… хп… Сириуса… и… и… Римуса.       — Я понимаю, как тебе больно, — Альбус протянул ему чашку.       Гарри неспешно пил чай, каждый глоток приносил спокойствие в душу Поттера. Отчуждённость к происходящему.       — Сириус сказал, тут такой кошмар заваривается, что им пришлось вмешаться, — уже спокойнее сказал Гарри, — отец просил передать вам, что это будет ужаснее хоркруксов.       Дамблдор вздрогнул, и Фоукс, спавший на жёрдочке, проснулся и внимательно посмотрел на директора. Гарри глубоко вздохнул, готовясь к дальнейшему разговору. Если раньше он слушал то, что ему говорил Дамблдор, то сегодня настал день, когда он будет задавать вопросы и получать на них ответы. Полные ответы.       — Что такое хоркрукс, профессор?       — Чёрная, страшная магия.       — Профессор Дамблдор, я могу получить более полный ответ?       Дамблдор смотрел на Поттера. Сколько раз он сидел в этом кабинете? Сколько раз он задавал вопросы, на которые было страшно отвечать. И сейчас в очередной раз. Но этот раз полностью отличался от предыдущих.       «Дальше откладывать некогда», — решился директор.       — Старею я, Гарри, — вдруг признался Дамблдор, — старею.       Гарри смотрел на мага и только сейчас задался вопросом: а сколько лет Дамблдору? Сейчас он и вправду выглядел очень-очень старым, немощным стариком.       — Хоркруксы. Я один из немногих магов, знающий о них правду. Хоркрукс — очень древняя чёрная магия. Страшный, ужасный ритуал позволяет в момент убийства отделить часть души убийцы и запечатать её в материальном предмете, — рассказал Дамблдор. — Это один из способов обхитрить смерть.       — И Волдеморт сделал такой хоркрукс? — испуганно спросил Гарри.       — Я боюсь, что не один, — Дамблдор вздохнул и нехотя продолжил: — Один ты точно уничтожил на втором курсе.       — Дневник Тома Риддла.       — Да.       Ответ, которого добивался Гарри, оказался таким жутким, что ему стало страшно. Волдеморт убивал людей, чтобы разделить свою душу и сохранить её части в предметах.       — Мама сказала, что главное оружие против Волдеморта будет лежать там, где всё началось, — рассказал он следующее послание. — Как это понять?       — Гарри, всё остальное было сказано только для тебя, я готов тебе помочь, но это не значит, что мы сейчас легко разгадаем все послания. Я не знаю, что это значит, — Дамблдор устало выдохнул.       — Сириус сказал, что последний, связанный клятвой, найдёт способ выполнить эту клятву в собственном имени.       — В любом ордене есть хранители, оберегающие тайны ордена, видимо, какой-то из орденов канет в лету…       Гарри начало раздражать это спокойное, немного отчуждённое незнание Дамблдора. Если ответы не знает даже он, то как ему, Поттеру, их искать?       Альбус Дамблдор молчал, ожидая следующей подсказки.       — Римус сказал, что помощь я найду там, где двое не пожалели себя ради друга. Если бы он сказал трое, я пошёл бы проверять Визжащую Хижину, а так я даже не знаю, с какой стороны подступиться к вопросу. Помогите мне, директор, — Поттер беспомощно посмотрел на мага.       — Я не знаю, Гарри, эти подсказки даны тебе. Я обещаю, что приложу все усилия, чтобы помочь тебе, но сейчас я так же, как и ты, не понимаю, что скрывается за этими словами.       — Хорошо, профессор, — признание Дамблдора странно успокоило Гарри. — Что сейчас делает Волдеморт?       Директор снял очки-половинки и по-стариковски потёр лицо:       — Он продолжает свою деятельность — появляется то тут, то там. Я думаю, он ищет то, о чём написано в «Летописи Инквизиции». С помощью сапога-портала он неуловим.       — И вы по-прежнему не знаете, что он ищет?       — Да, Гарри. Инквизиторы идут на контакт крайне неохотно. Я боюсь, мы узнаем, что он ищет, только тогда, когда он найдёт это, — вздохнул Дамблдор.       Гарри молчал и думал: «И всё же, сколько лет директору? Что же это за подсказки, что даже он не может сходу их трактовать?»       — Гарри, это всё, что тебе сказали? — спросил маг.       В животе Поттера чувство голода потеснилось, и его место заняло другое. Сейчас он будет впервые врать Дамблдору. Почему-то ему казалось, что слово той прозрачной, незнакомой ему совсем молодой женщины, её призрака, у которого менялись глаза, гораздо значимее, чем незнание Дамблдора о ней.       — Да, профессор, это всё, — склонив голову, уставился в пол Гарри.       — Гарри, у нас не так много времени, я постараюсь помочь тебе разобраться в том, что ты узнал, — Дамблдор ободряюще улыбнулся. — Ты всегда можешь обратиться ко мне или к любому члену Ордена Феникса за советом или помощью.       — Спасибо, профессор, — сказал Поттер и пошёл к двери, но потом остановился и оглянулся.       — Да, я ещё чем-то могу тебе помочь?       — Не совсем мне… — Гарри замялся. — Нельзя ли Гермионе как-нибудь на выходные вырваться домой?       — Нет, — ответил Дамблдор, — дело не том, сколько сил потребуется для этого — сейчас в Англии спокойно. А в том, что тогда этого начнут требовать все ученики…       — Я понимаю, профессор, — кивнул парень. — Ещё раз спасибо вам.       — Не за что, Гарри.       Поттер открыл дверь, когда Дамблдор произнёс:       — Гарри, мы каждую минуту получаем ответы на вопросы. Когда придёт время, ты сам всё поймёшь.       Тот кивнул и вышел.       Глядя на дверь, Дамблдор очень тихо и грустно произнёс:       — Старею…       У горгульи, закрывающей вход в кабинет директора, стояли двое гриффиндорцев и тихо говорили.       — Леккс, Невилл, — увидел друзей выходящий из обители Дамблдора Гарри.       — Здорово, а мы тут тебя ждём.       — Ну вот он я, пошли! — Гарри улыбнулся, и они втроём направились в Гриффиндор.       — Гарри, это не моё дело, но ещё раз так напугаешь Гермиону — я тебя сам прибью, — отчётливо сказал Леккс.       — Как она? — спросил Гарри.       — Я не видел её с тех пор, как мы зашли в гостиную, — ответил Невилл. — Гермиона сразу же побежала к себе.       Они остановились у картины, закрывающей запасной вход в гостиную Гриффиндора. Дверь за картиной вела сразу в «предбанник» старост.       — Я тут войду, хорошо? — тихо спросил Гарри.       — Без проблем, — кивнул Леккс, — мы скажем ребятам.       Гарри чуть ли не бежал к себе в комнату. В ней у окна стояла Гермиона. Как только он закрыл за собой дверь, девушка бросилась к нему. Два кулачка ударили его в грудь.       — Ты! Как ты мог! — девушка рыдала и продолжала бить его. — Лучше бы тебя Снегг в котле утопил! Ты — самая бессердечная скотина, Поттер! Ты хоть представляешь, как я за тебя перепугалась?! Ты! Ты хоть знаешь, сколько я ревела у твоей кровати?! Ты хуже дементоров!!!       Гермиона захлебнулась рыданиями и продолжила усердно колотить грудь Гарри. А потом Гарри крепко прижал её к себе. Так, что она уже не могла размахнуться. Девушка уткнулась в грудь парня между двумя своими кулачками и плакала.       — Гермиона, солнышко моё, я здесь, я рядом, я здоров, — как мог, успокаивал он кареглазую ведьмочку. — Прости, что так тебя напугал.       В ответ девушка стала плакать ещё сильнее.       — Ну, успокойся, солнышко, моя маленькая, — тихо шептал ей Гарри.       Они простояли больше часа, прежде чем Грейнджер успокоилась. А потом они просто обнимались, Гермиона ещё всхлипывала, и Гарри запретил себе мучиться вопросами, на которые он не знал ответов, и ответами, к которым он не знал вопросов.