Гарри Поттер и месть Некроманта

      Едва дверь за Гарри Поттером закрылась, Дамблдор устало вздохнул и тихо, тоскливо повторил:       — Старею…       Фоукс внимательно смотрел на директора глазами-бусинками. В камине за спиной Дамблдора потрескивал огонь, навевая грустные воспоминания и плохие мысли.       Альбусу было тяжело признать это даже перед самим собой, но иногда на его плечи ложилось слишком многое — ответственность за Орден, за студентов, заботы по школе… В такие моменты, как сейчас, Дамблдора начинала одолевать старость — не хватало никаких сил, ни моральных, ни физических, чтобы перебороть ситуацию.       «Что же это может быть — страшнее хоркруксов?» — мучился он над предложенной ему загадкой.       Прошло немало времени, прежде чем он связался с Крокером через сквозное зеркало. Несмотря на то, что вечер только начался, директор невыразимца разбудил.       — Минуту, — попросил Эдмунд, с силой проведя ладонью по лицу. — Внимательно слушаю.       Дамблдора поражала способность Крокера к резкому переходу от сна к бодрствованию — директор даже в самый расцвет своих сил не мог похвастаться таким контролем над организмом.       — Мне нужен полный отчёт о поведении вампиров, — приказал Альбус. — Максимум завтра утром, — сжалился он над невыразимцем после кратких раздумий.       — Будет, — кивнул Крокер, и его лицо растворилось в сквозном зеркале.       За Гарри Дамблдор почти не переживал. Место встречи, где побывал подросток, не могло сильно навредить его физическому здоровью — в своё время Дамблдор тоже побывал там, а на следующий день уже стоял напротив Геллерта Гриндевальда, мучаясь лишь одним вопросом — как трактовать и использовать ту фразу, что он услышал день назад в состоянии клинической смерти…

***

      Вопреки ожиданиям Дамблдора, в понедельник Гарри не чувствовал себя как заново рождённым. Тело Поттера никак не хотело признавать душу хозяина. Длительные разминки каждое утро стали для Гарри настоящей пыткой — любое движение приносило боль, раз за разом заставляло вспоминать произошедшее. Гермиона очень переживала за Гарри и по утрам чуть ли не за шкирку тащила друга к медсестре, терроризировала будущего колдомедика Дану вопросами, читала редкую учебную литературу, но ничего не могла поделать — Дана не знала, как можно помочь Гарри, а мадам Помфри хоть и морщилась, но каждый раз отпускала его после ежедневного осмотра.       Отношения с Роном, который так остро переживал поражение, улучшить не удавалось — пуффендуйцы при каждом удобном случае напоминали ему о неудаче, уничтожая то хрупкое равновесие, которое успевал построить Поттер. Рон воспринимал их издёвки особенно близко к сердцу и с Гарри общался немного холодновато, считая того «наполовину виноватым» в проигрыше команды. Падение ловца гриффиндорцев часто приводили как знак некомпетентности капитана.       — Да от такого командира ловец пытался во время игры сбежать! — не раз повторял Глок в краснеющее лицо Уизли.       — Причём прямо на тот свет! Видать, ты настолько хреновый руководитель, что команда выбирает смерть взамен твоего капитанства! — добавлял Нотт, вратарь слизеринцев.       — Какой же бездарный капитан, если игроки готовы с мётел спрыгивать, лишь бы не выполнять его идиотские команды! — поддакивала Меган Джонс.       Рон, которого такие слова пробирали до костей, тут же лез в драку, и чаще всего их переругивания с Глоком заканчивались очередной потерей баллов и бурчанием капитана на ловца, когда они оказывались в гостиной.       На фоне остальных распрей факультетов постоянные стычки команд по квиддичу выглядели чем-то само собой разумеющимся — в школе продолжались ежечасные столкновения: студентам уже даже не требовался повод, чтобы замахиваться друг на друга палочками. Их постоянные драки не давали никакого отдыха никому — ни другим студентам, ни старостам, ни мадам Помфри, ни преподавателям.       Гермиона очень беспокоилась о Гарри: с тех пор, как он упал с метлы, он постоянно о чём-то думал, причём настолько сосредоточенно, что временами выпадал из реальности даже во время занятий. Снегг язвил по этому поводу, Лингстен злился, Шаха это пугало, Артура Уизли расстраивало.       — Гарри, — позвала его вечером в гостиной Гермиона, надеясь, что он откликнется.       Гарри молчал и сосредоточенно смотрел перед собой.       — АМИГО! — рявкнул ему на ухо Рон, решивший, наконец, забыть обиду.       Когда же Гарри не отреагировал даже на это, Грейнджер положила ему руку на плечо и внимательно вгляделась в лицо. На секунду ей показалось, что Гарри окаменел, как жертвы василиска на втором курсе.       «Где же всё началось? Когда? Что послужило причиной, толчком? Что? Рождение Тома Риддла? Его решение стать Волдемортом?..» — Гарри настолько глубоко ушёл в свои мысли, что перестал замечать, что происходит вокруг него.       — Ты чего, неужели так сильно обиделся? — расстроенно спросил Рон. — Да ладно тебе, там разница чуть больше, чем в сто очков, отыграем! — он хлопнул друга по плечу.       «Или дело не в нём. Тогда где родился я? Где началась моя история? В госпитале Святого Мунго? В Годриковой Лощине? А может?.. Не знаю. Теперь друзья, почему двое, почему не трое? Почему не трое? Там, где двое не пожалели себя… Визжащая хижина? Нет. Там их было трое — и все трое стали анимагами. Тогда где это? Кто двое? Мои мама и папа? Тогда почему ради дружбы? Отпадает. Кто и где?.. — мучился Гарри вопросом. — Не знаю… ничего не знаю. Слизнорт ещё тут появился. Кто он? И где он сейчас? И какой правды я должен от него добиться? Тут хотя бы понятно как. Надо будет позаимствовать у Снегга сыворотку правды… Слизнорт… Интересно, что такого у них с Дамблдором, что директору лучше не знать о моих поисках?»       Перед глазами раз за разом появлялась картина купола, разделённого радужным огнём и стоящих за ним призраков. Поттер не ожидал от своей памяти такого, но помнил всю «встречу» в самых мельчайших подробностях — вплоть до того, сколько раз светлели глаза у незнакомой ему молодой женщины. Боль в плече, по которому хлопнул Рон, заставила Гарри отвлечься от мыслей.       — С возвращением! — обрадовался Уизли, когда Гарри очнулся от раздумий. — Ты это, извини, я переборщил немного с квиддичем…       — Да ерунда, Рон, отыграемся, — хлопнул того по плечу Поттер, которого мало интересовал квиддич. Особенно на фоне подсказок, которые занимали теперь почти всё его внимание.       — Конечно, Гарри, легко! — просиял друг. — Расскажешь, что тебя так грызёт?       — Да это, видимо, последствия падения, — соврал Гарри, решив, что не стоит посвящать друзей в эту проблему.       — А мадам Помфри говорит, что с тобой всё в порядке и это настоящее чудо, — сказал Леккс.       Он сидел рядом с Даной Хорнер и, как казалось Гермионе, старался почаще смотреть на свою сестру, гоняющую плюй-камни. Каждый раз, когда Леккс поворачивал голову, он видел не только сестру, но и Дану, воспринимавшую это как молчаливый комплимент. Она на каждый взгляд флейтиста отвечала приятной улыбкой. Несколько раз она поправляла свои длинные золотистые локоны, привлекая внимание парня.       — Ребята, со мной всё будет в порядке, — Гарри искренне зевнул и, попрощавшись со всеми, отправился к себе в комнату.       Спать он не лёг и, почувствовав лёгкий укол совести, сел за стол и достал блокнот. Ещё раз перечитал всё, что сказали ему призраки. Каждое послание было размечено различными знаками — вопросами, восклицательными, некоторые слова, которые Гарри считал наиболее важными, были обведены в кружки по сотне раз.       Такой концентрации внимания Гарри от себя не ожидал. Он гонял свои воспоминания в голове по кругу, стараясь, чтобы ничего не было упущено — ни слова, ни мимики, ни движения, ни звука. И всё равно с каждой минутой размышлений задачи казались всё более и более сложными. Гарри впервые почувствовал разочарование в директоре. Дамблдор, всезнающий Дамблдор, всегда готовый помочь, подсказать, подбодрить, оказался бессилен перед «предсказаниями». Гарри даже несколько дней не хотел в это верить. Это казалось чем-то в корне неправильным — Дамблдор и вдруг чего-то не знает.       Гарри перелистнул страницу и посмотрел на список:       • Дом, где родился Волдеморт.       • Место, где Том Риддл решил «улучшить» мир. Где?       • Годрикова Лощина. Дом родителей. Если я…       Дальше Гарри читать не стал. Он не знал, что делать, с какой стороны подойти. С какой загадочной фразы начать? Поттер не знал, какая задача важнее. Может, стоит сначала найти оружие? Или то, что поможет? А, может, Слизнорта? Вдруг без этой помощи нельзя достать оружие. Или только с помощью оружия можно добиться правды от Горация. Или, как вариант, найти этого человека, и вдруг он поможет разобраться, где искать остальные вещи? Если это, конечно, вещи, а не что-то иное.       Ощущение полной бесплодности поисков сводило Гарри с ума. Первой бредовой идеей ему показалась мысль спросить у Дамблдора, кто такой и где искать Горация Слизнорта. Почему он посчитал, что слово той девушки, совсем молодой, важнее знания Дамблдора о том, что нужно найти этого человека? В какой-то момент Гарри даже встал, чтобы идти к директору и покаяться ему в сокрытии такой, может быть, очень важной информации. Но его остановила Гермиона.       — Гарри, я увидела свет и подумала, что ты не спишь, — сказала она, переступая порог.       — Привет, — невпопад ответил Поттер, стараясь незаметно убрать блокнот в ящик письменного стола.       — Гарри, с тобой в последнее время что-то происходит, я… — девушка заглянула в его глаза, зелёные, в которых ещё метались, как загнанные, мысли.       — Гермиона, — Гарри смотрел на девушку так, будто в первый раз видел.       Это помогло ему отвлечься от мыслей. Девушка была красива. Её лицо с мягкими чертами, чуть вздёрнутый носик, карие, такие близкие сейчас глаза, в которых читалось искреннее беспокойство за него. Она была его спасительницей. Гарри было стыдно признаться, но в мыслях о девушке он прятался от терзающих его дум.       — Ты когда-нибудь делала выбор? Ну, такой, чтобы или да, или нет? — вдруг спросил Гарри. — Решала, что важнее, то или это, зная, что от чего-то придётся отказаться навсегда?       Гермиона долго удивлённо смотрела на парня, не понимая, почему он задаёт такие вопросы.       — Ну да, когда выбирала предметы для изучения, — сказала она неуверенно, чувствуя, что это не совсем то, что подразумевал Гарри.       Тот слабо улыбнулся и спросил:       — Ты жалела о выборе?       Девушка смотрела на него ещё дольше, чем в первый раз. Потом подошла и поцеловала парня.       — Думаю, это тебе нужнее, чем мой ответ, — улыбнулась ведьмочка, устраиваясь на коленях Гарри.       Девушка не ошиблась. Поцелуи быстро вынесли из головы Поттера тяжёлые мысли, зато привнесли другие, наказанием за которые была бы в лучшем случае потеря полусотни баллов.

***

      Ещё день прошёл в мучительных поисках ответов. Но чем дольше Гарри бился над посланиями, тем непонятнее они становились. Так и не добившись ровным счётом ничего, он вновь пришёл в директорский кабинет.       — Профессор Дамблдор, а где Том Риддл решил стать Волдемортом?       — Здесь, в Хогвартсе. Точнее я не знаю, — пожал плечами директор, — думаю, ты знаешь, кому известен ответ на этот вопрос.       Гарри не ответил, лишь тяжко вздохнул — обращаться к алхимику ему совсем не хотелось.       — А где он родился? — продолжал допрос Гарри.       — В своём доме. В смысле, в доме Марволо Гонта.       Это немного обрадовало Поттера — на одно место поисков меньше.       — Спасибо, профессор Дамблдор, — Гарри уже знал, что он будет делать дальше.       Не сверяясь с картой, он быстро шёл по коридорам. В одном из них он увидел странную компанию из трёх человек. Странной эта компания была потому, что увидеть в одном месте слизеринца, когтевранку и пуффендуйца, да ещё и не дерущимися — это было как минимум подозрительно. На подоконнике в параллельном коридоре так, чтобы его не заметила странная троица, сидел Артемис Энтрерри. На несколько мгновений Гарри почувствовал на себе его взгляд. Но когда он посмотрел в сторону пуффендуйца, тот уже снова склонил голову. Гарри не успел дойти и до лестницы, когда позади него раздался сильный грохот и крики боли. Буквально спустя минуту его нагнал Энтрерри. Гарри хотел было его остановить и спросить, что случилось и почему он так быстро куда-то бежит.       На останавливающий жест старосты пуффендуец коротко обронил:       — Не стоит, Поттер, — и, не останавливаясь, побежал дальше.       Долг старосты требовал, чтобы Гарри разобрался в происшествии, но перед встречей с алхимиком он не горел желанием влезать в чужие проблемы — слишком быстро рос ком его собственных.       Топот Артемиса раздавался уже двумя этажами выше, когда в этот коридор выглянула испуганная пуффендуйка — сокурсница Энтрерри — Таня. Оставив произошедшее без внимания и горько вздохнув, предчувствуя что-то неприятное, Гарри начал спускаться в подземелья.       В учебном классе по зельеварению чистили котлы третьекурсники из Когтеврана. Видимо, даже у самых умных бывают проблемы с дисциплиной. Под ненавидящими взглядами Поттер прошёл к кабинету Снегга.       Там грозный зельевар отчитывал Киру Снейпс, пока Гарри не прервал его, постучав в дверь:       — Можно войти, профессор Снегг?       — Вам чего нужно, Поттер? — угрюмо спросил алхимик, всё ещё исподлобья глядя на свою дочь. — Свободны, мисс Снейпс.       «И помни, первое — как можно дальше от Забини, и второе…» — мысленно сказал отец дочери.       «Да, я помню: не трогай — не воняет… — продолжила за него Кира. — Может, будешь с ним помягче?» — спросила она, почувствовав ненависть отца к гриффиндорцу.       Отвечать зельевар не стал, проводив дочь взглядом упрямого человека. Когда захлопнулась дверь, алхимик перевёл взгляд на гриффиндорца.       — Профессор Снегг, — Гарри собрался с духом и спросил, — вы были с Томом Риддлом, когда он…?       От одного упоминания Волдеморта лицо Северуса Снегга стало серым, даже пепельным от ярости.       — Заткнитесь, Поттер! — зашипел он.       «Не сегодня», — вдруг спокойно подумал Гарри. Не сегодня он заткнётся, сегодня ему нужны ответы, и он их получит. Он был готов вытерпеть всё, что сможет высказать ему зельевар, если потребуется, но получить искомую информацию.       Зельевар уловил эту мысль и смирился:       — Пропустим тот момент, когда вы мне рассказываете, как вы умерли, когда упали с метлы, и что было потом. Я взамен не рассказываю, что профессор Дамблдор просил меня помочь вам с этим вопросом. Это сэкономит нам время. Пойдёмте.       Снегг быстро и молча вёл Гарри по знакомым коридорам. Поттера это вполне устраивало — если алхимик сказал, что всё расскажет, значит, расскажет и никуда не денется. Они поднялись к Выручай-комнате. Открыв дверь, Снегг пристально оглядел комнату и сделал приглашающий жест:       — Ищите, Поттер, — с презрением в голосе сказал алхимик, но заходить не стал, а пошёл в сторону лестницы.       На первой ступени он замер, приосанился и, не обернувшись, сказал:       — Пожиратели Смерти тоже начались здесь.       Место, где Том Риддл стал Волдемортом, заинтересовало Поттера. Небольшая комната с круглым столом посередине. Вот за этим столом Том Риддл, хотя, наверное, уже Волдеморт, молодой маг, рассказывал своим друзьям о будущем. Здесь же он ставил метки.       «Интересно, а кто был первым? — думал Гарри, обыскивая каждый квадратный миллиметр комнаты. — А как они восприняли идею про метки?»       Здесь ничего не было. Ничего, что могло бы называться «оружием». Гарри очень долго смотрел на круглый стол с идеальной, будто новой столешницей и представлял себе, как за ним сидели молодые Пожиратели.       «Том сидел, наверное, вон там, напротив входа, так, чтобы видеть входящего… А где сидел Снегг? Долохов? Эйвери? Нотт?»       Вспомнив Пожирателей, Гарри сжал зубы. Но тотчас расслабился и позволил мыслям течь свободно.       «А о чём они говорили? Что думали? Что испытывали? О чём мечтали?»       Гарри сел на тот стул, на котором, как он думал, и сидел лидер будущих Пожирателей Смерти. И внимательно осматривал комнату с этого места.       Поиски заставляли парня думать отчуждённо, он силился вспомнить, в каком порядке стояли Пожиратели тогда, на кладбище. Сейчас, в этой комнате, эта мысль не показалась ему пугающей. Даже, наоборот, он сопоставлял тот круг взрослых магов и стулья в комнате. Гарри не думал, что в его действиях есть какой-то смысл, но не оставлял попыток что-либо найти даже в этой пустой комнате.       «Здесь должен был сидеть Люциус. В школьные годы он, наверное, был похож на Драко. А здесь, наверное, Лестрейнджи. А здесь Долохов или Эйвери, а может, Нотт…»       Он посмотрел на правый от себя стул.       «Здесь сидела бы Гермиона, а с другой стороны Рон, — вдруг пришла в голову Гарри мысль, — там Дин, Джинни, Симус и Лаванда, здесь, ближе, Невилл».       Поттер представил это как наяву. Настолько реально и красочно получилось это видение, что парень даже рассмеялся. Гулкий смех наполнил помещение.       А ведь год назад он, Гарри Поттер, начал точно так же, как Лорд Волдеморт. Собрал друзей и повёл их за своей идеей. Даже место сбора было там же — в Выручай-комнате. В этой иллюзии, что сейчас он и его друзья сидят за этим столом, было что-то такое, чего не мог ухватить Гарри. Он напрягся, представляя, как и о чём он говорил бы с этого места.       «Том Риддл был хорошим оратором? Тогда? Или нет?» — парень сам начал удивляться, как он может так спокойно думать об убийце своих родителей.       Гарри замер. И ещё раз посмотрел на стол. Круглый стол, большой, обычный. Без царапин и каких-либо следов.       Гарри ещё долго думал, сидя в комнате, где началась история самого тёмного мага современности. Или мерил её шагами. Когда Поттер посмотрел на часы, было уже шесть минут одиннадцатого. Ему повезло, что влюблённые парочки обошли сегодня комнату стороной.       — Вряд ли здесь есть то оружие, о котором говорили родители. Но здесь лежало другое оружие, наверняка ничуть не хуже того, что они припасли для меня, — улыбнулся Гарри и направился к себе в комнату.

***

      Учебный процесс был в самом разгаре, студенты временами поглядывали на преподавателей, как на извергов, но работали.       На занятии по трансфигурации Гарри в очередной раз думал, почему Римус сказал, что друзей было двое.       — Профессор МакГонагалл, а мы будем изучать анимагию? — голос Гермионы вывел Поттера из транса.       — Нет, мисс Грейнджер, это очень сложно, да и далеко не всем дано. Я уж не говорю обо всех опасностях, связанных с такого рода магией.       — Но вы же сами… — начал Дин Томас.       — Я природный анимаг, — прервала его преподавательница, — этот дар, как и многие другие, можно развить в себе, а можно и получить от родителей. Я природный зарегистрированный анимаг-кошка. Это, кстати, ещё одно из ограничений анимагии — обязательность регистрации.       «А как же Мародёры?» — подумал Гарри и спросил вслух:       — А что, без регистрации не получается превращаться, профессор?       — Нет, конечно, это простая бумажная волокита. Некоторые выдающиеся личности самостоятельно выучились анимагии и даже успешно её применяли, — сказала МакГонагалл, — забыв при этом зарегистрироваться.       Парня больно кольнуло в сердце. Вот здесь и сейчас у него есть буквально крупинки, осколки от воспоминаний: альбом с фотографиями, вырезанная на дереве картинка да несколько вещей — нож, мантия, карта… А там, по ту сторону жизни, его родители и их друзья стояли, чтобы передать ему какие-то непонятные послания.       «Сам виноват, сам спросил и получил ответ», — поругал себя Гарри.       Они выходили после второй пары Трансфигурации, когда Поттер вдруг остановился:       — Ребята, у меня вопрос появился к МакГонагалл, идите, я догоню.       — Хорошо, — в один голос ответили друзья.       — Будь осторожен, когда пойдёшь в гостиную, — посоветовал на прощание Леккс.       — Спасибо, — кивнул Гарри и пошёл обратно в класс.       Минерва МакГонагалл уже сидела в своём кабинете и заваривала чай, когда к ней постучался подросток.       — Мистер Поттер, заходите. Чай? Печенье? — спросила декан.       — Спасибо, профессор, — кивнул Гарри, и преподавательница достала ещё одну чашку.       — Профессор, а вы знали, что Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю были анимагами, когда учились в школе? — спокойно спросил Гарри, не давая эмоциям овладеть собой.       Минерва долго на него смотрела.       — Они были очень талантливыми молодыми людьми. На третьем курсе они серьёзно заинтересовались анимагией и подослали Римуса, чтобы узнать о книгах на эту тему. Я, конечно, понимала, что такие знания вкупе с их энтузиазмом могут повести за собой необратимые последствия. Но я переживала только за Петтигрю — он был весьма слаб в Трансфигурации. За Джеймса и Сириуса я страха не испытывала — даже если бы они плохо подготовились, им бы повезло, — декан улыбнулась.       — Так вы узнали, что они анимаги, только когда Сириус сбежал из Азкабана?       — Нет. Раньше. Раньше, чем Дамблдор, — Минерва откусила имбирного тритона и запила чаем. — Питер пришёл ко мне в конце третьего курса и рассказал, что стал анимагом.       — Как?! — удивился Гарри.       — Кроме того восхищения, которое он испытывал перед Джеймсом Поттером, был ещё и страх. И этот страх привёл его ко мне. Он покаялся, что стал анимагом-крысой, и боялся, что однажды не сможет превратиться обратно в человека или сгинет в зубах какой-нибудь… кошки, — МакГонагалл улыбнулась.       Гарри сидел, как громом поражённый. Питер не один раз предавал его отца!       — Успокоить его было просто, — продолжила женщина, — я объяснила ему некоторые азы анимагии, и он быстро обвыкся со своим новым талантом. Я, как ты сам понимаешь, была обязана рассказать директору о случившемся. Но Альбус отнёсся к этому спокойно. Даже с радостью. Он и попросил меня сохранить этот секрет. И теперь я передаю эти знания тебе.       Гарри сидел, глубоко задумавшись. Двое не побоялись ничего. Третий струсил. Значит, надо проверить Визжащую хижину — если Римус имел в виду своих друзей, то там будет помощь, о которой он говорил.       — Спасибо вам, профессор МакГонагалл, — улыбнулся Поттер. — Большое спасибо.       — Не за что, Гарри, — улыбнулась в ответ женщина. — Будь осторожнее.

***

      Поздно вечером, когда все уже поужинали и сидели по своим гостиным, в гостиной Гриффиндора Гарри в предвкушении ночного приключения помогал Гермионе усмирить особо раздурившихся младшекурсников.       — Вижу, ты снова в норме? — спросил его Рон.       — Да, — подтвердил Гарри.       Перед посещением Визжащей хижины у него было прекрасное настроение — он верил, что там найдёт ту самую помощь, пусть и не представлял себе, в чём она будет заключаться.       — А как тебе такое? — спросил третьекурсник и сделал заклинание-подножку подходившей к нему девушке-старосте.       — АЙ! — Гермиона чуть не упала.       В последний момент её подхватил Гарри. Девушка заулыбалась, оказавшись в сильных руках парня.       — Стоять! — за шкирку поймал наглеца Леккс. — Сейчас тебя будут судить и приговорят.       «Так хорошо», — улыбалась Гермиона. Они обнимались с Гарри достаточно часто, но вот такие случайности были куда приятнее.       — Предлагаю расстрелять! — сделал грозные глаза Леккс.       — Сдать его на опыты моим братьям! — предложил Уизли с наигранной нездоровой улыбочкой.       Гарри посмотрел на Гермиону. Глаза девушки подсказывали ему, что сейчас она думает не про то, как наказать третьекурсника, а лишь о том, как же приятно быть в его объятиях.       — Отпусти его, — распорядился Поттер.       — Но он же Гермионе подножку сделал! — возмутился Рон.       — Он дурачился, — сказала староста и грозно посмотрела на студента, — и больше не будет!       «К сожалению», — мысленно добавила она.

***

      К двенадцатому часу все разошлись по спальням, и Гарри решил реализовать свою задумку. Собравшись, он открыл дверь и наткнулся на напарницу. Ему не хотелось звать с собой девушку, но судьба не оставила ему выбора.       — Гермиона, не хочешь составить мне компанию и прогуляться под этой дивной луной?       Через полчаса они оказались около ивы. Всё это время Поттер мысленно метался между двумя противоположностями — рассказывать ли подруге о подсказках или промолчать. Придя к выводу, что в сложившейся ситуации аналитический мозг Гермионы будет лучшим для него подспорьем в поисках, Гарри стал продумывать, как преподнести информацию девушке.       — Мы идём в Визжащую хижину? — спросила та.       — Угу, — Гарри нырнул под мантию-невидимку и деактивировал дерево.       Предложение прогуляться должно было казаться странным — ночь, они вдвоём в самом заброшенном месте Хогвартса и окрестностей. Но Гермиона молча шагала за Поттером.       Как только они попали в убежище Мародёров, Гарри принялся обыскивать комнаты.       — Ты что делаешь? — удивилась Гермиона.       — Ищу, присоединяйся.       — Ищешь что?       Гарри оторвался от поисков и взглянул на девушку.       — Сам не знаю, Гермиона. Просто, когда я упал с метлы, я временно умер, и родители, Сириус и Римус дали мне подсказки.       — Ты что? — опешила та. Она вгляделась Поттеру в глаза, надеясь, что он так неудачно пошутил, но нет. — И ты скрывал это от меня?       — Да у тебя и так проблем хватает, а тут я ещё… — в голосе Гарри проскользнули виноватые нотки.       Отложив на потом все вопросы, Гермиона присоединилась к поискам. На первом этаже они не нашли ничего, что могло бы называться «помощью». Их ждал второй этаж.       — Ой, Гарри, посмотри, следы, — удивилась девушка.       На пыльном полу виднелись отпечатки ног четырёх человек. А за кроватью были круги на полу.       — Здесь они сидели, — уверенно сказал Гарри.       Двое сидели в обнимку, облокотившись на стену, ещё один устроился в углу, четвёртый след указывал, что последняя персона облокотилась на кровать.       — Как ты думаешь, кто это был? — спросила Гермиона.       — Не знаю. Давай продолжим.       В шкафу, под грудой старой одежды, обнаружилась коробочка. Небольшое количество пыли на ручке сообщало, что она здесь лежит недавно.       — Вот и оно, — обрадовался Гарри.       Коробка хранила в себе флакон с мутным, непонятного цвета зельем и записку:       «Гарри.       Это зелье из крови оборотня. Оно даст тебе власть над всеми пятью чувствами. К сожалению, чтобы это зелье не наградило тебя лунной болезнью, оборотень, давший кровь для этого зелья, должен быть мёртвым.       Это моя помощь тебе. Уверен, Северус правильно сварит это зелье. И положит в правильное место.       Удачи. Римус».       — Вот и одна из отгадок, — сказал Гарри, рассматривая в свете палочки флакон.       На душе Поттера вдруг стало неспокойно, тоскливо — парню казалось, что тяжёлый флакон жжёт руки, ведь Снегг мог и неправильно сварить это зелье, тогда жертва друга оказалась бы напрасной.       — Даже после смерти они поддерживают меня, — прошептал он.       — Почему Снегг сам не отдал тебе зелье?       — Наверное, у него была на это важная причина, — ответил Гарри.       Он старался не подать виду, но этот вопрос заинтересовал его куда больше.       — Ты выпьешь это?       — Не знаю, Гермиона, думаю, не сейчас.       — Почему? И что ещё тебе сказали?       — Что это будет самая страшная война, что оружие лежит там, где всё началось, что последний из какого-то клана найдёт способ выполнить свою клятву в собственном имени, — понуро ответил Гарри, — и ещё мне надо найти Горация Слизнорта, но так, чтобы об этом не узнал Дамблдор.       — Кто это?       — Я не знаю, — Гарри задумался и посмотрел на девушку, — знаешь, это зелье уже на меня действует, — впервые за время их пребывания в Визжащей Хижине на губах Поттера появилась улыбка.       Гермиона подняла бровь. А Гарри быстро подошёл к ней и начал страстно целовать. Девушка тут же стала отвечать на его поцелуи, будто только этого и ждала. Они оторвались друг от друга только тогда, когда стоять сил уже не осталось.       — Пошли в замок.

***

      Утром следующего дня Эдмунд Крокер постучался в дверь кабинета директора. Дамблдор поприветствовал невыразимца и нетерпеливо посмотрел на блокнот в его руках. Кроккер аккуратно вырвал из него лист с записями и протянул лидеру.       — Ничего там нет. Вампиры ведут себя, как обычно, — комментировал он записи, в которые буквально впился взглядом Дамблдор. — Северные кланы опять поссорились с западными — их вражда длится дольше, чем могут жить вампиры. На востоке произошёл ряд странных нападений на людей — несколько человек пропали, ещё пару нашли обескровленными.       — Восточные кланы предлагали свои услуги Гриндевальду, — напомнил Альбус, — не стоит недооценивать их силы.       — Они слишком дорого поплатились за это, — парировал Эдмунд. — Этим они испортили отношения с другими кланами. Южные вампиры не один десяток лет убивали их членов.       — И всё же. Во времена Инквизиции именно восточные кланы прослыли, как вампиры с наиболее гибкой политикой. Не знаю, почему они не присоединились к Волдеморту.       — Всё просто. Вампиры считают себя высшими существами, для них любой человек — магл или маг — в первую очередь еда. Если бы восточные кланы присоединись к Волдеморту, то против них обратились бы все остальные вампиры. И их бы убили. Возможно, медленно и мучительно.       — То есть ожидать, что вампиры могут присоединиться к Волдеморту, не стоит?       — Слишком маловероятно. Скорее, все пять кланов объединятся против охотников на вампиров из Инквизиции и Ордена протестантских рыцарей.       — Что происходит в центральном клане? — на всякий случай уточнил Дамблдор.       — Максимум, что можно на них повесить, это несколько пожаров в больницах, — ответил Крокер. — В центре Европы, где главенствуют центральные кланы, трижды горели больницы, в основном отделения по вопросам гемотрансфузии — уничтожен один банк крови.       — Вампирам постоянно нужна кровь — три налёта в центре, несколько пропавших людей в восточных регионах… — Альбус задумался. — Не слишком ли мало?       — Для восточных кланов — нет. Их и так слишком мало.       — Что известно о группах крови пропавших?       — Не поможет, Альбус, — покачал головой Крокер.       Дамблдор задумался. В доводах невыразимца было зерно истины, осталось только определить, как следует расценивать вампиров — как потенциальных противников или союзников? Альбус не мог просчитать линию поведения вампиров. С одной стороны, Эдмунд прав — они вряд ли присоединятся к Волдеморту. С другой — ничего, кроме собственных распрей, не мешает им объединиться и превратиться в грозную, самостоятельную, словом, третью силу на этой войне.       — Что охотники на вампиров? — спросил лидер.       — Всё так же, — равнодушно пожал плечами Эдмунд. — Охотятся. Бывают крупные успехи, бывают и неудачи…       — Хорошо, — Дамблдор соединил кончики пальцев, — допустим, у них патовая ситуация — охотникам не хватает сил уничтожить всех вампиров, но достаточно, чтобы сдерживать их популяцию. У них своя война, у нас — своя. Оборотни?       — Не могут быть отслежены. Волки всегда славились своим недоверием — с вампирами они точно не сыграются, но с Волдемортом могут. Особенно если он поможет оборотням потеснить вампиров.       — Он на это не пойдёт. Сил не хватит, — покачал головой Альбус.       — Тогда я не знаю, — пожал плечами Крокер. — Может, ты не туда смотришь?       — Надеюсь, что так, — кивнул Альбус.