Гарри Поттер и месть Некроманта

      Вампир громко хрустнул шейными позвонками и в очередной раз подумал, что на сытый желудок общаться со своей четвёркой менее противно, чем на голодный. Команда, за исключением Падшей, подумала о том же.       — Вор, вот ты вроде умный, ну, если и не умный, то хотя бы сообразительный… — ласково начала Гвард.       — Спасибо-спасибо, автографы потом, — заулыбался было Ральф.       — …но такой идиот! — разрушила слизеринка комплимент.       — Со словами аккуратнее! — буркнула Убийца, тяжело посмотрев на напарницу.       — Ты чего панику развёл? Расстались! Осталось только гитару ломать, — передразнила Вора Гвард, проигнорировав взгляд.       — Да. Развод и тапочки по почте! Как теперь гитариста этого раскачивать?       Вампир хихикнул:       — Вор-вор, сразу видно, что вы с Убийцей только кувыркаетесь. Жаль, он так быстро догадался, что мы его раскачиваем — он по ярости таких дров наломать может, красота да и только. Вот и расстался с ней. Скажи, Ральф, ты чем больше всего в жизни дорожишь?       — Убийцей, — честно ответил Вор, за что и получил от Мэй фантастический поцелуй.       — Вот именно! — сказала Гвард. — Если на неё напасть, он тут же сорвётся.       Вор с сомнением посмотрел на девушку.       — Думаешь? — наконец выдавил он.       — Думаю. Вампир, ты лучше скажи, почему мы не нападаем на Поттера? Сейчас, после падения с метлы, он слаб. Идеальная мишень.       — Нет, Вирджиния, Поттер — это основная фигура. Мы чуть больше месяца их шатаем, Поттер — это вершина айсберга, а мы пока ещё даже под водой. Прикол про деньги за старост не в счёт. Так что нет. Кроме того, сейчас Поттера некем толкать.       — Моро? — спросила Гвард.       — Не то, она со Снейпс цапается. Ты её лучше на Забини натрави. Со всей её компанией.       — Там и натравливать не надо. Мне скучно — они сами между собой грызутся. Малфой смотрит на всё это, широко закрыв глаза, — ухмыльнулась девушка.       — Глок? Энтрерри? — спросил Ральф.       — Энтрерри самого раскачивать надо — он быстро схватил, что к чему. Хорошо, что не знает, зачем. Глока на него трави. Твое «стадо» хорошо гриффиндорцев мучает, вот и мучайте их дальше.       — Твои или мои? — спросила Мэйлис.       — Мои, — вздохнул Сильвестр и чуть не сказал: «Жалею, что не ты на этом факультете», но это было бы явным перебором. — Мои притихли после недельного отдыха Гарольда Хергера в Больничном крыле. Ты его, кстати, так нехорошо уронила, Ви. Он — горячий человек, слизеринцев невзлюбил сильно. И вообще, помахать кулаками любит.       — Знаю. Он и в Больничном крыле порывался, — сказала Гвард.       — Ну вот, представь — он против Забини. Ты бы на кого поставила?       — На Забини.       — Правильно. Вот. Гриффиндорцами Поттера тоже не толкнёшь, там за него все от мала до велика встанут.       — Угу, — согласилась Убийца.       — Так что давайте-ка мы их ещё погреем. Вор, раскачивай Энтрерри, уверен, что за Торменс он рвал, рвёт и будет рвать, наплевав на всю свою миролюбивость.       — Как скажешь, Вампир.       — Гвард, ты давай Забини, Снейпс и Моро — и пусть весь факультет умоется кровью. Ты это умеешь.       — Да с удовольствием, Сильвер! — улыбнулась Вирджиния.       — Убийца, гриффиндорцев против пуффендуйцев и когтевранцев. Сейчас там намечается Лонгботтом против Глока из-за Боунс. Внутри факультета шатать можно, но что-то мне подсказывает, бесполезно… Пока бесполезно. Ну и я напоследок. Ещё раз, Гвард, и развернётся война между Когтевраном и Слизерином, обещаю. Раскачивать буду когтевранцев, Гарольд многое может. Давайте ещё месячишко побалуемся.

***

      Самюэль Шах смотрел, как студентки-мракоборцы преодолевают полосу препятствий. Кира шла уверенно, даже отбила две попытки атаки от Кристианны. Здесь, на парах по технике ведения магического боя, у девушек будто развязывались руки — в ход шли все изученные боевые заклинания. Учитель смотрел на это с одобрением.       — Всё приходит с опытом, — твердил он студентам, — самое лучшее сейчас для вас — это тренировочные дуэли друг с другом.       «Как же, тренировочные!» — одновременно думали Кира и Кристианна, обмениваясь ненавидящими взглядами.       Гермиона угнаться за слизеринками не могла и просто старалась не отставать. Шах подозревал, что в этот раз самая умная студентка взялась за непосильную задачу — по физической подготовке она уже уступала даже Невиллу, который вошёл во вкус и на полосе мог не только догнать, но и перегнать Гарри и Драко.       Со временем преподаватель усложнил тренажёры, и теперь «бесконечный коридор» дополнился дверьми, поворотами и нишами, где прятались «манекены». На этом занятии по коридору носился Блейз Забини. Он бежал с такой скоростью, что для поворота прыгал и, упёршись ногам в стену, делал несколько шагов по ней, прежде чем снова вставал на пол. Так же он избавлялся и от резко выскакивающих на него «манекенов» — мощными ударами ног ломал их на части.       Шах с замиранием сердца смотрел, как слизеринец, едва вписываясь в поворот, наносит удар в шею очередного «манекена».       — Мистер Забини, а если ваш противник выживет после такого? — спросил преподаватель.       — Со смятым кадыком и сломанной шеей? — с недоверием переспросил слизеринец. — Вы сами-то в такое верите?       — И всё же это не гуманно, — веско произнёс Шах.       — Авада куда гуманнее, — согласился Забини. — Раз — и ты труп.       — Минус десять баллов со Слизерина! За такие рассуждения.       — Извини, Драко, — равнодушно пожал плечами Блейз, стреляя в очередной «манекен» заклинанием направленного взрыва.       Через секунду, промелькнув смазанной тенью сквозь обломки «манекена» и буквально проломив дверь, Блейз кувырком выкатился в следующую часть коридора.       «Назло ведь делает, — с обидой подумал Самюэль. — Может ведь просто свалить Петрификусом, но вместо этого бьёт наверняка — так, чтобы противник уже не встал… Никогда…»       — Секо! Импедимента! Петрификус Тоталус! — без устали Гарри и Драко стреляли по мишеням, развивая точность.       В углу аудитории Шах оборудовал тир: студенты старались поразить как можно больше магических мишеней, как простых, круглых, так и напоминающих Пожирателей Смерти — победителю в общем зачёте доставалось двадцать очков.       Леккс и Невилл испытывали ещё одну новинку — занимались на тренажёре для развития парной работы. Тренажёр выглядел как платформа, имеющая всего одну опору посередине и потому крайне неустойчивая. Задача осложнялась не только постоянным контролем над центром тяжести платформы и друг за другом, но и за «манекеном», который нападал, пытаясь не просто сбросить ребят вниз, но достаточно серьёзно им навредить — на этого противника Шах не пожалел фантазии, вкладывая все имеющиеся знания.       Пока Невилл и Леккс были лучшей двойкой, единственными, кто мог работать с этим манекеном: они достаточно синхронно двигались, защищали друг друга и уже продумывали какие-то пока ещё очень грубые и простые связки.       — Невилл! — вскрикнула Сьзен Боунс, когда в гриффиндорца попало мощное заклинание, и он кубарем свалился с платформы.       В Больничном крыле было много студентов, и большинство колдомедиков проводили занятия там. На тренировки Шаха приходило всего три-четыре будущих колдоврача. Чаще всех, добиваясь этого всеми правдами и неправдами, как догадывался Шах и точно знал Невилл, в Выручай-комнату приходила Сьюзен.       — Дементором твою корень-душу! — шипел сквозь зубы Невилл, держась за разбитую голову.       — Её самую, — пробурчал Шах, понимая, что переборщил с тренажёром.       — Дана, помоги! — попросила Сьюзен одногруппницу с Гриффиндора.       — У него ещё, походу, трещина в бедре, — пробормотала Дана, накладывая шину.       «Твою мать! — мысленно выругался преподаватель. — Вот Невиллу досталось, и ведь на ровном месте…»       Девушки на пару обработали голову Невилла, он выглядел уже не так плохо, но пуффендуйка настаивала на госпитализации. Сам раненый не горел желанием оказаться на больничной койке, однако Самюэль одобрил решение врача.       — Профессор! — попытался возмутиться в очередной раз Невилл.       — Надо! — Шах руководствовался не только желанием удостовериться в лёгкости ранения, но и теплом в душе, которое почувствовал при виде Сьюзен, аккуратно бинтовавшей голову Невилла и накладывавшей усиленное обезболивающее заклинание. — Я бы на твоём месте не противился такой симпатичной медсестре, — улыбнулся преподаватель, скрывая досаду от происшествия.       Семеро студентов, названные Дамблдором «самураями», за прошедший месяц всё же добились кое-каких успехов, но были и полные провалы: едва Кира и Кристианна оказывались на одном тренажёре, они тут же начинали драться друг с другом. Блейз Забини также показал полную неспособность работать в паре. Малфой просто отказывался вставать на тренажёр хоть с кем-нибудь.       «И всё же есть чем порадовать Альбуса», — решил Шах, глядя на старания студентов.

***

      — Джеймс, ладно, я понимаю, старшекурсники: там есть из-за чего поругаться, но, чёрт возьми, вы-то куда лезете? — с грозным видом навис Эрни над второкурсником.       — А старшекурсникам можно, да? — обиженно засопел тот.       — Слушай, старшекурсникам проще, они и сильнее, и некоторые приёмчики знают, — внушал староста пострадавшему в одной из драк студенту.       Макмиллан объяснял некоторые хитросплетения жизни старшекурсников недалеко от кресла, где устроилась Таня. Она хотела отдохнуть после тяжёлой недели. Тёплый бархат заскрипел, когда девушка откинула голову на спинку кресла. С другой стороны гостиной факультета раздавалась тихая игра Артемиса. Энтрерри наигрывал какой-то беспокойный мотивчик. Что-то терзало душу гитариста. Прошло уже больше недели, как они не общались. Девушка ещё раз вздохнула и вернулась к воспоминаниям.       Вот она поздно возвращается из библиотеки в понедельник. Пустой коридор громадного замка уже заполняет темнота, разгоняемая светом Люмоса. Ей не то, чтобы страшно, скорее, просто беспокойно — в голове крутится мамино: «Не ходи поздно одна».       Она уже подходит к повороту в коридор, ведущий к гостиной факультета, когда за углом раздаются крики, стены озаряет знакомая белая вспышка. Она подбежала через пару секунд, но там лежали лишь трое когтевранцев. Слава Мерлину, относительно невредимые. Понятно было, виноват Артемис, но его самого там не оказалось — он вернулся в гостиную минут через десять после неё.       В среду опять такая же ерунда. Только в этот раз были студенты Пуффендуя, Когтеврана и Слизерина. Результат, соответственно, такой же. Пуффендуец-четверокурсник лежал без сознания — ему досталось больше всех. С тех пор он старался держаться подальше от гитариста и Тани.       В пятницу она застала на месте того, кто вырубил ещё четверых «охотников за её головой». Но, к её сожалению, это оказался не Артемис, а Блейз Забини. Неубедительно буркнул «я тут мимо проходил… случайно», развернулся и ушёл, добавив какому-то слизеринцу ногой под дых.       Таня закрыла глаза и улыбнулась. Было приятно, что Артемис всё равно приглядывает за ней. А это значит только одно — она ему не безразлична. Они обязательно помирятся. Ей очень хотелось быть с ним.       «Вампир был прав, — мысленно признался сам себе Ральф. — Гитаристу едино, сидит у него на подлокотнике Таня или нет. А присматривает он за ней одинаково, даже ещё внимательнее стал…»       Он немного мог чувствовать настроение девушки и прекрасно замечал её взгляды, направленные на гитариста.       — Артемис, ты пойдёшь с нами когтевранцам за третьекурсников мстить? — над гитаристом навис охочий до драки Глок.       Он на неделе сильно подрался с Крэббом и Гойлом. Дариус похвалялся, что сломал одному из гориллоидов челюсть. Впрочем, это была единственная победа пуффендуйцев — двое пятикурсников после той встречи оказались в Больничном крыле.       — Дариус, ты же сам знаешь, что не пойду, ещё и тебя отговаривать буду, — не открывая глаз, ответил гитарист.       Таня глубоко вздохнула. Артемис не изменился. Он больше не выглядел тем злом, которым она увидела его в пустой аудитории. Сейчас он был тем самым Артемисом, которого она знала. И который ей очень нравился.       — Ты в своём репертуаре, мистер Энтрерри, — развязно ответил Глок и отошёл.       Больше всего на свете Тане Торменс хотелось сесть поближе к Артемису — на облюбованный ею подлокотник его кресла. Тихо сидеть рядом и слушать, как он играет на гитаре. Единственное, что её останавливало — просьба держаться от него подальше. Наверное, парень понимал ничуть не хуже неё, что это не спасло её от нападений. Но гордость не давала Тане подойти к Артемису первой.       — Таня, здравствуй, — раздался голос Сьюзен.       Таня вздрогнула — она не слышала, как подошла однокашница.       — Д…да, привет.       — Слушай, можешь мне помочь?       — Конечно, чем?       — Ты завтра рано встаёшь?       — Ну как получится, — ответила Таня, не понимая, к чему ведёт подруга.       — Ясно. Ты знаешь про комендантский час? Картины должны отмечать, во сколько кто вернётся.       — Да, знаю.       — Можешь мне открыть картину изнутри, скажем, в десять минут второго ночи? — умоляюще смотрела на неё Сьюзен.       — К Невиллу пойдёшь? — на всякий случай уточнила Таня.       Сьюзен и раньше много времени проводила в Больничном крыле, и за свою усердность и успеваемость была назначена старостой группы колдомедиков, а теперь, когда туда попал Невилл после занятия Шаха, она успевала заходить ещё до завтрака.       — Ну, а куда же ещё, — чуть покраснела Сьюзен. — Он сейчас из гриффиндорцев один там сидит, скучает.       — Да не объясняй, — подмигнула Таня, — конечно, но чтобы в половине была точно. А мадам Помфри?       — Она спит крепко, а я буду, как мышка. Спасибо тебе большое! — Сьюзен радостно обняла Таню.       У девушки защемило сердце — она и сама сейчас была бы рада оказаться рядом с парнем, даже если бы он был в Больничном крыле, но гордость не позволяла Тане занять своё место на вытертом подлокотнике кресла.       — Блин! — неожиданно выругалась Боунс, возвращая Таню из приятных мыслей.       Она увидела, как пуффендуйцы направились куда-то из гостиной. Вёл их Глок, и это могло значить только одно: где-то будет драка. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только бренчанием гитариста. Оставшиеся студенты напряжённо ждали, когда вернутся налётчики и что будет дальше — кто попадет в Больничное крыло, кого отчитает декан. Лишь Ральф наслаждался — эта была пока его самая сложная многоходовка, и сейчас он старался скрыть улыбку за страницами энциклопедии.       — Элла, поговори с Дариусом, — вдруг сказал Артемис, когда девушка проходила мимо, — тебя он послушает. Попроси, чтобы он перестал травить жизнь себе и окружающим. Ты его лечить хотя бы не устала?       — Артемис, не лез бы ты не в своё дело, — уверенно ответила она.       Даже сидящая в другом конце гостиной Таня почувствовала фальшь в голосе девушки. В нём был страх. Понять Эллу Кирхгоф можно — поведение её агрессивного парня, разъяснительные беседы декана, не имеющие никакого влияния на студентов, и прочее, сильно изматывающее, особенно в моральном плане. Девушку больше всего пугало то, что однажды Дариус может нарваться на такие приключения, что лечить от них его будут уже в Святом Мунго…       — Жизнь твоя, — обронил гитарист и заиграл успокаивающий мотив.       За месяц Ральф осилил всего треть энциклопедии и сейчас с умным видом снова сидел с книжкой. Его бить когтевранцев не позвали — побрезговали.       «Ничего у тебя, гитарист, не выйдет, — улыбнулся Вор, — не успокоишь их. Не справишься ни со мной, ни с ними».       Артемис Энтрерри, наигрывая неспешный и негромкий умиротворяющий мотив, пытался успокоить не столько окружающих, сколько себя. Нехорошо было на душе, тревожно и нервно. Хотелось услышать успокаивающий скрип подлокотника, на который садится Таня. Самое плохое было в том, что его идею раскусили. И нападения на девушку продолжались, если не сказать участились. Решив, что вдали от него всё-таки безопаснее, Артемис не торопился приближаться к Тане.       Не прошло и получаса, как вернулись горе-воители.       — Дариус! — всхлипнула Элла, увидев, как семикурсника тащат под руки его друзья.       В этот раз Глоку не повезло. Сквозь дырки в одежде были видны страшные синяки и ссадины, а лицо представляло собой сплошную гематому.       — Вы бы видели, как он с Гарольдом Хергером махался! Глок в него раз пять или шесть попал. А тому хоть бы хны! Дариус его разоружил, так тот как подлетит! Ногой под колено, и давай месить… — громко рассказывал Джонатан Прей, лучший друг Глока.       Голос семикурсника дрожал от адреналина, и рассказчик постоянно срывался на крик. Самого Джонатана тоже не пронесло — из раненого плеча на пол капала кровь, а под правым глазом наливался пунцовый «фонарь».       Всхлипывая, Элла лечила раны семикурсника.       — Его в Больничное крыло надо, — сказал Вейн.       — К чёрту! — сплюнув кровь на пол, рявкнул Глок.       У Тани больно кольнуло в сердце, когда она увидела глаза Эллы. Со стоящими в них слезами, с болью, с отчаянием и усталостью от всего этого.       — Это ты во всём виноват! — Элла подлетела к Артемису и хотела отвесить ему страшной силы пощёчину.       Таня напряглась, из её груди рванулся крик. Она уже хотела рвануться к нему, когда Сьюзен сжала её руку чуть выше локтя, стараясь удержать от глупостей.       — Артемису ты будешь только помехой в бою. Он тратит немало сил, чтобы отвести от тебя беду. Не усугубляй — ему в одиночку будет куда сподручнее.       Признав правоту подруги, Таня закусила губу, не отрываясь смотря на гитариста.       Энтрерри, не поднимая глаз, перехватил левой руку разгневанной девушки и спокойно произнёс:       — Если кто и виноват, то только он сам.       — Ты же сам говорил: «Поговори с ним! Успокой!» Ты знал, что всё так закончится! — Элла дёрнулась, стараясь освободить руку.       — Отпусти её! Немедленно!       Артемис оставил крик Глока без внимания — лежащий на диване Дариус ничего сделать точно не мог.       — Ты сама видела, что я никуда не ходил, сидел здесь и играл на гитаре. А то, что с ним произошло — это закономерность, — так же тихо и спокойно продолжил парень. — Это было с самого начала известно, вы, как последние дураки, сами развязали войну и сами теперь ищете виноватых. Посмотрите в зеркало — там будут все, кто виноват в том, что Больничные крыло не пустует, что баллов у факультета мало, что никто не ходит спокойно по коридорам. Я знаю, что мои слова не подействуют на вас, и завтра же вы продолжите эту глупую войну ни за что. Но искать виновных во всём этом вам нужно в самих себе.       «Ну, красиво сказал! Я аж прослезился! — улыбаясь, подумал Ральф. — Ничего у тебя не выйдет! Они уже без нашей помощи накал держат. Проповедями их не успокоишь».       Вор был крайне доволен. Пуффендуйцы оправдали надежды Вампира — Ральф уже не ставил подножек, не подстраивал мелкие пакости, он просто смотрел, как его «стадо» само перевыполняет план по хаосу и ненависти в Хогвартсе. Ему даже было скучновато.       В этот момент к Артемису начали подходить однокашники. Тяжело вздохнув, Энтрерри встал, отпустил руку Эллы и сказал:       — Один раз я уже хорошо отоварил Глока. Вы уверены, что толпой на одного у вас получится лучше?       «Прости, Учитель, но они становятся зверьём. С такими один разговор — кто на ногах, тот и прав», — подумал Артемис и начал концентрировать пси-энергию в широкую волну, такую, чтобы всем хватило за глаза и за уши.       «Правильно-правильно! Врежь им как следует», — мысленно подбодрил Вор гитариста, почувствовав, как тот собирается для удара.       Ни Элла, ни кто-либо другой больше не шевельнулись в сторону музыканта. Когда они отвернулись, Энтрерри незаметно, но очень сильно выдохнул.       «Повезло», — подумал он, садясь в кресло.       Вор разочарованно захлопнул книгу — если бы не Энтрерри, план Вампира с тараном Поттера был бы уже давно готов. Ральф не заметил, как оказался в своей кровати, но когда голова коснулась подушки, у него сразу же пропало желание спать.       «Мать твою, кровосос! — в душе выругался Ральф, понимая, кого ему не хватает. — Вот ведь упырь, развёл нас с Мэй по разным факультетам, хотя прекрасно понимали, что на Гриффиндоре ловить нечего… А так сейчас бы она была здесь…»

***

      — Ну что? Довыёживались? — Стефан наколдовал лечащую повязку на руку Майкла. — Сколько раз вам говорить: «Не лезьте!»       — Да ладно тебе! Меня так, краем зацепило, — ответил, морщась, Корнер.       «Конечно, ему заняться нечем, — подумал Вампир. — У Терри и Энтони ничего не выгорает с девушками, вот они и его от Чоу Чанг подальше тянут — завидуют».       Гарольда лечила Сумико Сано, маленькая японка, плоховато говорящая на английском.       — Боль`на? — спрашивала она, тыкая палочкой в предплечье Гарольда.       — Нет! — гаркнул тот, напугав девушку.       — Гарольд, ты молодец, спорю на галеон, что Глок окажется в Больничном крыле, — улыбнулся Энтони Голдстейн, ожидая, когда к нему подойдёт кто-нибудь, способный обработать его ссадины.       «Он страшный человек. Викинг, прилетело за троих, а ему хоть бы хны, ещё и Глока намесил так, что тот теперь должен недельку в Больничном крыле отлежаться, — с уважением подумал Сильвестр. — Хорошо ещё, что старый поддерживает мою игру».       У него, в отличие от Вора и Падшей, работы было хоть отбавляй: после того, как Хергер вышел из Больничного крыла, прошло всего четыре дня. Когтевранцы явно не горели желанием вливаться обратно в школьную анархию. И для возвращения им боевого настроя Вампир тратил все свои силы — подставлял студентов, иногда заставлял младшекурсников врать, что их обидели, например, пуффендуйцы. С помощью магии и вампирских способностей это было несложно, но вытягивало много сил, которые было не так просто восполнить.       — Да ладно тебе! Как здорово отоварили пуффендуйцев, — обратился он к Стефану Корфуту.       — Чего же хорошего, Девол? — недовольно спросил студент-колдомедик. — Энтони, ты хоть не забыл, что ты староста?       — А что мне забывать? Я — староста, я там, где мои студенты. Они бьют всяких скотов, обижающих младшекурсников, и я с ними.       «Молодец», — подумал Вампир.       — А успокаивать ты их не думал? — спросила Падма, отрицательно относящаяся к дракам.       — Не мы начали, Падма. Мы только даём сдачи. Да? — он вопросительно оглядел гостиную.       — Да!       — Вот видишь! Мы за справедливость. Обидели наших младшекурсников — готовьтесь! Мы обидим вас! — победно подначивал однокашников Энтони.       «А может, я и преувеличивал, когда сказал, что эти ребята заглохли. Значит, рьяные бойцы за справедливость? Хорошо, я на этом сыграю», — подумал Вампир.       — А между прочим, у гриффиндорцев сейчас баллов больше всего! — как бы невзначай сказал Девол.       — Конечно, там Грейнджер — заучка, вот они баллы и гребут, — ответил Кэвин Энтвистл.       — Вы тоже ребята умные, а вот спрашивают почему-то её.       — Грейнджер спрашивать всё равно что говорящую энциклопедию, — буркнула Мораг МакДугал, всегда завидовавшая гриффиндорской зазнайке.       — Посмотрел бы я, как они без своей всезнайки баллы набирали бы, — тихо сказал Атул и огляделся.       Мораг тихо закипала. Девол знал, что её зависть этой заучке — его козырная карта. Но сейчас было непонятно, заведётся когтевранка или нет. В крови Энтони всё ещё вкусно кипел адреналин. В его решении не было никаких сомнений. А Гарольду без разницы, кого бить.       — Действительно, руки все поднимают, а спрашивают Грейнджер. Я вот тоже, может, знаю правильный ответ, — сказала Мораг.       — Не завидуй, — веско сказала Падма, — учителя прекрасно понимают, кто и что знает. И им виднее, кого спрашивать.       — Грейнджер или меня?       — Именно. Спросят всех. На экзамене. Получишь такие же промежуточные результаты, как Гермиона…       — Так это несложно, а если Грейнджер ещё и в Больничном крыле отдохнёт, то я могу и лучше, чем она, оценки получить, — в голосе МакДугал была слышна зависть. Чёрная и страшная.       «Ну, ещё чуть-чуть, и у меня будет хороший таран для Поттера. А то Ви просила…» — Вампир напряг скулы, чтобы не улыбнуться.       — Хватит на сегодня! Навоевались, — веско сказал Стефан. — Я лечить сегодня никого больше не буду.       — А сегодня и не надо! — обиженно сказала МакДугал. — Без тебя справимся.       — Всё! Угомонились, — сухо сказала староста. — Сколько баллов вы сегодня извели? Пятьдесят? Семьдесят? А потом ты, Мораг, ещё возмущаешься, почему у них баллов больше?       Студенты прислушались к её словам. Впрочем, Вампира и это устраивало — даже посаженные под замок, студенты и студентки всё равно кипели.       «Зря, выходит, я беспокоился — они просто сил набирались», — довольно подумал Сильвестр, ложась спать.

***

      — Кира, а что это твой папашка не стал Блейза в карцер сажать? — как можно невиннее спросила Кристианна. — Или он на будущего зятя только зубками скрипит?       — А ты у него сама спроси, — в отместку как можно беспечнее ответила Кира. — Особенно про зубки не забудь. И узнаешь об этой жизни много нового и интересного.       «Хорошо, что Блейз не слышит, он и без приступа её изувечит, а у него и так два выговора уже есть», — подумала Кира.       — Блейз! — позвала Моро.       «Хрен тебе», — подумал Блейз, листая неинтересную книгу по ЗОТИ.       — Забини, ты мало что псих, так ещё и глухой, — Кристианна начала перегибать палку. — А как легко отделался — выговором. Наверное, здорово встречаться с дочерью декана — всё тебе нипочём!       Блейз с лёгкой улыбкой продолжал сидеть и читать книгу. Все слизеринцы наблюдали, как Моро сама загоняет себя в ловушку.       «Скучно, — зевнула Вирджиния. — Они без меня цапаются. Нужно ждать, пока остальные „своих“ доведут…»       — Забини, слушай…       — Заткнись, Моро, пока цела, — сквозь зубы прорычал Блейз.       Он посмотрел наиболее вероятное будущее и знал, что сейчас Кристианна скажет такое, за что Кира не сможет не предложить ей жёсткую верёвку или чего похуже.       Блейз на секунду закрыл глаза и представил себе, как нарочито медленно, чтобы было не просто больно, а мучительно, до невозможности больно, ломает Кристианне локтевой сустав, потом выбивает коленную чашечку и под конец — бьёт по рёбрам. Здесь, наоборот, наносит удары крайне аккуратно, так, чтобы каждое движение, каждый магический пасс колдомедика, который будет её лечить, отзывались такой болью, что Моро оставалось бы только мечтать о смерти.       — Нет, не немой, а я уже беспокоилась.       — Моро, тебе заняться нечем — ты людям мешаешь? — равнодушно спросил Блейз.       — А ты не человек, ты нелюдь психбольная.       «Блейз, не нарывайся!» — закричала у него в голове Кира. Дочь Снегга ощущала, как ярость начинает туманить мозг темплара.       «Конечно, не буду», — мысленно очень спокойно ответил ей Блейз.       — Кристианна, я — точно человек. Знаешь почему? — угрюмое лицо Забини прочертила несвойственная ему надменная улыбка. — Потому что, в отличие от твоих, мои родители были людьми! А нелюдь здесь только ты. Потому как корни твои тебе неведомы, — Блейз намекнул на разглагольствования Моро о том, что она не знает ничего о своих родителях.       «Браво!» — восхитилась Кира.       Драко улыбался. Те, кому успела насолить Кристианна, откровенно смеялись, остальные тихо улыбались. Блейз ударил сильнее, чем могла его ужалить Моро. Лицо девушки пошло от ярости красными пятнами. Руки дрожали от ненависти.       — Хотя, судя по твоему характеру, подозреваю, что предки твои, недостойные людьми называться, были из Пожирателей Смерти — думаю, обрюхатил как-то пожиранец-неудачник магловскую девку-развратницу…       Блейз согнулся пополам в кресле, когда заклинание пробило в спинке кресла дырку. И перекатился в правую сторону, выхватывая свою палочку.       — Протего! — громко сказал он, ставя щит от яростной атаки однокашницы. — Ничего у тебя не выйдет! — насмехался над ней Блейз с удивительной, показушной лёгкостью уворачиваясь от заклинаний. — Даже если я дам тебе фору в десять заклинаний! Ты же даже на занятиях Шаха в неподвижную мишень попасть не можешь!       Гостиная быстро пустела — по ярости Моро студенты осознали, что лучше всего спрятаться подальше. Те, кто не успел скрыться в комнатах, притаились за перевёрнутыми столами, спинками кресел и диванов.       — Экспеллиармус!       «Семь», — подумал Блейз.       — Остолбеней! — луч заклинания прошёл в паре сантиметров от его плеча.       «Восемь», — считала Кира.       — Секо! — Кристианна целилась в шею Забини.       «Девять».       — Редукто!       Позади Блейза в щепки разлетелся стол. Закричал от боли третьекурсник.       — Левикорпус!       «Финиш», — подумала Кира.       Кристиана, поднятая магией, матерясь на чём свет стоит, врезалась в стену с такой силой, что упали несколько гобеленов — Забини не пожалел сил на заклинание.       «Шах и мат», — довольно улыбался Блейз.       — Забини! — на грохот в гостиной прибежал декан.       «Папа, он только сдачи давал!» — взмолилась Кира.       — Мистер Забини и мисс Моро — вам назначается неделя отработок!       «Блейза-то за что?» — обиженно подумала Кира.       «Чтоб от тебя подальше был», — веско ответил Северус и добавил уже вслух:       — И я надеюсь, что мой кабинет останется невредим.       — Естественно, профессор Снегг, — спокойно кивнул Блейз.       — Да, сэр, — подтвердила Кристианна.

***

      «Вор», — нашёл глазами напарника Сильвестр во вторник следующей недели.       Он смотрел, как переругиваются младшекурсники Пуффендуя и Слизерина. Ругались красиво, сильно. Виновата во всём была Убийца — кого-то она там уронила заклинанием-подножкой, кто-то над этим от души поржал, и пошло-поехало.       «Чего надо?» — нехотя отозвался Ральф, поглядывающий на Глока.       Дариус, несмотря ни на что, не лёг в Больничное крыло и ходил очень бледный — повреждения, полученные им на той неделе, оказались не достаточно сильными, чтобы сломить дух, но способными сломить тело. Серый цвет лица дополняли замедленные, затруднённые движения, красноречиво говорившие, что семикурсник с Пуффендуя ещё не скоро полностью вернётся в строй. Если, конечно, не обратится за помощью к медсестре.       «Давай-ка мы втроём сыграем в нападении — чувствую, сейчас доругаются мелкие».       «Кто третий?» — спросил Вор.       «Я. Ты против?» — подала голос Гвард.       «Почему не Мэй?» — с надеждой спросил Ральф.       «Радуйся, что тебя позвали, — веско ответил Сильвестр. — Могли бы и одни развлекаться».       «Ой-ой-ой! — вклинилась в мысленный разговор Убийца. — Развлечения у вас — мелких обижать!»       «Ты не представляешь размаха, — мечтательно подумал Вампир. — Это будет роскошнее твоей груди».       «Конечно! Как же, роскошнее. Ври больше!» — обиделась Убийца.       «А ты не сомневайся, Мэй, ведь мы начинаем вторую часть балета, да, Сильвер?» — заулыбалась Вирджиния.       «Именно! И без тебя, Мэйлис! А ещё раз назовёшь меня Сильвером, то и без тебя, Гвард», — подтвердил Вампир, улыбаясь Стефану.       «Нечестно! — в одну мысль запротестовали Вор и Убийца. — Если начинать — так всем четверым!»       «Да на кой чёрт она нам?» — издеваясь над оставшейся без дел напарницей, спросила Гвард.       «Падшая! Если начнётся вторая часть — пощады от меня не жди! Я тебе припомню, гадюка слизеринская!»       «Напугала! — мысленно рассмеялась Вирджиния. — Смотри лучше, как бы тебе по тёмным коридорам не прилетело… на эту самую роскошную грудь, — Падший Гвард намекнула на излишнюю популярность фигуристой напарницы. — Случайно кого-нибудь возбуждающим зельем напою…», — с угрозой в голосе подумала она.       «Трясусь от страха! Бьюсь в истерике!»       «Успокоились! — вдруг рявкнул Вампир. — Потом поязвите. Вор, Гвард, начинаете сегодня вечером, попозже. А завтра утром — вторая часть гулянки».       «Энтрерри нужно отключить», — Вор кинул взгляд в спину гитариста, который сидел рядом.       «Сам справишься», — недовольно подумал Сильвестр.       «Уж не беспокойся!»       «А Торменс тянешь с собой — гитаристу пора ставить шах и мат», — распорядился Вампир.       «Какие мне указания?» — подумала Вирджиния.       «Всё те же — Моро, Забини, Снейпс».       «Забини — темплар! Остальных он предупреждать не будет, но Киру и Драко вполне может и остановить», — обеспокоенно подумала Гвард.       «Не удивила, — спокойно подумал Сильвестр. — Во-первых, постоянно сканировать будущее он не будет, муторно это. Во-вторых, его сейчас Снегг так загрузил, что меня на его кровь даже не тянет — там вода сплошная. Он как хорошо отжатая тряпка: даже вспышки ярости не мучают, сил нет. В-третьих — используй это!»       «Как скажешь», — кивнула Вирджиния.