Часть 2 Осень. Глава 21. Спокойные дни
17 марта 2017 г., 20:56
Самый целый факультет радовался и отдыхал благодаря нежданно свалившимся на них выходным.
— И тут я — раз! Одному Секо! Защитился и второму как… — вещал Рон восторженно слушавшей его Парвати.
— Во врёт! — улыбнулся Леккс, нервно проводя пальцами по флейте.
Несмотря на видимую активность, нервозность не была ему свойственна. Позади была уже половина страшного дня. Всех относительно здоровых студентов-старшекурсников самым тщательнейшим образом опрашивали на предмет его роли в происшествии. МакГонагалл так же, как и Дамблдор, была в ярости. Снегг был готов убить любого, кто заикнётся о своём участии в заговоре против слизеринцев. Помона Спраут, декан пуффендуйцев, ругала на чём свет стоит Флитвика. Мадам Помфри была в тихом ужасе от количества пострадавших студентов, но ещё больший шок она испытала от их поведения в Больничном крыле.
— В общем, там дым до небес, и тут я Энтони ка-а-ак шарахну! — долетело до них очередное бахвальство Рона.
— Голдстейна Невилл разоружил, — спокойно сказал Гарри.
— Он в Сьюзен целился, — неразборчиво пробормотал Невилл.
Невилл, выписанный за день до происшествия, сидел в соседнем кресле и отрешённо смотрел в окно. Его мысли сейчас блуждали за пределами гостиной факультета — в драке пострадала Сьюзен Боунс. Он хотел пойти к девушке, но его останавливал запрет МакГонагалл на любые передвижения вне гостиной. Мадам Помфри также была против посетителей — в Больничном крыле и так негде было развернуться. Единственное, что оставалось Невиллу — это ждать и скучать.
Гарри сидел, приобняв за плечи Гермиону. Леккс со странной необъяснимой тоской, пробивавшейся даже сквозь его нервозность, смотрел на них.
— Да пусть, — махнул рукой Леккс и, успокоившись, смотрел на верхний, глухой (без отверстия) конец флейты, — ты лучше расскажи, что произошло.
— МакГонагалл говорила, что сначала слизеринцы непонятно за что избили младшекурсников с Пуффендуя. Те обиделись и с утра отомстили зелёным по полной программе, но когда бежали по второму этажу, вляпались в засаду когтевранцев.
— А мы?
— А мы завтракать шли, — сказал Гарри.
— МакГонагалл была рада, что мы почти не участвовали в этом, — сказала Гермиона, — это избавило её от кучи ненужных проблем.
— Имеет на это полное право, — улыбнулся Леккс и помрачнел. — А что, так сильно избили младших пуффендуйцев?
— Очень, — подтвердила Гермиона, — Дана Хорнер говорила, что одного даже отправили в госпиталь Святого Мунго.
— Да ладно? — не поверил Поттер.
— Угу, — кивнула девушка.
— Ну, тогда понятно, чего так взбеленились пуффендуйцы. Это уже заходит за грань.
— Это уже давно перешло всякие границы, — поправила его Гермиона, — анархия какая-то. Самое страшное, что наказать действительно зачинщика не получается. А целиком факультеты — очень сложно.
— А когтевранцы? — спросил Леккс. Старосты имели больше информации, чем кто-либо другой.
— Флитвик говорил что-то про семикурсников, которых якобы подставили пуффендуйцы, и про какие-то отработки, — сказал Гарри. — Они много спорили с Помоной. Но к единому мнению не пришли.
— Откуда когтевранцы знали, где побегут пуффендуйцы? — вдруг задумчиво спросил Леккс и оглядел недоумевающих старост. — Упрощу: откуда Голдстейн узнал, что пуффендуйцы вообще побегут? Ведь это был не их этаж?
Старосты переглянулись. В глазах Гермионы Гарри прочитал свои собственные мысли.
— Зачем слизеринцам так сильно вредить пуффендуйцам, да ещё и младшекурсникам? — спросила Гермиона.
Леккс сделал рукой жест, означавший: «Ну» или «Прошу».
— А… К…!!! — Гарри украдкой оглядел гостиную.
— Вот и я о том же, — кивнул Леккс.
— Следы, — тихо, но отчётливо произнесла Гермиона.
— Какие? — насторожился флейтист.
— Мы с Гермионой были в Визжащей хижине, там были следы… — начал Поттер, решив, что Лекксу Дизлеспи можно доверять.
— Четыре человека, — утвердительно произнёс Леккс.
— Откуда ты знаешь? — насторожилась Гермиона.
— Очень просто, — спокойно ответил Леккс. — Гриффиндор, — он показал один палец. — Пуффендуй. — Два пальца. — Когтевран. — Три. — Слизерин, — Леккс продемонстрировал четыре пальца левой руки.
— Ты считаешь, что нас сталкивают специально? — спросил Гарри.
— И на каждом факультете есть по «кукловоду»? — добавила Гермиона.
— Другого объяснения нет.
— Но почему? — девушка серьёзно посмотрела на обоих парней.
— Кто? — ещё раз огляделся Гарри.
— Кто? Да кто угодно. Оборотное зелье, Империо, маг-коммуникатор, а ещё есть такая куча всяких штук… — Леккс смотрел, как его сестра выигрывает в плюй-камни. — А зачем? Может, ты сам расскажешь, а, Гарри? — посмотрел он на друга серьёзным немигающим взглядом, будто поймал его с поличным.
От такого заявления Гарри тут же напрягся, и ещё сильнее рядом с ним напряглась Гермиона и постаралась отодвинуться.
— Явная демонстрация ответа на вопрос «Зачем?» — удовлетворённо сказал Леккс. — Мы так сами себе верить перестанем. Дружеские отношения между факультетами уже убиты, осталось внутри посеять раздор.
— Прости, Гарри, — шепнула ему Гермиона и прижалась.
Гарри улыбнулся и незаметно поцеловал её в щеку.
— Они не должны были пострадать, раз знали о засадах, — уверенно сказала Гермиона.
— В Больничном крыле сейчас безопаснее всего, потому что самый логичный вывод ты сейчас озвучила, — покачал головой Леккс, — только думать будут в более простой форме: «Заговорщики целы».
***
— Альбус, это война, — спокойно сказал Снегг. — Филиус, удалось выявить смутьянов? — пропустив фразу декана слизеринцев мимо ушей, директор посмотрел на карлика. — Нет, — горько вздохнул Флитвик, — они говорят, что на выходных пуффендуйцы подставили моих семикурсников, и они ни за что получили наказание у Аргуса. — Помона, это правда? — директор посмотрел на декана «виноватых» студентов. — Честно говорю, Альбус, не знаю. Мои студенты говорят, что во всём виноваты слизеринцы — они избили третьекурсников. — Да не били они никого! — яростно парировал Снегг. — Ты в этом так уверен, Северус? — спросила МакГонагалл. — Хорошо, если и били, то явно не так сильно — за это я ручаюсь. — Минерва, как твои оказались в том злосчастном коридоре? — Завтракать шли, Альбус. Они так ходят завтракать последние лет двести — после ремонта школы. — На гриффиндорцев мои жаловались, — сказал Флитвик. — И мои, — добавила Спраут. Снегг молча кивнул. — В этот раз гриффиндорцы ни при чём, — строго сказала МакГонагалл. — В этом никто не сомневается, Минерва, — сказал директор и замолчал. — Что делать будем? — спросил Флитвик. — И ведь не накажешь никого, — устало сказал Дамблдор, — старшекурсники с трёх факультетов в Больничном крыле, а четвёртые не виноваты… — Моих студентов до полусмерти заколдовали пуффендуйцы, — сказал Северус. — Кто из них сейчас не в Больничном крыле? — Человек пять с трёх старших потоков, — буркнул Флитвик. — Северус, наказывать надо зачинщиков, а так можно и всю школу — всё будет без толку. Я сначала думал, что ладно, старосты справятся. Теперь вижу, что не справятся. Ситуация выходит из-под контроля. — Наказать старост, что не досмотрели, — предложила Помона. — Ситуация уже давно вышла из-под нашего контроля, — поправил директора Снегг. — А зависти ты не боишься? У нас не только межфакультетская война начинается, но и внутри факультетов. Ты одного ни за что снимешь, а кого поставишь? — Дамблдор не видел выхода из сложившейся ситуации. — Власти у старост нет. — Но делать же что-то надо. — Поппи, как ты оцениваешь состояние студентов? — Среднее, — отозвалась медсестра, — к выходным большинство выпишу. Есть несколько с сильными повреждениями — им придётся полежать до понедельника. Думаю, в понедельник все будут здоровы. Дамблдор смотрел на феникса. Давно в Хогвартсе не было проблем такого рода. Очень давно. Поэтому и решения проблемы он не видел. Наказывать всех подряд — не выход. Беспорядки только усилятся. Не наказывать никого — тоже не выход. От безнаказанности студенты одуреют окончательно. Ответить репрессиями — отменить свободы передвижения, общения и использования магии? Смешно. — Значит, так, — решительно сказал директор. И замолчал. — Я предлагаю наказать, — подал голос Снегг, видя замешательство директора, — всех. У меня как раз есть пять бочек замечательных рогатых жаб… — Они и так уже наказаны, — сказала медсестра, — больше некуда. — Да, — проронил Дамблдор, — первое: занятия отменяются до понедельника. Учить всё равно, считай, некого. Второе: всем деканам провести разъяснительные беседы со студентами. Третье: отчислять студентов и снимать старост я запрещаю — это не поможет, только усугубит. В понедельник, когда все студенты выздоровеют, я сам ещё раз проведу беседу в Большом зале. Всё. — То есть ничего, — недовольно резюмировал декан слизеринцев. — Это лучшее, что мы можем, Северус, лучшее.***
«Единственное, что хорошо — лежу в тёмном углу», — Вампир равнодушно смотрел в потолок. Больничное крыло, переполненное ранеными после той бойни, что они устроили, буквально разрывалось на части — студенты, даже будучи прикованными к кроватям, продолжали ругаться. После первой же ночи, когда больные попытались выяснить отношения, мадам Помфри мгновенно нашла способ навести идеальный порядок на своей территории — несколько заклинаний, и вместо бунтующей толпы — аккуратные ряды пациентов под Петрификусом и Силенцио. Пролежав почти сутки без возможности не то что ругаться, а даже нос почесать, студенты единогласно признали Больничное крыло нейтральной территорией. Единственной угрозой, которую можно было услышать между представителями факультетов, была: «Вот выздоровеем, тогда сойдёмся в узком коридоре…» По плану диверсантов, в Больничном крыле должны были оказаться только Вор с Гвардом, но прилетевшие на шум гриффиндорцы внесли очень неприятные Сильвестру коррективы. Он уже четвёртый день терял время. С каждой минутой находиться на больничной койке Вампиру становилось невыносимее — со всех сторон пахло кровью, необходимой ему как для лечения, так и для существования. Вирджиния уже день как была в Больничном крыле на правах врача, а не пациента — в момент нападения она просто прикрылась несколькими пятикурсниками, а сама лишь раз подставилась под сногсшибатель. — Атул, — обращалась к нему Сумико Сано, — ты здеся уже четвёртый д’ень, а всё никак на ноги не встанешь. «Нагнись поближе и шею подставь — я за полминуты поправлюсь так, что Больничное крыло в морг превратится», — едва сдерживая злость, подумал Вампир. «Хреново тебе?» — радовался Вор, смотря, как Ханна Аббот рисует у него на гипсе цветочек — староста пуффендуйцев старалась приободрить своих студентов, а заодно удержать их от новых словесных перепалок. Сильвестр даже не удосужился отвечать — берёг силы. «Великий и ужасный Сильвестр, ты ли это? Видимо, врали злые языки, что Вампира сложно одолеть даже взрослому магу. Вздули тебя гриффиндорцы-шестикурсники, даже не напрягаясь», — продолжал злорадствовать Ральф. «Мало я тебе руку повредил, надо было тебе ещё и зубы все выбить, сучонок», — не выдержал Сильвестр. «Правильно, только, кроме рук, ему ещё надо было кое-что повредить, чтобы в нём Мэй разочаровалась», — поддержала Вампира Вирджиния, осматривающая Гойла. «Гвард, чёрная зависть тебя до добра не доведёт! Я ж не виноват, что ты парней вообще никак не интересуешь… — Вор призадумался, — … хотя Вампир наверняка будет рад твоей кровушки хлебнуть всласть». Вирджиния даже через три койки услышала, как Сильвестр заскрипел зубами. На мгновение закрыв глаза, она вернулась на пару лет назад: Её первое задание Потомков Рагноса. Старый, полуразрушенный сарай с прелой соломой и протекающей крышей. Она и Сильвестр должны были встретить какого-то мага, продавца чёрных артефактов. Торговец задерживался уже более чем на неделю, но они продолжали ждать. Напарник уже несколько дней не находил себе места: общих тем для разговоров у них не было — Сильвестр был трудоголиком и не интересовался ничем и никем, кроме работы, какой бы она ни была. Он, не отрываясь, смотрел на тропу из леса. Все их разговоры сводились к фразам о пересмене у наблюдательного пункта — дыре в кровле. Когда маг-торговец появился, он очень удивился, увидев встречающих его «потомков». Вирджиния никогда не забудет, как Сильвестр в один прыжок оказался у мага, выхватывающего свою палочку. Мгновение, и лицо Вампира заливает кровь из разорванной шеи. В тот момент всё встало на свои места: Вампира, тем более голодного, буквально будоражил, сводил с ума запах крови — вот напарник и не находил себе места. Ещё секунду назад она и думать не могла, что всё это время сидела бок о бок с монстром. — Ты убьёшь меня? — она старалась придать своему голосу безразличное выражение, но он дрожал от страха. — Нет, — вампир разжал пальцы, и бездыханное тело упало на землю. Он аккуратно вытер лицо и внимательно посмотрел на напарницу. Они оба понимали, что у Сильвестра было более чем достаточно времени, чтобы выпить кровь Падшей. — Почему? — рука Вирджинии всё ещё искала меч на поясе. — Ты моя напарница, как бы я ни хотел есть, пока мы работаем в паре, я не имею права тебя трогать — ты прикрываешь мою спину… Воспоминание растаяло под стонами Гойла — девушка, задумавшись о былом, слишком сильно пропальпировала свежий рубец. «Вор, я даю тебе слово, что если ещё раз скажешь хоть что-нибудь Вампиру, я лично с тобой расправлюсь», — с холодной злобой отчеканила Гвард, едва не разрывая пальцами повязку на руке Гойла. Видимо, побелевшее от испуга лицо Грегори оказало на Ральфа требуемый эффект, и он отвернулся от Вампира, прекратив травить душу лидера. «Спасибо, Гвард», — устало подумал Сильвестр. «За это не благодари, лучше посмотри в кармане», — отмахнулась от благодарности Падшая, подходя к соседу Вампира — Винсенту Крэббу. Улучив момент, когда напарница нагнулась посмотреть, как заживает разорванное ухо слизеринца, Сильвестр засунул руку в карман её мантии. Сжав в руке стомиллилитровую ампулу с кровью, Вампир лишь на секунду поймал взгляд девушки. «А вот за это спасибо, Вирджиния, с меня причитается», — зная, что их мысленный диалог сейчас не подслушивает Вор, Вампир мог расслабиться и искренне поблагодарить напарницу. Вирджиния уже выходила из Больничного крыла, когда позволила себе коротко улыбнуться: «Мы же напарники — кто ещё мне спину прикроет, Сильвер?»***
Артемис сидел в полупустой гостиной и, прикрыв глаза, играл на гитаре. В гостиной Пуффендуя было совсем мало людей, только младшекурсники, он, Таня и ещё старшекурсник, который чудом остался относительно цел в том кошмаре. — Артемис, ещё раз спасибо тебе, — бесконечно приятно заскрипел подлокотник кресла, когда на него забралась Таня, — я тебе жизнью обязана. Перед глазами гитариста тут же пронеслась картина лежащей в луже крови Тани. «Этого не случилось», — твердил себе гитарист, прогоняя прочь страшное видение. — Ты мне ничем не обязана, тем более жизнью, — сказал Артемис. — Мне виднее, — улыбнулась девушка, — спасибо тебе. Она нагнулась и поцеловала парня в губы. Артемис быстро убрал с коленей гитару, и её место тут же заняла девушка. Сидя у него на коленях, Таня смотрела в лицо своего спасителя. Худощавое лицо обрамляли длинные русые волосы. На волевом подбородке шрам. Нос ровный. Глаза, как всегда, закрыты. Сейчас он был тем Артемисом, в которого она влюбилась. Добрый и справедливый, но готовый ответить ударом на удар. Так хорошо было сидеть у него на коленях. Девушка задумалась, какого цвета глаза гитариста. Светло-синие? Тёмно-зелёные? Карие? — Таня, скажи, как тебя туда занесло? — спокойно спросил Энтрерри. — Я… — девушка запнулась, — я не знаю. Я не хотела идти, отказывалась. А потом у меня вдруг пропала воля… и… всё было как будто в тумане. Я думаю, меня кто-то заколдовал. «Видимо, не тебя одну — я никогда в жизни так крепко не спал. Спасибо Блейзу. Если б не он… Нельзя думать об этом! Этого не случилось! Я успел!» — думал Артемис, а вслух сказал: — Ладно, всё позади. Забудь, как страшный сон, — он ободряюще улыбнулся. — Скажи, а почему ты можешь смотреть в глаза только Блейзу? — Я потом расскажу, хорошо? Интуиция подсказывала девушке, что сейчас не надо упорствовать, и стоит просто наслаждаться моментом. Таня была очень счастлива, что снова может сидеть рядом с Артемисом. Парня беспокоило то, что кто-то чуть было не убил Таню. И, что гораздо важнее, они снова рядом друг с другом. За дурманящей радостью скрывались страх и боль: как они будут вместе дальше, когда ему нужно пойти вперёд, а ей придётся выбирать между ним и нормальной жизнью. «Блейз прав, — думал гитарист, обнимая девушку. — Я не ангел, я демон. Учитель учил нас сражаться со злом, с несправедливостью, но он не мог сделать из нас адептов добра — мы используем те же методы, то же оружие, что и зло, с которым боремся. Учитель дал нам идею, но чем мы платим? Одиночество, кочевая жизнь, вечная дорога, почему некоторые оплатят чужой счёт смерти, делая это ради идеи, ради того, чтобы Добра было больше. Чем заплачу я? Таня… Ну всё это к чёрту!» — Артемис в очередной раз столкнулся со своим страхом не стать достойной парой девушке. Он сам поцеловал Таню и удивился, с какой лёгкостью все мысли покинули его голову.***
В те два дня, что неожиданно стали выходными, ничего не происходило. Деканы проводили разъяснительные беседы, пытаясь выявить зачинщиков. Старосты старались постоянно уследить за всеми студентами. Никуда из гостиных не выпускали. Гриффиндорцам, на долю которых выпало в полном составе сидеть в гостиной, приходилось не лучше, чем слизеринцам и пуффендуйцами в Больничном крыле. Самым активным студентам было в тягость сидеть взаперти. — Скукотень! Тоска! — жаловался Рон Парвати. — Да ладно, вон посмотри на Гарри с Гермионой, — сказал Леккс, оторвавшись от флейты, — сидят, занимаются, да ещё и за студентами смотрят. — Вот пусть и сидят, а мне скучно! Парвати легонько поцеловала своего парня, но тот не очень воодушевился. Его торговля всевозможными вредилками летела под откос быстрее, чем росла анархия в школе. — Куда? — вдруг перед четверокурсниками, направившимися к двери, возник Гарри. — Ну… Это, в библиотеку, — ответил один из них. — А где она находится? — спросил Гарри, чувствовавший, что не в библиотеку они направляются. — На втором этаже. — На первом, — поправила его подошедшая Гермиона. — Гарри, слушай, ну мы выйдем, воздухом подышим, развеемся, — продолжал тот же студент. — Проблем поищете… А ну, живо говорите, что задумали! Под прицелом зелёных глаз студенты стушевались. — Слышали на обеде, как третьекурсники с Пуффендуя… — Подраться захотелось? — спокойно спросил Гарри. — Так со мной подеритесь! Давайте, я к вашим услугам. — Обойдёмся, — буркнул студент, знавший, что Гарри Поттер хорошо сражается. Студенты живо разошлись по гостиной под пристальными взглядами старост. — Достали уже. Голова болит, — буркнул Гарри. Старосты часто останавливали особо горячих студентов, причём не только со своего факультета, желающих продолжить столкновения в школе. Пока они ходили «по струнке», всё было хорошо: никаких столкновений, никаких заклинаний-подножек, и постоянный надзор деканов и здоровых старост — единственное, что гарантировало порядок. Дождавшись, когда все студенты разойдутся, Грейнджер наложила пару сигнальных заклинаний на дверь гостиной. Обезопасив Гриффиндор от самоходов после отбоя, старосты и сами направились на боковую. — Гарри, — спросила Гермиона, когда они шли по предбаннику, — ты выпил зелье Римуса? — Нет. Гарри много думал над этим, но он так и не мог решиться. Что-то его останавливало — иногда казалось, что Снегг мог специально испортить зелье, с другой стороны, он уже сталкивался с различными видениями, и далеко не все они были от доброжелателей — хватит с него той иллюзии, что Сириус оказался в плену. С третьей стороны — следы в Визжащей хижине, ведь и «кукловоды» могли подменить или отравить зелье. — Знаешь, это зелье очень сильное. Оно может произвести необратимые изменения в организме, даже если приготовлено правильно. Я… Я боюсь за тебя, Гарри. Что бы впереди ни было, если ты считаешь, что можешь обойтись без этой помощи, то лучше и правда не пить это зелье. — Думаешь? — Там очень много побочных эффектов, даже если зелье сварено правильно, всё равно остаётся шанс стать оборотнем, и очень большой, — девушка заглянула ему в глаза, — это неоправданный риск, кроме того, это зелье приравнено к чёрной магии. — Гермиона, я пока не буду пить его, — обнял её за плечи Гарри. Та прижалась к нему и уткнулась носиком в плечо. Девушка боялась за него. Осторожно подняв лицо девушки за подбородок, он поцеловал её, не стесняясь и не беспокоясь, что их кто-то увидит. Простояв в предбаннике больше часа, старосты всё же разошлись по своим комнатам. Следующие дни не принесли ничего нового. Потихоньку выздоравливали студенты. Старосты и деканы, как могли, следили за порядком. — Опять вы, — остановил Гарри всё ту же компанию студентов, — и опять в библиотеку? — Да ладно тебе, вздуем пару слизеринцев и вернёмся. — А вздувалку ты вырастил? — рядом с Гарри встал Невилл. — А ты лучше с нами сходи. Глок выздоровел, говорят, он снова над Боунс издевался… Гарри испуганно перевёл взгляд на друга. Лицо Невилла быстро наливалось пунцовой краской. — Кто говорит? — спросил он с угрозой в голосе. — Кто-кто, — передразнила его четверокурсница, — я сама слышала, пуффендуйки за столом обсуждали, как Боунс ревела в туалете… Он ей такое сказал, что я даже не знаю… — А я слышал, как он её назвал… — самый активный четверокурсник запнулся и сжался под мрачным взглядом Невилла. — Невилл! Стой! — моментально повисли на Лонгботтоме Гарри, Рон и Леккс. Но они не могли замедлить продвижение Невилла к двери — если раньше он ещё держал себя в руках и мирился с запретом декана, то теперь на своём пути к Глоку гриффиндорец не видел никаких препятствий — ни дверь-картину в гостиную Пуффендуя, ни возраста и силы Дариуса Глока. — Невилл, ну куда ты? — спросил Рон. — Оказать Глоку первую помощь при переломе челюсти… Меня Сьюзен научила, — с пугающим спокойствием сказал Невилл. — А что, у него челюсть сломана? — не понял Гарри. Перед лицом Поттера появилась левая рука Невилла и сжалась в угрожающего вида кулак, похожий на кузнечный молот: — Будет. Встречу его — и будет. — Стоять! — остановила четверокурсников, решивших воспользоваться ситуацией, Гермиона. Те сдались и растеклись по гостиной. — Невилл, стой ты, наконец! — безрезультатно пытались остановить его друзья. — Успокойся! Но тот и не думал останавливаться: стряхнув, как пылинку, с правого плеча Рона и несильно оттолкнув Леккса, Невилл спокойно и не торопясь шёл к двери из гостиной. — Я тебя сейчас заколдую! — Гермиона нехотя навела на Невилла палочку. Тот мгновенно обернулся и выхватил свою волшебную палочку. — Никто не будет никого заколдовывать! — между ними встал Гарри и, положив руку на кулачок Гермионы, заставил её опустить своё оружие. Потом повернулся к Невиллу. В первое мгновение он испугался — он никогда не видел Невилла таким сосредоточенным. Даже когда тот учился щитовым заклинаниям год назад. Спокойствие в глазах, уверенность смутили Гарри. Надеясь, что чувство дружбы возобладает в голове друга над яростью, он сделал шаг и упёрся грудью в палочку Невилла: — Нев, давай поговорим с тобой с глазу на глаз. Ты меня выслушай, пожалуйста, и если не переменишь свою точку зрения, то, обещаю, я сам пойду с тобой, и мы вместе отделаем Глока так, что его будут лечить в Святом Мунго до конца семестра. Невилл моргнул. Потом медленно кивнул и опустил палочку. Они под прицелом глаз однокашников прошли в «предбанник». Невилл дошёл до окна и развернулся. — Гарри, если бы Гермиона была на месте Сьюзен? — только сейчас староста увидел, как у Невилла дрожат руки — то ли от ярости, то ли от того, что он на полном серьёзе целился волшебной палочкой в своих друзей. — Нев, я прекрасно тебя понимаю. Если бы это касалось Гермионы… — Гарри кивнул, — сам бы удавил бы любого. Ты уделаешь Глока, без сомнений. — Тогда в чём вопрос? — Невилл громко хрустнул суставами пальцев. — Я не буду говорить, что ты подведёшь МакГонагалл, меня, подставишь гриффиндорцев. Я хочу тебе сказать вот что. Ты поступишь так же, как они — бессовестно и бесчестно. Подло. Невилл задумался. Действительно, то, что он планировал, было похоже на подлый удар в спину — Лонгботтома это и сейчас не очень беспокоило, если бы Глок стоял к нему спиной, мешкать бы он не стал, это точно. — Сам подумай. Ты же Невилл Лонгботтом, как посмотрели бы на тебя родители, будь они здоровы, узнай они, что ты напал в спину? Что о тебе будут говорить? Глок ведь наверняка скажет, что ты был не один. А слухам, как ты сам видел, здесь верят больше, чем слову мага. Невилл сглотнул, успокаиваясь, и кивнул. — Я не предлагаю тебе спустить всё на тормозах. Но сделать надо так, чтобы упрекнуть тебя было не в чем. По чести и достоинству. — Спасибо, Гарри, — Невилл положил здоровенную руку на плечо друга, — я чуть было не наломал дров. Они вышли из коридорчика и подошли к дивану, где сидели их друзья. — Гермиона, прости, что направил на тебя палочку, — посмотрел на девушку Невилл. — Я понимаю тебя, — кивнула Гермиона. — Всё нормально.
