Гарри Поттер и месть Некроманта

      — Что?! — яростно закричал алхимик.       Кира инстинктивно вжалась в кресло. Не сказать отцу она не могла, а его реакцию знала заранее. Так получилось, что крик Северуса Снегга был самым сильным страхом его дочери. Поэтому зельевар старался всегда держать себя в руках, когда разговаривал с Кирой.       — Ты с ним не пойдёшь, — отрезал он уже своим не терпящим возражений ледяным тоном.       — Почему? — упорно продолжала спрашивать Кира.       — Он же Забини, — ответил алхимик так, будто фамилия Блейза объясняла всё и даже больше.       — Блейз — хороший парень, — повторила девушка.       — Но ты с ним на бал не идёшь, — повторно отказал Снегг.       — Но…       — Без «но». Я сказал, — отчеканил Северус.       — Но ведь…       — И точка. Лучше скажи, куда делись три пробирки с зельем Мордвинга-Мида?       — Понятия не имею. Может, когтевранцы позаимствовали?       — Или гриффиндорцы, — Снегг задумался. — Кстати, Кира, а ты не в курсе, что стало с Моро, Ноттом, Крэббом, Гойлом и Блекбергом? Я слышал, их лечила мисс Град.       — Не знаю, — как можно невиннее ответила Кира. — А почему ты меня старостой не сделал?       — Не хотел создавать тебе проблем.       — Спасибо. А может, ты ещё раз подумаешь насчёт… — вкрадчивым голосом попробовала Кира ещё раз просить у отца разрешения. Снегг только отрицательно покачал головой:       — Позови Забини.       — Зачем? — почувствовала неладное Кира.       — Поставлю его перед нехитрой альтернативой: отработка у меня в подземельях или Больничное крыло, — спокойно сказал зельевар.       — Ты не можешь! — ужаснулась Кира.       — Давай проверим? — зло улыбнулся Снегг. — Я против твоего с ним общения. Хватит того, что вчера кто-то врезал Моро и компании. И что-то мне подсказывает, что не обошлось здесь без темплара, светловолосого старосты, который якобы пошёл в библиотеку, но так до неё и не дошёл, и кого-то третьего… Не догадываешься, кого, а, Кира?       — Нет, — девушка не боялась, что отец поймает её на нечестности: она лучше владела окклюменцией.       — А я у Блейза спрошу, — беспечно обронил Снегг, пугая дочь.       — Не надо, — буркнула Кира. — Третьей была я.       — Вот видишь, как всё быстро разрешилось, — довольно сказал её отец. — А подначил вас…?       — Блейз. Он видел, как на Поттера нападут, — нехотя призналась Кира. — И это я взяла зелья…       — Знаю, — спокойно сказал Снегг.       Кира смерила его тусклым взглядом. Она не любила эти воспитательные моменты в разговорах с отцом. Ей хотелось свободы. Самой решать, с кем ей общаться, а с кем — нет. Кого спасать и для кого «стягивать» из запасов отца лечебные зелья. Она прекрасно понимала, что отец заботится и защищает её от всего мира. И была благодарна ему за это. Но иногда действия Северуса Снегга выглядели как явный перегиб палки.       Кира молчала, переваривая спокойную реакцию отца на похищение у него из личных запасов дорогостоящих зелий. Девушка понимала, что за это, вероятнее всего, расплачиваться не ей.       — Накажешь? — уточнила она.       — Его, — подтвердил её опасения отец.       — Но ведь это я взяла зелья! Гарри Поттер мог серьёзно пострадать.       — Кира, я запрещаю тебе общаться с Забини. У него эсэйси, его тихо ненавидит половина факультета, возглавляемая Моро. Кто-то, — добавил Снегг строгости в голос, — обещал мне, что будет вести себя осторожно. Я, так и быть, закрою глаза на твоё участие в вылазке и исчезновении зелий, но с Забини ты на бал не пойдёшь. Всё. Позови его.       Кира старательно сдерживала эмоции, чтобы отец не догадался, насколько она расстроена. Но когда она вышла из кабинета, то со всей силы ударила кулаком в стену.       — Не рассказывай, — ободряюще улыбнулся Блейз и вошёл в кабинет алхимика.       — Ты не идёшь с Кирой на бал, — сразу отрезал Снегг, — выбирай…       — Отработка, — перебил его слизеринец-темплар, уже «видевший» этот выбор с помощью своего таланта.       — Свободен, — сквозь зубы процедил алхимик.       Он начинал ненавидеть Блейза Забини ещё сильнее, чем Гарри Поттера.       — Забини, ещё раз узнаю, что ты был рядом с Кирой, клянусь бородой Мерлина — тебе не поздоровится, — бросил он в спину студенту.

***

      На следующее утро Гарри был в полном порядке. Зелье не подвело и избавило слепого гриффиндорца даже от небольших синяков. Разве что зрение к нему не вернулось.       Гермиона с самого утра пропадала на общественных заданиях Филча — старосты под пристальным вниманием завхоза готовили школу к балу на Хэллоуин. В понедельник отменили занятия, наводя в зале последние штрихи.       Уже вечером Леккс помогал Гарри надеть его праздничную мантию. Рон тоже сидел в комнате старосты, но от возбуждённого рыжего гриффиндорца помощи не было никакой.       — Хоть бы всё получилось! Хоть бы… — как заклинание, твердил он.       — Про что это он? — тихо спросил Гарри у Леккса.       — О Парвати, у него слишком далеко идущие планы, — так же шёпотом ответил Леккс, поправляя мантию друга. — Готов.       В гриффиндорской башне было жарко. Все старшекурсники, исключая Леккса, который отказался идти на бал, ожидали своих девушек. Гарри нервно теребил в левой руке розу для Гермионы, а в правой — трость, которой он уже привычно проверял дорогу.       — Гарри, не нервничай, всё будет хорошо, — рядом в кресло сел Дизлеспи.       — Ты-то почему не пошёл?       — Я… — Леккс сбился, — не хочу, — резковато бросил он.       Гарри хотел сказать, что это не дело, но услышал, как скрипит дверь в «предбанник» старост — это Гермиона вышла в гостиную.       Гарри, осторожно простукивая дорогу перед собой, пошёл к девушке. С его пути отходили все гриффиндорцы, пока Гарри не налетел на остолбеневшего сокурсника.       — Гарри… я… — Рон был поражён красотой гриффиндорки-старосты. — Я… отдал бы тебе свои глаза…       — Так красива? — спросил Гарри, надеясь, что хотя бы на фотографиях Колина потом сможет увидеть Гермиону.       — Прекрасней самой красоты, — сказал Леккс, бесшумно появившись за спиной слепого старосты, — три шага.       — Гермиона, это тебе, — сказал Гарри, протягивая ей цветок.       — Спасибо, — девушка легко поцеловала его в щёку, и они присоединились к остальным гриффиндорцам.       Старосты всех четырёх факультетов вели своих студентов в обеденный зал, где должно было состояться торжество. Гермионе было сложнее — она и поддерживала Гарри, и следила за остальными. Перед самым входом Невилл обогнал однокашников и подошёл к ожидавшей его Сьюзен.       — Сьюзен, ты прекрасна, — Невилл передал девушке розу, дополнившую её платье, и галантно протянул руку.       — Спасибо, Невилл.       Они посторонились и пропустили вперёд Гарри с Гермионой.

***

      В зале щёлкал фотоаппарат Колина — сегодня он спокойно фотографировал всех студентов, которые хорошо смотрелись в кадрах. Царила непринуждённая атмосфера праздника. Этим вечером все, может, и не забыли свои обиды, но выяснением отношений заниматься не стали и наслаждались балом. Преподаватели также забыли о разногласиях и танцевали вместе со студентами.       Кире Снейпс постоянно казалось, что на неё кто-то пристально смотрит. Она поддалась уговорам отца и пошла на бал в гордом одиночестве.       — Вижу, наш Забини попал-таки в цугундер, — не скрывая радости, к ней подошла Моро. Её кавалером был Нотт.       — Моро, иди куда шла, — равнодушно отрезала Кира и постаралась скрыться от ненавистной однокашницы в толпе.       «Чувство взгляда» не проходило. Девушка внимательно осмотрелась: отец сидел за столом и тихо переговаривался с Шахом, Моро затерялась где-то среди учеников, Крэбб и Гойл, чудом уговорившие Дафну и Милисенту составить им пары, оттаптывая ноги девушкам, пытались танцевать в углу зала. Нотт был с Моро. Сейчас Кира аккуратно приблизилась к той части зала, где были гриффиндорцы и когтевранцы — отдалилась на максимально возможное расстояние от своих однокашников. Здесь девушка смогла выдохнуть спокойнее — она ушла от слежки. Когда же кинула взгляд на стол преподавателей, отца там уже не было, а остальные учителя незаметно продвигались к выходу.       Кире показалось, что это её шанс. Поняв, что сейчас её не видит никто из слизеринцев, она быстро вышла из зала и за первым же поворотом наткнулась на гриффиндорцев: Чака и Элизабет. Впрочем, они даже не обратили внимания на слизеринку и продолжали страстно целоваться.

***

      Было уже часов десять вечера. Сквозь толщу камня просачивалась музыка. В душе ненавидя и Снегга, и рогатых жаб, и каждую их икринку в отдельности, Блейз Забини в гордом одиночестве отрабатывал бал. Единственным развлечением темплара было пение — он уже спел все песни, которые знал, и теперь тихо сквозь зубы ругался на декана.       Внезапно дверь открылась, и вошёл Снегг. Не обратив на студента никакого внимания, преподаватель торопливо сложил в планшет пробирки с зельями.       — И даже не думай приблизиться к Кире, — сказал он на прощание и быстрым шагом покинул подземелья.

***

      Артемис умел танцевать, но даже сейчас, держа руки на талии Тани, он старался, чтобы девушка не увидела его глаза. Таня и сама уже приняла эту черту Артемиса и перестала ловить его взгляд. Студенты не заметили, как преподаватели исчезли из зала, и продолжали танцевать. Тане всё же хотелось получить ответы на вопросы, и она предложила:       — Артемис, здесь совсем жарко стало, может, пойдём прогуляемся?       Музыкант вздохнул, прекрасно поняв, чего добивается девушка, и согласился. Они незаметно улизнули с бала. Не сговариваясь, поднялись на несколько этажей выше, и теперь стояли на небольшом застеклённом балкончике.       — Расскажи о себе, — Артемис, как мог, оттягивал время своего признания.       — Ну… — девушка смутилась, — я дочь генерала гвардии Торменса. Родом я из маленькой латиноамериканской страны, сейчас это уже Колумбия. С родителями исколесила весь материк. Мама — доктор медицинских наук, пытается создать лекарство от рака. Вот, — девушка задумалась. — Откуда у меня талант мага, я понятия не имею. Вроде одарённых предков у меня в роду не было. Хотя я искренне им благодарна — не будь я магом, не знала бы тебя…       «И была бы куда счастливее», — грустно подумал Энтрерри.       — …К Колумбии наша страна присоединилась после попытки военного переворота: второго генерала купили аргентинцы, и он попытался свергнуть президента. Очень страшное было время: анархия, предательства, измена…       Артемис напрягся, но обрадовался, что девушка этого не заметила.       — …Президент уже отдавал приказ моему отцу не сопротивляться, сохранить жизни, когда пришли они…       У гитариста ёкнуло сердце. Эту историю он знал, только из других источников, так сказать, «пришедших». Он даже обрадовался. Это упростит его признание девушке.       — …Двое, у одного был футляр от синтезатора, у другого — от контрабаса. Они прорвали окружение и заняли оборону вместе с гвардейцами. А потом пришёл третий, с саксофоном. И предложил моему отцу приказать солдатам-изменникам сложить оружие. Генерала-революционера убил этот, с саксофоном. У них, оказывается, в футлярах оружие было. Потом, конечно, наш клочок земли присоединился к Колумбии. Такая вот история. Ты чем-то расстроен? — она внимательно посмотрела на парня, изучающего сквозь окно ночное небо.       — Да, есть немного, — честно признался Артемис.       — Расскажи, полегчает, — подбодрила его девушка.       — Саксофон нам вернули в Японии, — со вздохом сказал Артемис. — Марк вступился за деревеньку на отшибе мира перед бандитами… Не стало там ни Марка, ни бандитов. Ромео, клавишника, заживо сгноили на алмазных рудниках на юге Африки, а контрабасист попал в плен к пиратам и сгинул где-то в Бермудском треугольнике.       Таня была поражена. Она не могла поверить.       — Артемис, ты… — она прикусила себе язык с вертевшимся на нём вопросом, на который она прекрасно поняла ответ.       Повисло долгое неудобное молчание. Энтрерри вспоминал, как ему, ещё совсем маленькому, клавишник тайком помогал справляться с задачами, которые на Артемиса наваливал Учитель. Таня думала, что никогда бы не поверила, что Артемис — бродячий музыкант, такой же, как те ребята, спасшие её страну.       — Мне очень жаль, — тихо произнесла она.       — Они были классные ребята, хорошие музыканты, — вздохнул Артемис.       — А как же ты?       — Закончу Хогвартс и поеду вперёд, — не задумываясь, ответил парень.       Девушка отвернулась. Артемису было больно думать, что она решает, как ей поступить. И внутренний голос ему говорил, что решение будет в его пользу. Время затягивалось, но решения девушка не видела. Поэтому перевела тему.       — Артемис, а почему ты не смотришь в глаза? — задала она давно мучавший её вопрос.       Гитарист молчал и мялся, как пловец перед прыжком в ледяную воду. Потом, вдохнув, резко повернулся к девушке. Таня так и не запомнила, какого цвета глаза у Артемиса. В её сознание бурным потоком понеслись его мысли и чувства. Тупая старая боль от потери друзей, счастье, дурманящее счастье и радость, страх, острый, резкий, и такое чистое чувство любви, желание быть рядом с ней…       Поток прекратился, когда девушка почувствовала на своих губах губы гитариста.

***

      Целоваться с Кирой было безумно приятно. Блейз так и не понял, как она оказалась в подземельях. Всё произошло в один момент — она влетела в класс, и тут же они начали страстно, безудержно целоваться. Прижал девушку к стене, Блейз жадно припал к её губам. Они оба настолько увлеклись, что не почувствовали опасности.       — Акцио палочки! — обезоружила их Моро.       «Сука!» — кинул на неё яростный взгляд Блейз.       Естественно, она была не одна, а с Крэббом и Гойлом. Все трое сияли от счастья. У Моро такой вид, будто она выиграла миллион, нет — миллиард галеонов.       — Так-так-так! Посмотрите, кто это у нас попался? Ай-яй-яй! — она поцокала языком. — Безобразие, чем студенты занимаются? Ай-яй-яй! — издевалась она.       — Ребята, сегодня праздник, давайте вы ничего не видели? — с надеждой спросила Кира.       — Да даже если вы дышать будете так, как я скажу, станете у меня на побегушках — это не принесёт мне такой радости, как расправа твоего папика над твоим Блейзиком. — Поганая, надменная улыбка Кристианны говорила им, что шансов договориться у них нет. — Это вам за то, что не дали вдоволь избить Поттера.       Блейз копил в себе силы и готовил пси-шторм. Он совершенно спокойно думал, что сейчас Моро и компании будет не пересказать как больно, он хотел причинить им эту боль. Зверскую, безумную, не такую, как заклинание Круцио, когда боль проходит после окончания заклинания, а такую, которая будет длиться ещё очень долго, мучительно долго. И как можно больше. Как можно сильнее. На резком, глубоком выдохе он высвободил всю энергию. Гориллоиды, видимо, нутром почувствовавшие опасность, отпрыгнули в разные стороны коридора, но их всё же зацепило краем, и они стонали, развалившись в коридоре, а Моро стояла посреди белого сияния закручивающихся в спирали нитей шторма и смеялась.       — Забини, не умеешь — не берись! — она дёрнула рукой, и одна из нитей созданного темпларом пси-шторма выпрямилась и ударила его в голову, опрокидывая на спину. — До встречи, голубки. Палочки заберёте у Снегга.       Блейз очнулся только минут через пять — в ушах звенело с такой силой, что хотелось умереть, лишь бы прекратился этот звон. В голове миллиардами ярчайших звёздочек вспыхивала боль такой силы, что тело сводило судорогами. Перед глазами вперемешку с сотнями лиц Киры плясали радужные круги такой яркости, что темплару казалось, будто ему выжигают глаза. Хотелось выть, но даже голос его не слушался.       — Блейз! — пыталась докричаться до него Кира, — Блейз, что с тобой?!

***

      — Гарри, ты хорошо ведёшь, — тихо прошептала Гермиона.       — Стараюсь, — улыбнулся Гарри.       Танцевать вслепую было очень неудобно, но Поттер прикладывал все силы, чтобы не ударить сейчас в грязь лицом. Его руки лежали на талии девушки, прижимая её чуть сильнее, чем нужно. Даже сейчас, не зная, останется ли он инвалидом на всю оставшуюся жизнь, хотя зелье, найденное им в Визжащей хижине, и ясно указывало на это, Гарри не испытывал страха, он был просто счастлив. Счастлив танцевать с Гермионой, чувствовать лёгкий запах её духов, обнимать её. Сегодня он запретил себе думать обо всём, что свалилось на него за эту осень. Он хотел запомнить этот момент, пусть и не видя его.       — Я тебя люблю, — тихо, но отчётливо произнёс Гарри.       — А я люблю тебя, — Гермиона приблизилась ещё чуть-чуть и нежно поцеловала парня.       — Смотри-ка, Кэти, какой правильный пример нам подают старосты, — около них оказались Ли Джордан и Кэти Белл.       — Ну, до твоего геройства нам далеко, — рассмеялись старосты. — Это ж надо было сознательно Ж.А.Б.А. завалить, чтобы ещё на год остаться с девушкой, — добавила Гермиона.       Ребята засмеялись. И в этот самый момент часы пробили час ночи. В толпе студентов появился мрачный Дамблдор и объявил, что первого занятия завтра не будет. А бледная МакГонагалл быстро разогнала студентов по гостиным.       — Что-то случилось, — уверенно сказала Гермиона, ведя студентов в Гриффиндор.       — Завтра в новостях прочитаем, — сказал Гарри, входя в гостиную.       — Можно и сегодня, — отозвался из кресла мрачный Леккс, — по радио сказали, что Министерство магии США сровняли с землёй.       — Как? Целое министерство? — испуганно-удивлённо спросила Гермиона.       — Жертв очень много. А над местом висели аж две чёрные метки, — Леккс показал два пальца. — Выжившие свидетели утверждают, что разграблено хранилище артефактов.