Гарри Поттер и месть Некроманта

      Вечером вторника Блейз Забини сидел в гостиной и читал книгу по защите. Он постоянно чувствовал на себе полный ожидания взгляд: Кристианна Моро отсчитывала буквально каждую секунду до того момента, когда Блейз отправится к декану. У псионика всё ещё противно гудело в ушах, голова раскалывалась, а мышцы было больно напрягать. Последствия пси-шторма будут напоминать о себе ещё пару дней. Впрочем, сейчас для темплара это было меньшей из бед. Блейз специально не смотрел в будущее, чтобы не видеть, что с ним сделает Снегг: немного зная декана, студент понимал, что этого лучше заранее себе даже не представлять.       Скрипнула дверь-портрет, Кира буквально протиснулась в щель между стеной и рамой картины. Девушка, ни на кого не глядя, побежала к себе в «каюту» — комнатки у слизеринцев были у всех отдельные, но очень маленькие, поэтому их называли так. Мимика девушки выражала одновременно и сильную обиду, и безумный, почти животный страх.       Кристианна предвкушала, Забини явственно чувствовал, как Моро рисует в своём воспалённом сознании картины расправы декана над слизеринцем. Блейз встал из кресла, не торопясь, заложил страницу учебника, на которой остановился, и, назло лучезарно улыбнувшись Моро, отправился на встречу с деканом. Уже перед выходом Блейз почувствовал на себе сочувствующий взгляд друга…       Страшно болела голова и живот. Намного сильнее, чем после пси-шторма. Блейз не помнил, как он, пачкая кровью из ссадин шёлковое покрывало, обессиленно рухнул на кровать в своей каморке. Он никогда не сомневался, что Снегг — превосходный маг, но не думал, что он настолько многое почерпнул у Падших Гвардов Тёмного Лорда. Впрочем, так же не приходилось сомневаться в крепости слова декана — Блейзу казалось, что на нём нет живого места. Снегг бил его методично, очень умело, грамотно и, главное, без всякой ненависти или ярости, с пугающим холодным отчуждением палача.       Больно отдавшись эхом в ушах, скрипнула входная дверь — Кире не составило труда расправиться с запирающим заклинанием Блейза.       — Люмос минима! — даже такой тусклый огонёк резал глаз.       — Блейз, тебя будто ордой избивали, — Кира подошла поближе.       — Да, — прохрипел темплар, — у твоего отца крепкое слово и отличный удар с левой, — Блейз сплюнул кровь, — ноги.       Кира прижала ладонь ко рту, подавляя крик, но быстро взяла себя в руки и вытащила из потайного кармана две пробирки. Содержимое первой тут же отправилось в рот Блейза. А потом, наколдовав тазик с тёплой водой, девушка стала промывать ссадины парня.       — У тебя даже на шраме и то раны, — ужаснулась Кира. — Откуда, кстати, он у тебя?       — Подарок, — улыбнулся разбитыми губами Блейз, — на одиннадцатый день рождения. В тот год мама ушла куда-то с самого утра, она и раньше так исчезала, но тут в мой праздник — было немного обидно. Часам к одиннадцати пришёл Грюм. Подарил кинжал отца и рассказал всё, что знал, об Отто Забини. Вплоть до последних минут его жизни.       — Великий Мерлин, — испуганно прошептала Кира.       — Вот, он ушёл раньше, чем вернулась мама, — продолжил рассказ Блейз. — А с собой она привела какого-то задохлика, у него на лице было написано, что он патологический неудачник. А мама заявила, что эта пародия на мага — мой отчим. С таким треском и грохотом мы ещё не ругались. Спасибо, я не помню всего, что я тогда сказал, но последним было заявление, что моё лицо всегда будет напоминать ей об Отто Забини, — парень судорожно вздохнул и застонал от боли, когда девушка неосторожно задела глубокую ссадину на спине.       Сил сопротивляться боли у темплара сейчас не было. Кира помогла ему перевернуться на бок.       — Захожу я в ванную с кинжалом отца и… — Блейз сжал кулак, оттопырил большой палец и провёл ногтем по щеке, прямо по линии шрама.       — Блейз, — задохнулась от ужаса Кира.       — Потом мы перешли на нейтралитет. Я стал тренироваться… Всю свою жизнь теперь я видел в одном — отомстить убийцам отца. После трёх лет тренировок наткнулся на объявление о непрофессиональном турнире по владению мечами. Записался на него. Там впервые услышал магловскую музыку — с тех пор жить без неё не могу.       — Ты выиграл тогда?       — Не-а, меня сделал один парень ещё в отборочном туре, вот спустя год я занял первое место. В это лето сделаю три победы подряд, — улыбнулся Блейз.       — Выпей, — протянула ему второе зелье Кира.       — Кира, ты с отцом из-за меня не ругайся, — попросил парень, — пожалуйста.       Девушка коснулась его щеки губами, зная, что поцелуй сделает гораздо больше, чем оба зелья, принятые Блейзом, и сказала:       — Тебе надо поспать.

***

      Неделя прошла очень тихо. Преподаватели не сдерживались, если среди студентов начинались уже знакомые волнения. Так щедро отработки в Хогвартсе ещё не раздавались — студент мог схлопотать не только дополнительные занятия после ужина, но и на все перемены и на сам ужин до кучи. За первый же день чуть не половина студентов осталась и без выходных, и без перемен. Больше никто из студентов не рисковал ругаться или драться. В пятницу с утра профессор Уизли, расстроенно вздыхая и придерживаясь рукой за рёбра, в тишине, нарушаемой только сопением и скрипом перьев, начитывал материал.       Раз за разом прогоняя в памяти картинку, где она мгновение чувствовала на себе взгляд, Кира старалась вычислить, кто заметил её побег к Блейзу. В тот момент, когда она выходила — девушка помнила это очень точно — на неё никто не обратил внимания. Спустя мгновения память не выдержала подробного разбора, и с дурманящим чувством наслаждения в сознание Киры ворвалось воспоминание о сильных руках Блейза, прижимающих её к стене. Чтобы не застонать, девушка сильнее сжала зубы и представила, как отравит Кристианну.       Студенты, монотонно писавшие все шесть часов, медленно выходили из класса. Разминая затёкшие пальцы, Рон широко зевал. Они вчетвером сидели и ждали, пока выйдут остальные студенты.       — Пап, как рёбра? — обеспокоенно спросил Рон.       — Уже зарастают, на выходных отдохну и в понедельник буду в норме, — ответил Артур Уизли.       — Мистер Уизли, а как там было? — спросил Гарри, поворачиваясь на голос преподавателя.       — Мы успели вовремя, Гарри, но нас ждали, — Феникс глубоко вздохнул. — Они будто знали заранее и подготовились. Попали мы под перекрёстный огонь. Меня, Грюма и Тонкс накрыло, кто-то пустил в дело порошок непроглядной тьмы, три минуты было хоть глаз выколи, Пожиратели сбежали, а Кингсли от наших получил, по глупости. Но он оклемается: ещё неделя в Мунго, и будет в порядке. Грюм рвал и метал, и я с ним согласен, уж больно гладко всё у них вышло. Ладно, ребята, идите, удачи вам, — попрощался Артур и пошёл к себе в комнату — больше у него сегодня занятий не было.       Плотно пообедав, студенты шестого курса отправились на лекцию Алехандры Дизлеспи. Она тоже была расстроена произошедшим и плохо действовала правой, повреждённой в бою, рукой, но занятие вела, как обычно, хорошо.       Здесь студенты могли свободно колдовать, но сведённые вместе брови преподавателя не позволяли на практическом занятии разразиться факультетским распрям.       Гарри старался не отставать от остальных, но главными героями здесь были покорители стихий — Падма и Парвати за пару месяцев неплохо овладели способностями управлять землёй и огнём и радовали Алехандру созданными огненными шарами и штырями из глины в горшке. С ними пыталась поспорить Трейси Девис — гидромант со Слизерина, но у блондинки с вечно воспалёнными, красными глазами, так и не получалось вовлечь всю воду в бочке в водоворот — и под усилием девушки лишь в центре водной глади закручивалась маленькая воронка.       Студенты с радостью отрабатывали заклинания до вечно недостижимого идеала. Гарри понимал, что статьи в «Пророке», фотографии на первых полосах и слухи пугают учеников, подстёгивая их тренироваться. Он пожалел, что сейчас из-за слепоты не может собрать студентов в отряд Дамблдора.       Гермиона вела Поттера под руку, и её прикосновение грело и подбадривало измученную душу гриффиндорца. Подруга порой опиралась на его руку, парень чувствовал, что у девушки силы тоже уже на пределе.       — Хороших выходных, — раздался ободряющий голос Артемиса Энтрерри.       — Спасибо, и тебе, — хором ответили гриффиндорцы и пошли на ужин.       Гитарист ждал Таню — она осталась выяснить что-то у преподавателя. Что бы это ни было, Артемис не беспокоился.       — Порядок? — спросил он, как только девушка вышла из аудитории.       — Конечно, — улыбнулась Таня, почувствовав у себя на талии руку гитариста. — Артемис, я давно хотела спросить, а как ты зарабатываешь на жизнь?       — Ты уже видела, — нехотя признался тот. — Я сделал ставку на дуэли.       — Ну, это побочный доход, а основной? — не унималась девушка.       — Банки я не граблю, а мой основной, — шутя, передразнил Артемис, — метод увидишь через неделю в Хогсмиде.       — Хорошо, — девушка сильнее прижалась к нему.

***

      Уизли был недоволен: Поттер всё ещё не видел, что им через какие-то четыре недели играть с когтевранцами! Парвати, квиддич и торговля волшебными вредилками занимали большую часть его внимания. Не имея возможности списывать домашнее задание у Гермионы, а теперь ещё и у Гарри, Рон за неделю скатился до стабильного «удовлетворительно».       На любовном фронте у Рона всё тоже было далеко не так, как ему бы хотелось. К немалой радости Гермионы, считавшей, что наломать дров Рон успеет и без этого, рыжему так и не удалось выполнить все свои задумки на хэллоуинский бал. Зато у него отлично шла торговля волшебными вредилками — запасы и постоянная связь с братьями сделали его самым знаменитым поставщиком продукции близнецов в Хоге.       — Гермиона, — успокаивал старосту Леккс, — ну для чего ещё нужно это время? Они счастливы, любят друг друга, что может быть лучше?       — Их осознание этого, — ответила девушка, недовольно глядя на то, как Рон променял написание эссе по зельям на объятия Парвати.       Она хотела добавить что-то ещё, но рука Поттера, сидевшего рядом, «совершенно случайно» чуть-чуть опустилась с её талии, мгновенно загоняя девушку в краску и сбивая с раздражающих мыслей.       Главным событием первых выходных ноября стала победа пуффендуйцев над слизеринцами. Только то, что Вейн смог поймать снитч, и спасло пуффендуйцев от разгромного поражения, но, несмотря на шаткость положения, такой исход был на руку гриффиндорцам.       Весь вечер Рон разбирал с командой стратегию слизеринцев — гриффиндорской команде осталось всего две игры: со Слизерином — это будет заключительная игра чемпионата, и с Когтевраном в субботу, третьего декабря.       От непрерывного монолога Уизли Гарри был готов завыть. Тем более, что пока не ясно, будет ли Гарри участвовать в этих матчах, и будет ли он играть вообще. Терпел он разглагольствования капитана, уже давно вышедшие за грани разумного, только потому, что это был Рон.

***

      Следующее утро оказалось сюрпризом для всех студентов, решивших стать мракоборцами.       — Сегодняшнее зелье — для лечения повреждений глаз — вы будете готовить вслепую, — спокойно говорил алхимик. — Советую не обжигаться об котёл. За каждый ожог буду снимать по десять баллов.       — Но за что? — спросила Гермиона, плотно завязывая себе глаза платком.       — За неосторожность, мисс Грейнджер. Итак, зелье. Состав, мистер Дизлеспи.       Леккс пробормотал состав.       — Могло быть куда лучше, — оценил ответ Снегг. — Порядок приготовления, Забини.       А вот это был кошмар. Северус Снегг выбрал себе новую жертву на место Поттера — Блейза Забини.       «Мешать, а не перемешивать», — Снегг цеплялся чуть ли не к каждому слову слизеринца.       — Мне его жалко, — тихим шёпотом признался Гарри Гермионе.       Не видя рук и ингредиентов, готовить зелье было очень сложно. По истечении семи часов они лишились двух котлов: «отличились» Невилл и Рон. Невилл умудрился к тому же обжечься раз пять. Гермиона смогла получить достойное зелье, бурду Гарри Снегг оценил на хилое, но всё-таки «удовлетворительно». А вот Блейзу, сварившему зелье немногим хуже Гермионы и Киры, продолжало не везти: каким-то «странным» образом его склянки с образцами падали прямо с середины стола алхимика.       Измученные семичасовым занятием, студенты подкрепились и отправились на урок трансгрессии. Здесь, к великому огорчению Джероми Лингстена, успехов не было ни у кого. Ни у Гермионы, ни у Киры.       — Мисс Грейнджер, вы лучше всех написали теорию, но это было в сентябре, а сейчас уже ноябрь! Вы уже должны переноситься в Лондон и из Дырявого Котла, принося фирменный коктейль бармена. Вас, мисс Снейпс, это тоже касается.       Занятия шли своим чередом, преподаватели прощали невидящему Гарри ненаписанные рефераты и эссе, а практиковаться помогала Гермиона, двигая рукой парня так, чтобы он мог запомнить движение. Шах, чтобы не дать Гарри «зарасти плесенью», сделал для него тир, где слепой гриффиндорец тренировался в стрельбе на слух.       Постепенно Гарри привыкал к слепоте — по ночам его уже не терзал недостаток информации, и сознание перестало тонуть в иллюзиях. Но чем дольше он жил без зрения, тем страшнее становилось, что больше он Гермиону не увидит. Самой девушке тоже было непросто: она помогала Гарри, поддерживала его, следила за однокашниками и ещё выполняла поручения деканов — раньше они вдвоём со всем этим едва справлялись. Леккс, Дана и Невилл помогали старостам, но Рон и братья Криви могли взбаламутить весь факультет.       Учебные дела шли неблестяще не только у Гарри. Уизли в учёбе совсем сдал: Гермиона, помня своё обещание, помогала ему, но не давала списывать, а Гарри уже третью неделю сам ничего писать не мог. Роном были недовольны уже все преподаватели. Снегг не принял его отписку по зелью от повреждений глаз, Шах жаловался, что за последние две недели Рон умудрился провалиться даже на его предмете — рыжий выступил на очередной практике хуже всех и побывал в руках колдомедиков целых семь раз. Грюма, считавшего, что писанина не для мракоборцев, расстроило сочинение Рона на тему «Поведение мракоборцев при захвате тёмных магов».       — Подобной ерунды я ещё в жизни не читал! — гаркнул он.       МакГонагалл сняла с Гриффиндора сорок баллов, когда Рон не справился с её заданием по трансфигурации:       — Мистер Уизли, в декабре будут промежуточные экзамены, и не видать вам значка капитана, если вы их провалите!       — Рон, тебе стоит больше внимания уделять учёбе, а не Парвати, — отчитывала его вечером в пятницу Гермиона. — Твоими результатами даже отец недоволен.       — Гермиона Грейнджер, не лезла бы ты не в своё дело, а? — яростно вклинилась Парвати, услышавшая голос старосты, для пущего эффекта зажигая в руке небольшой огонёк.       Гермиона хотела ответить и потянулась за палочкой, но Леккс ей не позволил.       — Не надо, это будет пустая ругань, — тихо прошептал он так, чтобы его услышала только кареглазая староста. — Лучше решай проблемы по мере их поступления. Сейчас ты нужна Гарри.       Гермиона вздохнула, приводя эмоции и мысли в порядок — флейтист был прав, воспитание Рона может подождать пару дней, а Гарри завтра снимут повязку с глаз.       — Рон, — тоном МакГонагалл сказала Гермиона другу. — Надеюсь, ты помнишь, что сказала декан по поводу значка.       Под мрачным взглядом капитана факультетской команды староста направилась в комнату напарника. Гарри невозмутимо лежал на диване и, наверное, смотрел бы в потолок, если бы видел его.       — Гермиона?       — Да, Гарри, это я, — девушка села на краешек дивана. — Боишься?       — Странно, но нет — за эти три недели я научился немного обходиться без зрения, — Гарри начал искать в воздухе плечи девушки.       Найдя их, парень тут же притянул девушку к себе. Она устроилась у него на плече.       — Гермиона, если завтра скажут, что я навсегда останусь инвалидом, я выпью зелье Римуса, — спокойно сказал Гарри.       — Гарри, — желудок девушки перевернулся от страха. — Это зелье… Думаешь, оно поможет тебе?       — Да, родители, Римус и Сириус не стали бы делать, если бы не были уверены.       Гарри не было страшно. На него навалилось отчуждение, безразличие. В конце концов, сколько раз беды в самый последний момент обходили его стороной?       «Даже если бы что-то пошло не так, им бы просто повезло», — вспомнились ему слова декана.       Они долго лежали и молчали. Поттер прислушивался к дыханию девушки и корил себя — Гермиона в очередной раз боялась за него. Когда часы пробили одиннадцать, она пошла разгонять младшекурсников по спальням, а Гарри заснул.       «А что, если это — всё, конец?» — Гарри почувствовал, как мадам Помфри развязала узел бинта.       Вот теперь, в Больничном крыле, утром двенадцатого ноября, Поттеру наконец стало страшно. Единственное, что могло хоть как-то сравниться с этим страхом, был испуг за Гермиону. Сердце колотилось в бешеном темпе, а время никогда не замедляло своего хода так сильно. Каждый виток бинта вокруг головы многократно усиливал его дрожь.       — Гарри, можешь открыть глаза, — мягко сказал Дамблдор.       Гарри боялся это сделать. Его будто парализовало.       — Гарри, — мягче директора произнесла Гермиона и взяла его за руку.       Страх немного отступил, и Гарри открыл глаза. Прошло несколько тягостных мгновений… Ещё секунду назад сердце бешено колотилось, а сейчас перестало биться… Перед глазами Поттера по-прежнему стояла чёрная пелена. Мир вокруг него спрятался за ней и не хотел оттуда выходить.       «Нет!» — сознание Гарри потонуло в панике, а сердце ёкнуло, в груди отдалось острой болью.       «Пожалуйста! Нет! Не сейчас! — взмолился Гарри. — Я хочу увидеть её лицо! Чёрт, я хочу видеть Гермиону!»       Гарри моргнул. Чёрная пелена осталась на месте. Гермиона вскрикнула от ужасной догадки.       — Гарри, брат? — осипшим голосом спросил Рон.       «Я не хочу так! Я не хочу быть инвалидом!»       — Ми… Мистер Поттер? — раздался голос медсестры.       «Ну же! — взмолился Гарри и ещё раз моргнул. Снова без результата. — НУ ЖЕ!»       Гарри с силой зажмурился и потёр глаза кулаками. Потом снова их открыл.       Лицо Гермионы было сантиметрах в двадцати от его. Гарри очень долго смотрел на девушку. Лицо обрамляли густые, вьющиеся, цвета молочного шоколада волосы. Под аккуратными тонкими бровями, сейчас напряжённо сведёнными вместе, сверкали прекрасные карие глаза. Гарри видел в сосредоточенном взгляде девушки страх за него, её чувства и клялся сделать так, чтобы эти глаза сияли счастьем. Ровный нос — сколько раз этот носик морщился, видя непонятное место в учебнике или очередную выходку Рона. Её губы, розовые, нежные губы, сейчас плотно сжатые и чуть подрагивающие.       Из чёлки выбилась непослушная прядка, та самая, что и тогда, в гостиной факультета. Гарри вернул её на место, а потом провёл тыльной стороной ладони по щеке девушки.       — Ты самая красивая, — тихим шёпотом, только ей, сказал Поттер.       — Ты видишь! — не скрывая чувств, девушка обняла парня.       — Ура! — рявкнул Уизли, хлопнув Гарри по плечу.

***

      В «Трёх метлах» было полно народа. Артемис Энтрерри сидел в углу бара и играл на гитаре, развлекая публику. Перед ним лежала широкополая шляпа, в которой уже поблёскивало неплохое количество монет разного достоинства. Тембр голоса гитариста заставлял сердце Тани трепетать. Рядом, за стойкой, сидел Блейз и неспешно пил сливочное пиво из горла бутылки. Ссутулившись, он смотрел на полированное дерево барной стойки, не отрывая глаз. И периодически просил Артемиса спеть или сыграть что-то определённое, причём пару раз даже бывалого музыканта ставили в тупик просьбы слизеринца. За каждую песню Забини благодарил громко звякавшим в шляпе Энтрерри галеоном.       Было около полудня, когда в паб вошли гриффиндорцы. Судя по тому, как они сияли, Поттер всё-таки сохранил зрение.       Леккс Дизлеспи тут же присоединился к гитаристу — Артемис как раз играл по просьбе Блейза песню, которая без флейты звучала очень сиротливо и грустно. Играли оба музыканта превосходно, и почти все посетители паба задерживались, чтобы послушать ещё пару песен, а заодно пропустить бутылочку сливочного, а может, и не сливочного пива.       Когда время стало подходить к ужину, мадам Розмерта протянула гитаристу туго набитый монетами мешочек. Артемис хотел было разделить деньги пополам, но Леккс махнул рукой и собрался уходить.       — Было очень приятно сыграть с профессионалом, — и протянул руку для рукопожатия.       — Леккс, — начал было гитарист, но гриффиндорец отрицательно покачал головой.       — Лучше угости Таню сливочным пивом, — добродушно улыбнулся он.       А потом, посмотрев на пуффендуйку, погрустнел и, положив руку на плечо Артемису, тихо, но отчётливо сказал:       — И береги её как следует.       Удивлённый гитарист смотрел вслед уходящему флейтисту.       — Что-то не так? — спросила Торменс.       — Да, то есть нет, всё в порядке, — неуверенно ответил гитарист и добавил деньги из шляпы в мешочек.       «Ну вот, жить можно», — улыбнувшись, подумал Артемис, кладя мешочек во внутренний карман мантии.       Забежав на почту, они с Таней стали последними, кто вернулся в Хогвартс до начала ужина.

***

      — Ну же! Хоть один мяч! — Уизли оборонял ворота от троих нападающих. — Ну же! Давайте! Смелее!       Гарри никак не мог нарадоваться чувству полёта. «Молния», тихо вибрируя под ним, подчинялась любой мысли её владельца: максимальное ускорение, уход в пике, у самой земли выход из него. Это было высшее проявление свободы. Свобода полёта. Заложив ещё один финт, Гарри вдруг подумал, что обниматься с Гермионой ничуть не хуже.       Рон всё ещё потешался над охотниками — ни опытная Кэти, ни ловкая вёрткая Джинни, ни сильный и резкий на бросок Дин не могли пробиться через него. Успех вратаря в квиддиче не радовал Поттера. Во-первых, под вопросом были учебные успехи этого самого гения-голкипера, от которых зависит его статус капитана. Во-вторых, они давно мечтали о мракоборстве, но сейчас, когда Уизли скатился по учёбе, для него эта мечта могла стать недостижимой. Ну и в-третьих, дыма без огня не бывает, чрезмерное усердие наверняка имело скрытые причины. О них Гарри узнал в тот же вечер.       — Всухую! — вещал Рон. — Разделаем под орех! — хвастал он перед Парвати.       Гарри поймал обеспокоенный взгляд Гермионы. Видимо, ей это тоже не нравилось.

***

      — Сегодня последняя игра осеннего сезона. Гриффиндор — Когтевран! — голос Ли Джордана разносился над трибунами в свежее, если не сказать холодное, субботнее утро третьего декабря. — Итак, сегодня мы узнаем, не потерял ли Гарри хватку ловца, и сможет ли Рон Уизли сдержать когтевранцев, настроенных победить в своей первой и последней игре этого года! Свисток — и понесла-а-ась!..       Прошло полчаса, игроки уже немного разогрели воздух над стадионом. Гарри привычно выглядывал снитч, периодически прислушиваясь к репликам Ли:       — Когтевранцы снова в атаке, но наш Рон Уизли нерушимой стеной охраняет ворота. Напомню, что львы пока всухую обыгрывают орлов! И очередная атака когтевранцев закончилась фиаско! Кэти Белл идёт на вратаря синих! Давай, любимая! Люблю тебя! В смысле, да — Гриффиндор увеличивает счёт!       На исходе сороковой минуты Гарри сжал в руке золотой шарик. Они победили с громадным перевесом в 680 очков против нуля и вырвались на лидирующую позицию в турнире.       — Гарри, брат! Вот это победа! — вечером кричал Уизли, подмигивая братьям Криви.       Через полчаса в комнату старосты они с самым заговорщицким видом залевитировали несколько небольших ящиков.       «Почему мне это так не нравится?» — подумал Гарри, когда Рон жестом фокусника стал вытаскивать из них бутылки с алкоголем.