Гарри Поттер и месть Некроманта

      На завтрак старшекурсники решили не ходить — большинство из них прекрасно храпели до ужина, просыпаясь лишь для того, чтобы выпить воды. Те же, кого похмелье мучило с такой силой, что даже глаза не закроешь, безуспешно уговаривали гриффиндорок-колдомедиков добывать из Больничного крыла зелья Фавва или хотя бы микстуры от головной боли. Младшекурсников, которые молитвами мучившихся старших товарищей особо не шумели, взяла на себя Гермиона — под контролем девушки они старательно готовились к завтрашним занятиям.       Рон, держась за больную голову, очень вяло спорил с Парвати, едва стоя около окна — подальше от рассерженной Гермионы, успевавшей следить не только за младшими, но и за старшими. Рядом со старостой присел Поттер, чувствовавший, что с зельем вышла промашка, — спасение от мести зелёного змея получил простывший Симус, который сейчас отмачивал ноги в наполненной горячей водой ванной Гарри. Рон, напоровшийся на хитрость Парвати и потому выпивший больше всех, объявил это предательством. Также на Гарри надулись и товарищи по команде — «кузнецы победы» рассчитывали, что зелье получит кто-то из них.       На соседнем маленьком диванчике сидели Леккс и Дана. У них явно не клеился разговор: Леккс, нервничая, барабанил пальцами по флейте, а чувства девушки-медика были хорошо спрятаны под мягкой, скромной улыбкой. Джинни и Дин тихо переговаривались, сидя в одном кресле — Дин виновато опустил голову. Видимо, проводили «разбор полётов». Ли и Кэти под тихое подхихикивание однокашников целовались. Гарри им немного завидовал. И, видимо, не только он — парень чувствовал, как к нему постепенно пододвигается Гермиона. Он постарался незаметно приобнять девушку за талию.       — Гарри, нам очень сильно повезло, — сказала она.       — Милая, — тихо прошептал тот ей на ушко, предупреждая.       К ним неспешно шёл Колин — они с братом оба были как огурчики. Гарри не стал ломать голову, откуда у близнецов нашлось несколько флаконов со спасительным зельем.       — Гарри, я тут фотографии сделал, — он протянул толстую пачку старостам.       Сверху шли более-менее приличные фотографии: вот ещё трезвые четверокурсники, отплясывающие «танец победителей», вот Рон с Парвати, вот Джинни на руках Дина, вот они с Гермионой, Ли, подбрасывающий Кэти… Но, как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров.       — Ужас! — возмутилась Гермиона, когда увидела фотографию, где Рон пытался хлопнуть её ниже спины.       — Ничего себе! — от ревности у Гарри потемнело в глазах.       Девушка тут же выхватила фотографию и на глазах парня яростно разорвала её, а потом бросила клочки в камин.       — А это что? — Грейнджер с подозрением смотрела на фотографию, где замерли в опасной близости Гарри и Ромильда.       Гарри плохо помнил тот момент. Сейчас, прокручивая в голове события вечера, он точно мог сказать, что вина за его похмелье целиком лежит на Роне: когда рыжий решил реализовать свои планы с Парвати, а та старалась споить своего не в меру ретивого ухажёра, Рон каждый раз наливал ещё и другу.       — Гарри, — рядом с ним откуда-то сзади появилась Ромильда.       Лёгкий румянец от выпитого ей чертовски шёл, но выглядела она явно трезвее, чем, скорее всего, была. Кинув резкий взгляд на Гермиону, поглощённую процессом отчитывания младшекурсников, Ромильда нагнулась ближе к Гарри.       — А правда, что у тебя есть татуировка венгерской хвостороги? — с придыханием спросила она.       Гарри почувствовал, что его «ведёт» — от девушки так маняще пахло, что в какой-то момент ему захотелось поцеловать её. В душе он чувствовал, что это в корне неправильно, и хотел прекратить, но Ромильда воспользовалась заминкой парня и потянулась к его губам своими.       Яркая вспышка фотоаппарата Колина вкупе с приступом головной боли вернула Гарри в реальность.       — Это она сама, — пытался оправдаться Поттер, отправляя эту фотографию вслед за предшественницей.       — Я знаю, что сама, — спокойно сказала Гермиона, — я видела, как она покупала флакон с приворотными духами. — Она прекрасно помнила.       — Гермиона, ты так прекрасна, — без запинки произнёс Кормак МакЛагген.       Девушке было приятно внимание шестикурсника, но, во-первых, она уже третий месяц засыпала с мыслью о пронзительно-зелёных глазах напарника, а во-вторых, этого самого напарника надо было спасать из цепких лапок Вейн.       — Гарри, — ужасно картавя от выпитого, Рон обратился к старосте, — Парвати предлагает выпить за храбрость догору… тьфу… дорогу ищущих!       Он от души плеснул в стакан Ромильды огневиски и протянул другу.       Гермиона, вскользь отвечая на комплименты Кормака, тащила его к месту действия. Подгадав момент, когда Гарри начнёт пить, девушка буквально втолкнула Кормака в руки Ромильды. Тот мгновенно попал под действие нехитрого приворотного аромата.       — Ромильда! — едва дыша, выдавил из себя МакЛагген. — Ты прекрасна! Как самая далёкая и совершенная звезда…       — Танцевать! — голосом, не терпящим возражений, подбодрила Гермиона. И для большей уверенности подтолкнула их к четверокурсникам, едва стоящим на ногах, но скачущим в центре комнаты.       Дальше фотографии были только хуже. Бальзамом для гермиониной души стало фото морщащейся Ромильды в объятьях сияющего Кормака. На следующем снимке семикурсницы, уже изрядно выпившие, хотели устроить стриптиз, и Колин это заснял.       — Не смотри! — притворным шёпотом прикрикнула Гермиона, отнимая у заинтересованного изображениями Гарри фотографии. Жаль, что этого воспоминания в памяти Поттера не осталось.       На следующей картинке Дин Томас и Джинни замерли у двери в ванную, Гермионе не понравился взгляд девушки, направленный на Гарри.       Каждая следующая фотография восстанавливала в памяти события «празднества».       Вот окончание гулянки: Рон, уже изрядно во хмелю, орудует руками под блузкой Парвати, протягивающей ему бутылку без этикетки, кто-то из семикурсников замер, возвращая закуску на ковёр. Симус и Лаванда, дающие мастер-класс по французским поцелуям. Деннис, забирающийся в шкаф. Невилл, падающий на кровать…       — Если эти фотографии попадут к МакГонагалл… — сказала Гермиона, отбирая самый опасный компромат у Колина и убирая карточки в карман, — то всем будет плохо.       — Угу, — согласился Гарри, быстро представив себе, что скажет декан, — страшнее будет, только если их получат слизеринцы.       После мысли о том, как будет язвить Снегг, Поттер поклялся, что больше никогда никакие вечеринки не должны выходить и не выйдут за пределы помещения. И понял, почему родители забаррикадировали дверь.       — Колин, спасибо тебе большое, — Гермиона протянула ему отощавшую пачку фотографий. — Раздашь ребятам?       — А?.. — фотограф удивлённо посмотрел на девушку.       — А остальные не получились, — ответила быстрее, чем он задал вопрос, кареглазая ведьма.       — Угу, — кивнул пятикурсник, смирившись, и пошёл по комнате, раздавая фотографии.       — Потом уничтожу, — улыбнулась Гермиона, похлопав себя по карману.       Одной из первых фотографии получила Ромильда. Грейнджер не сдержала улыбки, когда увидела, как кривится её обыкновенное, хотя и хорошенькое личико. Кэти Белл, прикалываясь над однокурсницами, которых подлый зелёный змей довёл до непотребных танцев, неодобрительно качала головой и цокала языком. Сами семикурсницы, и без того не обделённые вниманием, теперь терпели излишне заинтересованные взгляды парней.       В компании шестикурсников главным героем был Кормак — он, терзаемый похмельем, под беззлобный смех товарищей вздыхал, что хотел поближе подружиться с Гермионой, а вместо этого терпит строящую глазки Ромильду. Девушки факультета понимали, что месть МакЛаггену будет жестокой.       Четверокурсники, которые практически так же всей честной компанией заняли самый большой диван, охая от боли в головах, шутя, вспоминали, «как вчера было здорово, пока не стало так хреново». Несмотря на то, что выпили они не просто немало, а чрезмерно много, ребята держались молодцом — фотографии они восприняли «на ура» и с новыми безудержными шутками и самоиронией принялись рассматривать «компромат».       — Иди сюда! ТЫ!!! — просипел Симус, вылетев из предбанника и ища взглядом четверокурсника.       — Я забыла убрать фотографию, где Том рукой залез в вырез мантии Лаванды, — горестно спохватилась Гермиона.       Симус, звонко шлёпая босыми ногами, быстро догнал Тома, схватил его за мантию и замахнулся кулаком. В последний момент их бросило в разные стороны.       — Симус, давай без рукоприкладства, — веско сказал Гарри, убирая палочку в карман.       Финниган смерил Тома мрачным взглядом, потом молча развернулся и пошёл обратно, отмачивать ноги. Лаванда обеспокоенно выглядывала из «предбанника старост», зная, что Симус может навалять Тому.       Гарри вовремя убрал руку с талии напарницы — на диван между ними рухнул Рон. Его всё ещё мучило жуткое похмелье, и он постоянно прикладывался к графину с водой.       — Блин! — скрипнул он зубами. — Ну, Парвати, зараза…       — А не надо было лезть, — нравоучительным тоном сказала Гермиона.       — Не учи меня жить, — буркнул Уизли, — лучше объясни, что не так-то было? Что естественно, то не безобразно!       — А это ты с Парвати и реши, что не так, — Гарри вдруг разозлился на Рона — перед глазами снова встала картина руки лучшего друга в опасной близости от бедра Гермионы.       — Ладно. Гарри, ты только честно ответь, почему мне зелье не дал, а?       — Симусу хуже было, — спокойно ответил староста.       — Да ладно тебе! Мы же друзья!       — Рон, если по-хорошему, МакГонагалл должна была вас наказать, отлучить от квиддича, рассказать родителям и назначить до Мордреда отработок! — Гермиона почувствовала, как Рон чуть придвинулся к ней, и её это взбесило.       — Обошлось же, — рыжий гриффиндорец чуть сбавил обороты, — мы ж самые удачливые ребята в мире и его окрестностях! — Бравада и гордо вскинутая на последних словах голова повергли Рона в очередной приступ мигрени.       — Не злись, Гермиона, — рядом сел Леккс, — ну переборщили немного, с кем не бывает.       Спорить девушка не стала.       На ужин, к несказанной, но незаметной радости декана, явились абсолютно все гриффиндорцы — кто-то ещё морщился от головных болей, кто-то с жадностью опустошал графины с водой, но присутствовали все. Симус Финниган всё ещё покашливал и часто сморкался, но выглядел вполне прилично.

***

      — Мистер Уизли, вам нехорошо? — с чрезмерным ехидством в голосе спросил алхимик, когда Рон на следующее утро морщился над котлом.       — Нет, профессор Снегг, всё нормально, — как можно невиннее ответил тот, стараясь не морщиться под взглядом зельевара.       — Мистер Забини, вам опять можно ставить «тролль», — переключился тот на свою основную жертву.       Блейз даже не шелохнулся. Поттеру вспомнилось, как точно так же сквозь него пролетали упрёки тёти Петунии или оскорбления дяди Вернона. Гарри не знал, что движет ненавистью Снегга, но сочувствовал слизеринцу.       Слухи о вечеринке гриффиндорцев уже распространились по школе, но, к страшному удивлению Поттера, остальные студенты над ними почти не насмешничали. Самое странное, что даже Малфой молчал! Прошло четыре месяца, а Драко Малфой ни разу не оскорбил ни Гарри, ни Гермиону, ни Рона — никого! Это волновало Поттера сильнее, чем то, что однажды слизеринец спас его из переделки.       Оценки по зельям предсказать мог и метеоролог: Забини — «тролль», Снейпс и Грейнджер — «отлично», Моро и Дизлеспи — «хорошо». Уизли, Лонгботтом и Поттер — «удовлетворительно».       — Жить можно! — довольный Рон вышел из подземелий Северуса Снегга.       — У тебя же «удовлетворительно», едва не «тролль», как сказал Снегг! — возмутилась ведьма.       — Но не «тролль» же!       Гермиона покачала головой, но наставлять Уизли прекратила.       Вечером, после трёх часов изматывающих, но бесполезных попыток перенестись магическим путём на два метра вперёд и сытного ужина, гриффиндорцы сидели в гостиной и занимались самыми обычными студенческими делами — писали сочинения, готовились к завтрашним урокам, играли в шахматы, плюй-камни и, подпольно, в карты. Парочки расположились в самых удобных местах: на маленьком диванчике для двоих, кресле без одного подлокотника в углу, кресле слева от камина. В гостиной текла самая обыкновенная, такая привычная, любимая жизнь с маленькими радостями и обидами.       — У Леккса по-прежнему не клеится с Даной, — сказала Гермиона, сладко потягиваясь. У неё на коленях лежали книги по ЗОТИ, в которых девушка искала что-то редкое, что могло бы её заинтересовать.       У Дизлеспи никак не получалось заговорить с Даной Хорнер. Это было, по меньшей мере, странно — Леккс мог поддержать в принципе любую тему разговора, но на всё, что ему говорила блондинка-гриффиндорка, отвечал однообразно и коротко. Будто общение с ней его угнетало.       — Гермиона, ты компромат уже?.. — спросил Гарри, понизив голос.       — Ещё вчера кинула в камин, — кивнула девушка, — у Колина забрала негативы, так что повторных копий не будет.       — Это хорошо, — улыбнулся староста.

***

      — Вы только посмотрите на это! — голос Кристианны раздражал Драко.       Крэбб и Гойл загоготали, Нотт залихватски присвистнул.       — А это?! Вот это видок! Вот это гриффиндорка даёт! — сыпались восторженные крики слизеринцев. — Хо-хо!       Малфой оглядел Слизерин: старшекурсники разглядывали фотографии с вечеринки гриффиндорцев. Блейз, играя желваками, читал томик по заклинаниям за шестой курс. Судя по тому, как резко Забини перелистывал страницы учебника, его опять «накрывал» приступ синдрома одиночки. Кира писала эссе по трансфигурации, временами поглядывая на Блейза, вероятно, страховала: третьего срыва Снегг не потерпит. Младшекурсники рубились в карты, от стола, где сидело шестеро старших, доносились грубые, иногда матерные ругательства. Михаэлла читала медицинский журнал и тоже слабо интересовалась похождениями гриффиндорцев.       — Драко, пока никто не видит, пошли к тебе, — предложила Пэнси, прижимаясь ещё ближе, — если МакГонагалл не убила гриффиндорцев, то о нас вообще никто не узнает.       Староста скрипнул зубами. С тех пор, как он помог Поттеру, однокашники начинали раздражать Драко всё больше и больше. Вот все смотрят на фотографии гриффиндорок, а месяц назад, когда отмечала день рождения Кристианна, они сами загуляли ничуть не слабее ненавистных львов. Но когда Дафна и Милисента стаскивали мантии, такой бурной реакции не было.       Свист и крики становились всё громче и пошлее.       — Драко? — попыталась вернуть его из мыслей подруга.       Их отношения были формальными — и они оба это прекрасно понимали. Малфою почему-то было противно. К собственному удивлению, он подумал, что хочет отнять фотографии. Но это окончательно бы поссорило его с Крэббом и Гойлом. Кира подправила воспоминания о драке в их головах, но… Драко сбился с мысли. За четыре месяца он ни разу не зацепил Поттера. К удивлению, это давалось ему почти без усилий. Мимолётную мысль о Гарри Поттере тут же сменила мысль об отце: в колонке международных новостей уже стало дежурной шуткой появление неуловимых Пожирателей в очередной глухомани — за исключением налёта на Министерство магии США, десять беглых магов за полгода никого не убили, появляясь то тут, то там всего на несколько минут.       — О! Я и не думал, что у Романо такие!.. — гогот Крэбба снова сбил старосту с мысли.       В голове уже созрел план.       — Висент, дай мне, пожалуйста, фотографии, — протянул руку Драко.       — Правильно, лучше один раз увидеть…       — Акцио фотографии. — Весь компромат полетел в руки старосте.       — А не слишком нагло?! — прикрикнула на него Моро.       Пропустив её крик мимо ушей, староста не глядя сунул фотографии в карман брюк. Будто слизеринцы никогда не устраивали «загулов», чтобы сейчас так активно пересматривать фотографии других студентов.       — Драко, послушай, — с угрозой начал Гойл.       — Не буду, — отрезал Малфой, — если фотографии попадут к Снеггу, вас уже никто слушать не будет. Откуда они у вас?       — Я выкупил у когтевранцев, — признался Блекберг, — за двадцать галеонов, между прочим!       — Продешевил, — заметила за его спиной Кира.       — Драко, мы с тобой хоть и друзья, но… — с угрозой в голосе сказал Винсент.       — Вы друзья и не станете ничего делать, — со всей силы Блейз ударил ладонями по плечам Крэбба и Гойла.       У них подкосились колени. Они прекрасно помнили, как жестоко Блейз расправился с ними, когда они хотели напасть на Киру, и инстинктивно попытались отшатнуться, но Блейз лишь сильнее сжал их плечи, надавливая на болевые точки.       — Ну, это мы ещё… — хотела было сказать Кристианна, но…       — Я согласна с Драко, — незаметно уперев палочку ей между лопаток, сказала Михаэлла, — если деканат узнает, что вы тут куплей-продажей компромата занимаетесь, Монтгомери вам будет завидовать.       Об истории, произошедшей всего-то два года назад с семикурсником Монтгомери, все хорошо помнили, но заговаривать о ней старались пореже, так как история была страшная: слизеринца поймали, когда он подглядывал за однокашницами, точнее, снимал их на фотоаппарат. Снегг находился в высочайшей степени ярости, выражавшейся в глубоком равнодушии к происходящему. Дамблдор предлагал просто отчислить студента, декану этого было явно мало, и что-то такое он написал в его личном деле, что Монтгомери уже два года безуспешно ищет себе такую работу, чтобы хотя бы сводить концы с концами, а не занимать и перезанимать деньги…       Град была права: если деканат узнает, как фотографии оказались у слизеринцев, проблем будет много и у всех. Признав верность слов старост, студенты, скрипя зубами, вернулись к своим обычным делам.       Драко быстро пошёл к себе в комнату. Перед тем, как дверь захлопнулась, он успел услышать пару пошловатых предположений на тему того, чем ещё занимались гриффиндорцы на своей вечеринке. Староста быстро написал записку:       «Поттер, нужно поговорить. Приходи в комнату для старост. Если боишься, бери с собой Грейнджер, Уизли, да кого хочешь. Я буду один. Малфой».       Записка сама сложилась в птичку и вылетела в маленькую щёлку в комнате — у старост были свои средства связи. Отправив сообщение, Драко всё же взглянул на фотографии. С первой картинки на него смотрела Джинни Уизли. Почему-то слизеринцу показалось, что она грустит, и захотелось приободрить её.       Спокойно выйдя через другую дверь, Малфой быстро направился к комнате старост. Неспешно шагая по пустым коридорам, Драко думал.       «Зачем я ему помогаю? Зачем? Мы ненавидим друг друга уже пять лет. Неужели воля отца для меня значит больше, чем собственное достоинство?..»       При мысли о достоинстве перед глазами появился Блейз.       — Молодец! Стоишь…       — Стою, Блейз, — тихо повторил Драко.       На душе у Малфоя скребли кошки. По большей части из-за отца. Меньше — от осознания того, что он помогает Поттеру. Как бы не хотелось ему признавать, но временами гриффиндорец вызывал у него чувство лёгкой зависти из-за того, что он мог позволить себе запретные для Драко вещи: дружить, поддерживать друзей и чувствовать их поддержку. И гораздо реже уважение: Поттеру в смелости нельзя отказать — чего только стоит один кружок по ЗОТИ на пятом курсе. Или их похождения в лесу на первом, или турнир на четвёртом…       Малфою было грустно осознавать, что у него, кроме Блейза, и друзей-то нет: только те, с кем велел общаться отец. Пэнси понять можно, вот только Драко от этого не легче.       У двери в комнату старост стоял Поттер. Увидев своего заклятого врага, Гарри встал в стойку и положил руку на карман с палочкой.       — И я рад тебя видеть, — злобно буркнул слизеринец, открывая дверь.       — Что тебе нужно? — спросил гриффиндорец, садясь на один из стульев вокруг стола, за которым старосты и деканы решали вопросы.       Драко молча кинул фотографии на стол. Гарри просмотрел их, лицо у него тут же начало наливаться краской.       — Откуда? — яростно рыкнул он.       — Блекберг выкупил их у когтевранцев.       — А там они как оказались?       — А я знаю? И «спасибо» я дождусь?       — Дождёшься, — буркнул Гарри и продолжил рассматривать фотографии.       Сомнений в том, что это тот самый компромат, не было никаких. Поттер перевёл взгляд на блондина.       Малфой равнодушно ждал, изучая свои сцепленные пальцы. Было в этой позе что-то неестественное. Гарри даже обернулся к двери, ожидая, что там появятся Крэбб и Гойл.       — Нет, — обронил Драко, — даже Блейза нет.       — Зачем ты мне помогаешь? — в упор посмотрел на него гриффиндорец.       — Сам не знаю. Просто в какой-то момент стало противно слушать высказывания о ваших семикурсницах, — спокойно сказал Малфой и пошёл к двери.       — Спасибо за фотографии, — нехотя сказал Гарри, когда слизеринец проходил мимо.       — Не за что.       «Может, в этом и есть моё достоинство? — думал Драко, возвращаясь в гостиную своего факультета. — Делать то, что считаю правильным…»

***

      — Гарри, как ты мог так подумать?! — удивлённо смотрел на них с Гермионой Колин. — Гермиона забрала у меня все негативы. Я не печатал второй комплект фотографий.       — Тогда что это? — Гарри тряс перед лицом фотографа малфоевским компроматом.       — Я, Колин Криви, даю слово мага Гарри Поттеру, что не печатал второй комплект фотографий и не давал никому копировать негативы, в случае, если я вру, пусть остановится моё сердце!       Колин постоял несколько минут в напряжённой тишине и оглядел себя.       — Ну, я же говорил! — удовлетворённо сказал он.       — Слово мага принято, — напугав фотографа, задумчиво сказал староста.       Пятикурснику всё равно ничего не сделалось.       — Прости, Колин, — примирительно сказала Гермиона, отпуская его обратно в гостиную. — И что ты думаешь об этом?       — Пытаюсь понять, почему Малфой помог мне, — признался Гарри.       — Как думаешь, кто это мог сделать и каким образом?       — Не знаю.       — Я думаю, это сделал один из кукловодов — наш, гриффиндорский.       Гарри отрицательно покачал головой.       — Колин же сказал, что при дублировании фотоплёнка засвечивается, а негативы он тебе отдал, сразу… Чёрт! Я вспомнил! Я шёл к Дамблдору! Рассказать про этих неизвестных четверых! — закричал Гарри.       — Гарри, а как, ты думаешь, директор будет их искать?       — Да какая разница? Поднимет личные дела, наверняка есть какие-то несоответствия, — Гарри хотел было пойти к директору, но вдруг замер и обернулся к девушке. — А я уже и не помню, когда мы с тобой в последний раз сидели вдвоём, — подхватив Гермиону за талию, парень перенёс её на диван, — а Дамблдор подождёт, — беспечно сказал Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать возлюбленную.       В сердце всё ещё острой иглой кололось чувство, что и в этот раз он не дошёл бы до директора…