Гарри Поттер и месть Некроманта

      — Гарри, рад, что ты решил зайти, — сказал Дамблдор, появляясь около горгульи, где его ждал гриффиндорец.       — Да, профессор, я хотел поговорить, — начал Поттер.       Горгулья уже отпрыгнула в сторону, открывая проход к кабинету директора.       — Заходи, Гарри, — Альбус открыл дверь.       — Спасибо, — юноша сел на удобный стул и подождал, пока старый маг займёт своё кресло. — Профессор, вы знаете, что среди студентов есть кто-то…       — Кто вас стравливает? — спокойно спросил Дамблдор. — Я не знаю этого точно, но это весьма и весьма вероятно.       Парень был в ступоре: Дамблдор так спокойно говорил о потенциальных шпионах, о людях, внёсших в жизнь Хогвартса столько анархии.       — Мы видели следы четырёх человек в Визжащей хижине…       — И пришли к выводу, что на каждом факультете есть по человеку, заинтересованному в ваших распрях.       — Да, и я шёл к вам, чтобы рассказать это, когда меня прокляла Паркинсон.       Дамблдор не выглядел обеспокоенным или удивлённым, будто он сам и прислал сюда этих четверых:       — Нет, Гарри, нападение на тебя было сделано слишком непрофессионально. Даже если и есть такие студенты, они не действуют по приказу Волдеморта. Думаю, это кто-то из детей Пожирателей: Крэбб, Гойл, Нотт… Они ещё не поклялись в верности Тёмному Лорду и могут бесчинствовать. Благодаря Невиллу их старания сошли на нет.       — Вы так думаете, сэр?       — Да, в самом сложном случае это была просто попытка отвлечь меня.       — И всё же, я хотел бы взглянуть на личные дела студентов, — начал Гарри.       — Четыре факультета, семь потоков плюс переведённые из других школ студенты. И ты каждого будешь готов проверить? Оставь это дело, Гарри. Бесполезно. Кто бы ни были эти четверо, они явно не стоят твоего внимания.       — А кто тогда стоит?       — Не кто, а что: давай посетим дом Поттеров, — директор быстро обогнул стол и положил уже вставшему со стула подростку руку на плечо. — Там продолжим поиски оружия.       Спустя мгновение с яркой вспышкой огня они оказались на опушке леса. Альбус Дамблдор удивлённо озирался вокруг:       — Фоукс?       Феникс издал трепещущий звук, звучавший как-то виновато, будто феникс промахнулся.       — Странно, конечно, но ничего, немного прогуляемся, — старый маг быстро пошёл от леса. — Гарри, дом твоих родителей стоит чуть в стороне от селения в Годриковой Лощине. Твоим предкам удалось выкупить участок, где есть магический ключ, — увидев непонимание в зелёных глазах, Дамблдор пустился в объяснения: — Это такое место, где очень сильно магическое поле. Энергия бьёт в прямом смысле слова ключом, там можно творить очень сильное и сложное колдовство, и очень быстро восстанавливается магический потенциал.       Гарри увидел дом родителей. Полуразрушенное, тёмное на фоне сереющего неба здание со скелетом балок над одной из комнат стояло в заросшем сорняками мрачном саду. Невысокий каменный заборчик был весь в трещинах, разломах и дырах, и почему-то слегка сиял разноцветными огнями. Когда они подошли ближе, Гарри понял, почему растрескивавшаяся каменная кладка мерцала: весь забор был покрыт магическими надписями: «Гарри, мы с тобой! Ты сможешь! Мы верим в тебя!» Особенно подростку не понравилась карикатура, где он мечом Гриффиндора срубает Волдеморту голову.       — Да, Гарри, это всё тебе, — увидел глаза Поттера директор, — поддержка людей, накопившаяся за годы.       — Никогда не любил славу, сэр.       — Знаю, Гарри, но ты настолько знаменит, что… — маг развёл руками.       Они подходили к остаткам калитки на задний двор. Вспышки магических надписей стали уже раздражать подростка. В нём, кроме боли и обиды, стал просыпаться интерес: сейчас он побывает в собственном доме. Гарри уже собирался сделать шаг, когда его плечо больно сжал Дамблдор:       — Стой!       Юный волшебник послушно замер, не касаясь ногой лужи, чуть подёрнутой льдом.       — Что случилось, профессор? — подросток обеспокоенно озирался, сделав пару шагов назад.       Альбус внимательно изучал лужу, шепча что-то неразборчивое.       — Посмотри, — подозвал он Гарри.       Гарри долго пытался всмотреться в лужу, куда показывал директор. Когда ближайшая надпись «Гарри Поттер — молодец!» налилась светом, волшебник смог разглядеть на дне лужи странный знак.       — Что это, профессор?       — Уходим, — резко распорядился директор и буквально потащил за собой подростка.       — Профессор Дамблдор? — Гарри не пытался упираться, но хотел узнать, что так напугало почтенного мага.       — Теперь понятно, но откуда?.. Или я ошибся? — шептал Дамблдор, и Гарри очень не понравились нотки страха в его голосе.       На секунду маг замер и посмотрел в глаза Поттеру:       — Гарри, ты тоже видел странный символ на дне лужи?       — Да.       — Как же я не догадался? Всё-таки старость… Странно, но всё же… — директор задумался, огляделся по сторонам и начал искать что-то в траве.       Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся к Гарри.       — Там ещё один знак, — обеспокоенно сказал Дамблдор и чуть ли не бегом направился к лесу.       В тени леса они зажгли палочки, и маг продолжал вести Гарри в сторону от особняка Поттеров.       — Объясните мне, пожалуйста, что… — Гарри не договорил.       На его плече Дамблдор снова сжал руку, и мир скакнул во вспышке — они снова оказались в кабинете директора.       — …что это было, сэр? — закончил юный волшебник.       — Охранная метка, — обречённым голосом сказал Дамблдор. — Лорд Волдеморт следит за твоим домом, Гарри. Точнее, следит, чтобы к нему никто не подошёл. Или чтобы знать, кто к нему подходит.       — Но зачем?       — Там мощнейший источник магической силы — третий в Англии и седьмой в мире. Там можно творить любые заклинания, проводить любые магические обряды с необычайным успехом.       — Тогда почему он не провёл там восстановление своего тела?       — Потому что там защита Лили. Он не мог её преодолеть, пока не вернул своё тело с твоей кровью.       — И что мне делать, сэр?       — Учись, Гарри, учись как можно лучше, — напутствовал его директор.       Едва за подростком закрылась дверь, Дамблдор прошептал:       — Что ж нас всё никак не отпустит наше прошлое…

***

      — Гарри, тебе очень плохо? — заботливо спросила Гермиона, выслушав историю про Годрикову Лощину.       Они сидели на диване в комнате Гарри, и девушка массажировала плечи парня. На него волнами накатывала усталость.       — Да нет, обидно только, там такое запустение, дом разваливается, ограда трескается и вся исписана хвалебными одами мне…       — Я понимаю, — Гермиона говорила тихо.       Её руки на плечах успокаивающе действовали на Поттера. Хотелось положить голову ей на колени и уснуть.       — Когда победим Волдеморта, обязательно вернусь туда и отстрою дом заново, — прошептал Гарри.       Он хотел развернуться, обнять и поцеловать возлюбленную, но его прервал стук в дверь.       — Гарри, Гермиона, вы не видели Рона? — на пороге появилась Парвати. — Завтра трансфигурация, и мы хотели немного попрактиковаться… А он после ужина куда-то пропал.       — Нет, не видели, — признались старосты.       — Но ты можешь попрактиковаться с нами, — улыбнулась Гермиона, делая приглашающий жест.       — Конечно, мы и сами готовились к занятию, — подтвердил Гарри, незаметно подавляя зевок.       — Спасибо, но я лучше подожду Рона в гостиной, — улыбнулась Парвати и скрылась за дверью.       Старосты переглянулись и рассмеялись.       — Теперь весь Хогвартс узнает, что мы встречаемся, — с наигранным огорчением сказала Гермиона.       — И походы в Выручай-комнату будут называть «подготовкой к трансфигурации», — поддержал её Гарри. — Иди сюда!       Он обнял девушку, заваливая её на диван, и принялся страстно целовать. Гермиона охотно отвечала на поцелуи, но потом остановилась:       — Гарри, а ты можешь посмотреть, где Рон, на карте?       — Могу, — Гарри открыл чемодан и принялся в нем усердно копаться. — Что за чёрт? — он удивлённо посмотрел на девушку. — Карты нет.       — Как нет? — удивилась Гермиона. — Акцио, Карта Мародёров!       Карты действительно не было.       — Чёрт! — взвыл Гарри, хватаясь в отчаянии за голову. — Ну только не это! Ещё и карта!       Расстроенный, он пнул чемодан и уселся на кровать. Гермиона села рядом и обняла Гарри.       — Не расстраивайся! Она найдётся! Вот увидишь, любимый, — девушка постаралась ободрить парня поцелуями, но тот отвечал на них без энтузиазма.       Потеря карты больно впечаталась в душу Гарри. Он плохо спал в эту ночь, ещё раз перерыл все вещи в чемодане, потом все вещи в комнате, но карты не было.       Совершенно расстроенный и не выспавшийся, Гарри сидел утром в четверг в обеденном зале и пытался взбодрить себя крепким кофе.       — Гарри, ты чего такой кислый? — спросил Леккс, добавляя себе в чай клубничное варенье.       — Пергамент с гербом Гриффиндора потерял, — ответил староста.       — Да не расстраивайся! — ободряюще хлопнул его по плечу друг. — Хочешь, я тебе свой отдам?       — Нет, спасибо, — искренне улыбнулся Гарри. — Как у вас с Даной?       — Давай не будем про это? — попросил Леккс, помрачнев.       — Хорошо, — кивнул Гарри, кидая взгляд на выспавшуюся мисс Хорнер, сидящую рядом с Парвати и Лавандой и весело поддерживающую их разговор про новинки моды. — Рон вчера поздно вернулся?       — А он и не возвращался, — покачал головой флейтист, откусывая от бутерброда.       Юному волшебнику стало нехорошо: сначала пропадает карта, теперь лучший друг. Староста посмотрел на напарницу, боясь, что и она сейчас исчезнет.       — Гарри, ты Рона не видел? — к ним подсела Джинни.       — Вон он, — с облегчением сказала Гермиона.       На пороге зала стоял Рон Уизли. Он, хмуро оглядев студентов и не отвечая на приветствия однокурсников, сел рядом с Гарри.       — Доброе утро, братец, — подсела к нему сестра. — Ты где вчера так загулял?       — Я… это… — несвязно ответил Рон и зевнул.       «Он ночь не спал, — догадалась Гермиона. — Лишь бы не наделал глупостей».       Однообразно отвечая на вопросы, Уизли пил кофе: чашку за чашкой, стараясь взбодриться.       — Гарри, с ним что-то не так, — шепнула староста.       — Сам вижу, — так же тихо ответил тот и добавил уже обычным голосом, обращаясь к гриффиндорцу: — Рон, дружище, ты как вообще?       — Гарри, брат, давай потом, — рыжий гриффиндорец ещё раз отчаянно зевнул.       Ни кофе, ни умывание холодной водой не взбодрили Рона Уизли. Он, клюя носом, сидел на задней парте, прятался за спиной Невилла на сдвоенной трансфигурации и сквозь дрёму, в которую периодически проваливался, молился Мерлину, чтобы тот не допустил в голову Минервы МакГонагалл и мысли спросить лучшего друга Гарри Поттера.       Оба старосты поглядывали на друга с опаской, но пока не закончилась лекционная часть, всё шло неплохо: Рон писал лекцию, засыпал, но как только рыжеволосая голова начинала клониться, он вздрагивал, просыпался и продолжал писать под диктовку преподавателя.       «Лишь бы его не спросили, лишь бы его не спросили», — твердила как заклинание Грейнджер.       — Итак, это сложная семиступенчатая трансфигурация с заменой сущности, вы тренировались уже четыре недели, и я не вижу причин, чтобы сейчас каждый из вас не смог справиться с этой задачей. Попробуйте вы, мистер Уизли, — посмотрела на вздрогнувшего Рона преподавательница.       «Б…», — чуть ли не вслух выругался Рон.       Гермиона резко выдохнула от испуга, Леккс и Гарри понуро молчали. Гарри прикидывал, кто станет новым капитаном и вратарём команды…       Рон, по привычке прокашлявшись перед заклинанием, выполнил сложный пасс палочкой и уверенно произнёс магическую формулу. Но удача была сегодня не на его стороне: ничего не произошло. То есть вообще ничего. Рон попытался повторить заклинание, но в середине не сдержался и зевнул.       — Очень-очень плохо, мистер Уизли, — менторским тоном сказала МакГонагалл. — Скоро экзамены, а с такими успехами по моему предмету вы можете лишиться допуска к моим занятиям. Так же, как и значка капитана команды, — декан говорила неспешно, стараясь донести смысл слов в дремавший мозг Рона. — Минус двадцать баллов с Гриффиндора, и вам, мистер Уизли, назначается отработка по моему предмету.       Гарри прочитал в глазах возлюбленной, что потеря баллов её не волнует, но отработка — другое дело: Рон в лучшем случае до понедельника не сможет трансфигурировать ничего путного.       — Попробуйте вы, мисс Патил, — обратилась МакГонагалл к когтевранке.       «Видимо, удача вообще сегодня не на стороне студентов», — думал Леккс Дизлеспи, наблюдая, как у Падмы Патил также не получается трансфигурировать деревянный брусок.       — Мисс Патил, объяснитесь, у вас трансфигурация всегда шла очень хорошо…       — Ну… я… — девушка с усилием подавила зевок.       Декан гриффиндорцев никогда не верила в совпадения. А такая вещь, как полное отсутствие магических сил, наводит на определённые мысли, от которых МакГонагалл нахмурилась. Аудитория, несмотря на светившее в окно холодное, но яркое декабрьское солнце, стала заполняться темнотой. Такой густой, насыщенной, страшной, что несколько девушек испуганно вскрикнули, а Гермиона прижалась к Гарри.       — Что-то здесь стало темновато, — наигранным тоном сказала декан. — Мистер Уизли и мисс Падма Патил, будьте любезны, осветите аудиторию.       — Люмос! — убитыми голосами произнесли студенты.       Светлее в аудитории не стало ни на грош. Раздался тяжёлый вздох преподавателя и яростный вскрик Парвати.       — Прошу остальных студентов.       Яркие огоньки на концах палочек разогнали тьму в аудитории. У большинства студентов огоньки были яркие, белые и не мерцали. У Гарри, Невилла и ещё нескольких студентов огоньки были желтоватые, блекловатые и помаргивали.       — Мистер Поттер, вы плохо спали этой ночью? — утвердительно спросила МакГонагалл.       — Да, профессор, мне снились кошмары, — наполовину соврал Гарри.       — Сочувствую. Мистер Лонгботтом?       — До трёх часов ночи читал «Мир растений», виноват, профессор, я подумал, что мог бы сделать доклад, — спокойно ответил Невилл, — про африканский сухолист — очень полезный для работы мракоборца. На его основе готовятся многие зелья и настойки, потому что он содержит в своём составе…       — Понятно, спасибо, я передам профессору Спраут, что вы готовите доклад на эту тему, — мягко прервала студента декан. — Но вынуждена высказать вам своё неодобрение — кроме травологии, у вас есть ещё и другие предметы, не менее важные, которым также нужно уделять достаточно времени.       Невилл виновато опустил голову. Остальных преподавательница спрашивать не стала. Она отпустила курс, подозвав к себе только Падму и Рона.       — Энтони! — позвала Парвати парня своей сестры.       Она задала ему один вопрос и, получив отрицательный ответ, рванула бегом по коридору, спрятав лицо в ладонях.       — Что это с ней? — спросил Гарри.       — Подтверждение того, что у Рона и Падмы большие проблемы, — ответила Гермиона.       — Почему? Ну провалили они задание по трансфигурации, получат по двадцать баллов штрафа, отработку — и всё, — сказал Леккс.       — Вы лекции по природе магии хотя бы слушали? — участливо поинтересовалась Гермиона. — Это же элементарно, почему я сама раньше не догадалась? — девушка покраснела и тряхнула головой. — Магический потенциал мага напрямую связан с его физической нагрузкой… — тут ведьма запнулась и зарделась полностью, вплоть до ушей. — Вы много дел знаете, которыми хочется заниматься до потери пульса?       Все трое, крайне смутившись, покраснели, Леккс даже закашлялся.       — Поэтому Парвати и убежала, — девушка ещё раз поправила волосы и расстегнула ворот у блузки.       — А тебе идёт румянец, — шепнул Гарри по дороге в Гриффиндор.       Гермиона ответила захватывающей дух и чарующей душу улыбкой.       К обеду Рон и Падма не вернулись к своим сокурсникам, Энтони и Парвати тоже не было. Так же, как и Артура Уизли.       За столом преподавателей тихо переговаривались МакГонагалл, Флитвик и мадам Помфри. Филиус был удивлён рассказом декана гриффиндорцев, а Поппи Помфри отнеслась к ситуации с холодным спокойствием врача.       — Как думаешь, где сейчас Рон? — спросил Леккс.       — С отцом, — не задумываясь, ответила Гермиона из-за учебника по древним рунам.       — Гермиона, хватит читать, ты и так всё знаешь, — сказал Гарри, аккуратно тряся книгу за уголок обложки, и шёпотом добавил: — Любимая.       С улыбкой девушка переключилась с духовной пищи на пищу физическую.       На ужине Уизли также отсутствовал. Гарри с лёгкостью обыграл Леккса в шахматы и уже собирался идти к декану выручать друга, когда рыжий гриффиндорец явился сам. Он выглядел так, будто в него шарахнула молния — никого не видя и не обращая внимания ни на что, Рон налетел на перила лестницы и извинился. Лицо — застывшая театральная маска грусти — исказилось удивлением, когда он понял, у чего пытался просить прощения. Потом Рон всё-таки поднялся в спальню мальчиков, и оттуда мгновенно вылетела Джинни, за ней Дин. Пробегая мимо старост, Дин Томас материл старшего брата своей девушки самыми последними словами, на какие только был способен.       Переглянувшись с Лекксом, Гарри поднялся в спальню друга. Тот лежал с отсутствующим лицом и несфокусированным взглядом смотрел перед собой.       — Рон, ты как? Рон? — Даже на повторный оклик гриффиндорец не пошевелился, но Гарри всё равно продолжил: — Вы правда с Падмой Патил?..       — Нет, блин! Не «мы с Падмой Патил», а «МЫ С ПАДМОЙ ПАТИЛ!» — передразнил его друг, скидывая с себя оцепенение. — Это ещё мягко сказано.       — Что сказала МакГонагалл?       — Сняла кучу баллов, назначила отработку, — равнодушно выдал Рон, потом, окончательно помрачнев, добавил: — Отцу рассказала. Если он скажет маме, то мне не надо будет думать об экзаменах: я до них не доживу, — безрадостно и угнетённо улыбнулся рыжий гриффиндорец.       — Как ты мог с ней?.. — задал Гарри давно терзавший его вопрос. — Ты же с её сестрой встречался.       — Да сам не знаю как! На обоих нашло что-то… Хотя что-то — это мало, чтобы так… — Рон раскраснелся так, что его лицом хорошо было бы вести сварочные работы или плавить чугун.       — А не ты Карту Мародёров взял? — спросил Гарри, сам понимая, что надежды нет: Рон бы спросил разрешения.       — Я её вообще в этом году не видел, — ответил тот.       — Жалко. Ты главное не раскисай, всё будет хорошо, — постарался приободрить друга Гарри.       Уизли на это лишь саркастически хмыкнул.       — Он полный кретин, — выругалась Гермиона, глядя, как Дана и Лаванда стараются успокоить Парвати. Говорила девушка без агрессии, в голосе звучала больше обида, нежели ненависть или ярость. — Надо было им так!..       — Да, — согласился Гарри, ему было очень жаль друга. — Наломал дров и сам не рад.