Гарри Поттер и месть Некроманта

      Следующая неделя стала настоящим испытанием для силы духа Рональда Уизли. Он с безумным юмором отвечал на каждую пошлую шуточку, прилетавшую ему в спину. С Энтони он подрался в понедельник.       — Ну, могло быть куда хуже, — призналась Гермиона, наблюдая, как Дана Хорнер лечит синяки Рона.       — Да уж, здоров кулаками махать, — согласился Леккс, — одно слово — великан.       — Ладно, это теперь позади, осталось самое сложное — нормально сдать экзамены.       — Мало Энтони ему врезал, — бурчал Дин.       — Дин, — укоризненно сказала Гермиона, — он же твой друг! Как ты так можешь?       — Мой друг — Симус Финниган, — с гордостью в голосе ответил Томас и пошёл к Джинни.       С сестрой у Рона отношения складывались ещё хуже, чем раньше. Джинни ненавидела брата за то, что он сдал её отношения с Дином матери.       — Что самое плохое, — будто прочитав его мысли, сказала Гермиона, — это то, что хотя факультетской войны нет, мы всё равно разобщены. «Кукловоды» продолжают сеять между нами раздор. Я слышала, как пуффендуйцы переругивались, а ведь они самые дружные…       Гарри и сам подумывал, что Дамблдор не совсем прав, считая, что эти четверо не достойны внимания. Или он не видел в них угрозы, или просто говорил так, чтобы Гарри не устраивал «охоту на ведьм» и тем самым не делал только хуже. С другой стороны, куда-то пропала Карта Мародёров, а это значит, что теперь охота идёт на них. Гарри был уверен, что его картой пользуются четверо студентов Хогвартса, чтобы подставлять остальных. Признать, что в одиночку он не сможет каким-то образом проверить всех студентов на истинность, было неприятно, но поделать Гарри ничего не мог — у него не хватит сил проверить даже только гриффиндорцев: он сам о большей части ничего толком не знает.       Гарри с усилием потёр лицо.       — Куда ни кинь — всюду клин, — с горечью произнёс он.       Он не смог продвинуться толком ни в одном из дел: поиски подсказок после того случая в особняке Поттеров прекратились. Гермиона перерыла почти все книги, но была вынуждена признать, что не может найти ничего про знак, который видел Гарри в луже.       С остальными вопросами Гарри также не разобрался: о Слизнорте учителя говорили неохотно и явно не то, что могло бы хоть как-то заинтересовать искателя.       Пробирка с зельем из крови Римуса всё так же лежала в чемодане под двумя защитными заклинаниями, наложенными кареглазой ведьмой «на всякий случай».       Выяснить, лежит ли в доме Поттеров указанное мамой оружие, так и не удалось. После длительных раздумий Гарри пришёл к выводу, что Волдеморт не мог знать про оружие, и если эти охранные знаки его рук дело, то они никак не связаны с поисками Поттера.       Про друга, бывшего врагом, думать не хотелось, а про его клятву тем более.       Кроме этих вопросов, в голову приходил один, оказавшийся немаловажным — Лили Поттер сказала, что оружием нужно воспользоваться в определённый момент. Какой момент? Как узнать?       — Гарри, ты здесь? — спросила Гермиона, заглядывая в зелень глаз возлюбленного.       — Да, — вырвался из мыслей волшебник. — Поможешь Рону завтра на Владении холодным оружием?       — Да, я ему подыграю, всё будет хорошо. Он быстро вернётся в норму, можно не беспокоиться. Как быть с трансфигурацией? МакГонагалл хоть и на его стороне… — Гермиона смерила напарника сомневающимся взглядом.       — Ну, хотя бы пока не планирует убийства, — примирительно поднял руки Гарри. — Но закрывать глаза она не будет.       — Я понимаю. Обычно Рон справлялся, но сейчас я не уверена.       — Он постарается, — сказал Леккс, отрываясь от флейты.       — Да, всё будет хорошо, — девушка тряхнула волосами.       Гарри заворожённо застыл, наблюдая, как отблески огня в камине играют на волосах Гермионы.

***

      В пятницу силы гриффиндорцев были на исходе. Позади осталась страшная неделя, слившаяся в один не прекращавшийся кошмар. Преподаватели нещадно гоняли студентов по всему пройденному материалу, и если по заклинаниям, трансфигурации и ЗОТИ ещё можно было понять, к чему готовиться, то по ТМД, где было зачастую больше лекций, чем практики, ожидался форменный ужас. А Дизлеспи, которая на семинарах развивала способности студентов, требовала, как казалось, невозможного — у ребят, предрасположенных к каким-нибудь навыкам, их полноценную демонстрацию.       Для Рона эта неделя стала проверкой не только знаний, но и характера. Под обстрелом шуток Моро он справлялся с заданиями Грюма, потом под тихий хохот почти всего потока делал задания Родригеса. Преподаватель молча смотрел на старания студента, но у Рона ничего толком не выходило. Смирившись, Родригес пожелал ему больших успехов на экзамене через неделю. В спарринге с Гарри на мечах Уизли выступил достойно, обезоружил партнёра на шестой минуте дуэли.       Среда стала днём мщения. Рыжий гриффиндорец в прямом смысле «отводил душу», раз за разом отправляя Моро в ласковые руки колдомедиков. Моро старалась как могла, но озверевшего от её приколов Рона было сложно остановить даже Шаху: Рон смог, уворачиваясь от Секо в «бесконечном коридоре», швырнуть за спину толкающее заклинание, когда Кристианна стояла недалеко от входа на тренажёр. На месть он потратил изрядно сил, чем вызвал очередные усмешки, когда плохо справился на занятиях Флитвика. Падма тоже смогла выполнить задания, чем порадовала декана.       Четверг, несмотря на то, что студентов ожидала сплошная трансфигурация, — Рону были уготовлены не только две пары по три часа, но и дополнительная отработка у МакГонагалл, — стал преддверием финиша. Суровая деканша гриффиндорцев установила у себя в аудитории гробовую тишину, нарушаемую только заклинаниями, вопросами преподавателя и ответами студентов. Рону и Падме это было только на руку, и они успешно справились даже со сложной семиступенчатой трансфигурацией, которая в первый раз выявила у них временное отсутствие магических сил.       И наконец наступила пятница. На сдвоенном занятии по ЗОТИ мрачный Артур Уизли, наказывая за шутки над сыном, успешно проводил последнее занятие. Ударными темпами студенты повторили все заклинания, всю теорию, чем порадовали и успокоили преподавателя, у которого через неделю будет первый в его педагогической карьере экзамен. Алехандра Дизлеспи, ровняясь на МакГонагалл, пристально следила за тишиной в аудитории, пока студенты в последний раз тренировали различные навыки, связанные со сдачей её предмета.       Единственное, что не нравилось Гарри, это то, с каким страхом взглянула на Рона Падма, прежде чем выйти из аудитории. Поттер был рад, что этого не заметила напарница.

***

      Гарри со всего размаха плюхнулся на диван. Казалось, что позади была не неделя, а целый год сплошной каторги. Рядом, морщась, Грейнджер старалась читать какую-то книгу.       — Гермиона, — зеленоглазый маг выхватил книгу у неё из рук, — в этот вечер запрещаю тебе думать об учёбе.       — А о чём мне тогда думать? — покраснела та.       Несмотря на усталость, старосты с тихой завистью смотрели на Кэти и Ли, сидящих на маленьком «диванчике для парочек» в той части гостиной, куда плохо попадал свет. И думали, видимо, об одном и том же…       Рядом с друзьями завалился Уизли.       — Ы-ы-ы! — шутя, скорчил он глупое лицо. — Я не выживу на экзаменах.       — Выживешь, Рон, куда ты денешься? — отметил Леккс, с тоской в глазах провожая Дану, отправившуюся в спальню девушек.       — Утоплюсь в котле на зельях, — победы над шутниками и на учебном фронте воодушевили Рона.       Гарри смутно казалось, что проблемы ещё не закончились, но расстраивать друга воспоминанием о Падме он не стал.       — Рон, ты сможешь сдать экзамены. Всё не так сложно. Отдохнёшь, подготовишься — и вперёд! — поддержала рыжего друга Гермиона.       — Да я с ног валюсь — тут все выходные только на отдых нужны.       — Все с ног валятся, но ещё неделя, а потом каникулы! — решив не позволять другу раскисать, Гарри не угадал с мотивацией.       — Именно, домой поеду, — помрачнел Уизли, вспомнив, что дома его ждут родители, всё ещё очень недовольные его поведением.       — Всё образуется, — успокаивала его Гермиона, досадливо сверкая глазами на сглупившего напарника.       — Действительно, всё будет хорошо, — поддержал Леккс, — сам подумай, Рождество — время подарков и перемен к лучшему.       Рыжий гриффиндорец улыбнулся.       — Вы правы, ребята, — он положил руки на плечи старостам. — Всё будет круто!

***

      — Экзамены этого года будут куда страшнее СОВ, — буркнул Гарри, в очередной раз повторив длиннющее определение трансгрессии.       Определения по этому предмету вызывали у всего потока приступы ненависти. Нет бы определялось это искусство просто — «Раз! Хлопок! И ты в другом конце страны». Так ведь пять строк, где самым понятным словосочетанием является «магическим путём», а всё остальное — не иначе как явная тарабарщина. Гарри с силой хлопнул конспектом по столу и откинулся на стуле, разминая затёкшую спину. На часах уже было полчаса до полуночи.       Недовольный староста гипнотизирующим взглядом смотрел на кипу лекций. Даже зелья с невыносимым, ехидным, ненавистным Снеггом казались ему куда легче, чем лекции Лингстена.       Гарри только взял в руки листочек с основным определением трансгрессии, но тут же бросил его на стопку и повернулся к двери, часто задышав. На секунду, на краткое мгновение ему показалось, что Гермиона в опасности.       «Нет, всё, это уже крыша едет, — подумал Поттер, с горечью вспомнив голос Римуса, утверждавшего, что как раз с головой-то у Поттера-младшего всё в порядке. — Неделя выдалась страшная, на следующей неделе экзамены, я просто…»       Ему вдруг стало невыносимо больно и страшно. Дыхание перехватило, а тело напряглось.       — Устал, — вслух закончил Гарри мысль по пути к двери.       Он мгновенно пересёк коридорчик и всмотрелся в дверь в комнату напарницы. В темноте щели между дверью и косяком не светились, но Гарри всё же решил удостовериться и громко постучал:       — Гермиона, ты спишь?       Ответом ему была тишина. Но на душе у юноши было неспокойно.       — Алохомора! — указал он палочкой на дверь.       Приветственно щёлкнул замок, и волшебник распахнул дверь…       — МММММ!!! — пыталась кричать Гермиона.       Гарри не верил своим глазам и подумал, что это явные глюки от лекций Лингстена, того же уровня, что и розовые дементоры с голубыми боггартами.       Гермиона Грейнджер лежала на полу, на ней верхом сидел Леккс Дизлеспи, зажавший ей руки ногами, левой рукой он зажимал девушке рот, а правой пытался расстегнуть пуговицы на блузке. Девушка дёргалась, но вырваться из капкана не могла.       — ЛЕККС!!! МАТЬ ТВОЮ! — заорал Гарри, взмахивая палочкой. — Се…       — Экспеллиармус! — ещё быстрее, чем мгновенно, отреагировал флейтист, и оружие Гарри вырвалось из руки. — Секо! Импедимента! — Гарри, ударившись о косяк, упал.       — А теперь, Чарли, когда помеха убрана, мы продолжим, — Леккс вернулся к пуговицам на блузке девушки.       Сквозь слёзы боли Гарри видел, как карие глаза возлюбленной наполняются влагой, и маленькая капелька из уголка глаз докатилась до ладони Леккса. По левой ладони Гарри потекла вязкая, тёплая кровь — браслет часов сильно распорол Поттеру запястье…       Хрямс! Лекксу надоело возиться с пуговицами, и он решил вопрос более резко. Гермиона смотрела на него глазами, наполненными ужасом, но не могла даже пытаться кричать.       …Почувствовав себя полным идиотом, Гарри вспомнил, что часы, подарок возлюбленной, могут… есть волшебная палочка, её аналог. Мысленно он взмолился:       «Ну же! Один раз! Акцио, волшебная палочка! Акцио, волшебная палочка! Пожалуйста!!! Акцио, волшебная палочка!»       Это был первый раз, когда Гарри использовал бесшумную магию. Стараясь сконцентрироваться, он сжал кулаки и прокусил себе губу…       «Есть!» — По полу к нему покатилась волшебная палочка.       Леккс дорывал блузку Гермионы, когда Гарри подхватил палочку и сквозь боль в ногах, в которые флейтист попал режущим заклинанием, оттолкнулся и рывком встал на колени.       — Импедимента! Остолбеней! Петрификус Тоталус! Экспеллиармус! — резко кинул в Леккса заклинаниями. Оказалось, что и часами можно колдовать не только «самые простые заклинания».       Заклинания, усиленные гневом Поттера, были столь мощными, что он так и не смог заметить, куда отлетела палочка Леккса, а сам флейтист обездвиженной кучей валялся у стены. Девушка тут же подбежала к раненому спасителю.       — Гарри! — она всхлипывала и дрожала, как лист на ветру.       — Он тебя не тронул? — с трудом юноша облокотился на стену и руками выпрямлял себе ноги.       — Великий Мерлин! — девушка увидела глубокие, длинные, косые раны на ногах парня. — Сейчас, — она рванулась к заваленному на бок трюмо и вытащила оттуда склянку, — это поможет, — она дала зелье Гарри.       Как только он проглотил жидкость, боль в ногах отступила, и резко зачесалось оцарапанное запястье. Задрав рукав рубашки, Гарри увидел, как рваная ссадина затянулась тонкой кроваво-красной плёночкой.       Леккс шевельнулся, и в него тут же попало ещё одно заклинание.       — Что будем делать? — вздрогнула Гермиона.       — Добавим ещё пару раз и отнесём в спальню. МакГонагалл говорить не будем… Ей проблем и с Роном хватает.       — Он будто не в себе был, ты заметил? — с надеждой, что их друг не сам до такого додумался, спросила девушка.       — Империо? — продолжил мысль возлюбленной Гарри.       Его всего трясло от ярости, чесались зарастающие раны. Собравшись с силами, он встал и, шатаясь, ухватился за стену. Старосты сложились на Леккса сводящими руки-ноги заклинаниями, потом Гермиона наложила на флейтиста сильные чары сна. Через пустую гостиную они отлевитировали его в спальню шестикурсников.       Гарри, по-прежнему тяжело опираясь на стену, стоял на пороге комнаты Гермионы. Только сейчас Поттер увидел, что в комнате напарницы царит хаос.       Ведьма увидела своё отражение в разбитом зеркале и вскрикнула. Волосы, и без того непослушные, сейчас торчали во все стороны, блузка разорвана, а щека горела от пощёчины, которую ей залепил Леккс. При воспоминании об этом кошмаре девушка испуганно вскрикнула и содрогнулась.       — Переночуешь у меня, — решил Гарри.       Девушка медленно кивнула. Вошла в комнату, быстро подхватила со спинки стула футболку и нагнулась, чтобы поднять палочку Леккса.       Пока Гермиона была в душе, Гарри быстро сменил постельное бельё, а себе сделал лежанку на диване, передвинув его так, чтобы постоянно видеть дверь в комнату.       Кутаясь в халат, девушка вышла из ванной.       — Га… Гарри-и-и, — горячий душ не помог Гермионе успокоиться, и теперь на неё начиналась истерика, — у…у т-тебя вин-но ещё осталось?       Парень кивнул и полез в чемодан. Он протянул девушке тяжёлую бутылку и пошёл за чашками, когда она, откупорив пробку заклинанием, громко клацнув по стеклу стучащими зубами, приложилась к горлышку. Сделав глотков пять, Гермиона выдохнула сквозь сжатые зубы.       — Так лучше, — сказала она, перестав дрожать, — спасибо, — забравшись на кровать, она завернулась в одеяло. — Спокойной ночи.       — Спокойной, — ответил Гарри, устраиваясь на диване.       За окном жутко завывал ветер. В старом замке постоянно что-то поскрипывало, но в эту ночь каждый звук, даже самый привычный, пугал Гермиону Грейнджер.       «Ничего не произошло, Гарри успел вовремя, Леккс был под заклинанием», — мысленно твердила себе напуганная девушка.       Раздался ещё один скрип, не оставляющий от спокойствия Гермионы и воспоминания.       — Гарри, ты спишь? — всхлипнула она.       — Нет, — ответил он.       «Наверное, не собирался спать всю ночь», — подумала ведьма.       — Мне страшно, — тихо призналась девушка, — обними меня, пожалуйста.       Гарри Поттер встал с дивана и медленно подошёл к кровати. И, набравшись смелости, скользнул под одеяло.       В первый момент Гермиона отшатнулась от него в испуге, но взяла себя в руки и прижалась спиной к его груди. Когда Гарри попытался обнять возлюбленную, она резко вздрогнула.       «Это Гарри, он меня любит, он ничего не сделает», — старалась успокоиться девушка.       Рукой парень аккуратно прижал к себе Гермиону и, найдя под подушкой её вторую ладонь, всё ещё холодную от страха, мягко сжал её, чтобы согреть.       — Я никому не дам тебя в обиду, любимая, — тихим, успокаивающим голосом прошептал он, — спи, — он легонько коснулся губами её щеки, — всё будет хорошо.       — Угу, — успела улыбнуться перед тем, как уснуть, девушка.

***

      Гарри проснулся, как только услышал, что кто-то очень быстро идёт по «предбаннику». Парень поспешно перевёл взгляд на Гермиону: во сне его объятия ослабли, и теперь возлюбленная спала на спине. В голове Поттера резко пронеслись события, приведшие к тому, что они с Гермионой оказались в одной кровати. До боли сжались кулаки — ему безумно хотелось убить, уничтожить, избить и проклясть Леккса Дизлеспи.       — Гермиона, ты спишь? — стуча в её дверь, громко спросил Уизли.       В голосе друга слышался страх.       — Да, Рон, сплю, — сквозь сон ответила ведьма и повернулась на бок, уткнувшись носиком в грудь Гарри.       Моментально проснувшись, она открыла глаза и испуганно взглянула на своего парня. В этот момент, пугая обоих старост, ручка в комнату Гарри начала поворачиваться. Хозяин комнаты проклял тот день и тот час, когда разрешил Рону заходить без предупреждения.       — Гарри! — дверь буквально распахнуло от рёва рыжеволосого гриффиндорца, хотевшего, видимо, разбудить не только друга-старосту, но и души, заточенные в этой комнате ещё до того, как замок был построен. — Брат! — Рон одной ногой встал на ковёр и глазами уже искал Поттера. — ТЫ-Ы-Ы! — нашёл.       Он так и замер в полном удивлении, стоя на одной ноге, забыв поставить вторую на пол, с отведённой в звуке «Ы» челюстью и с выпученными глазами, в которых читался полный ступор.       — Ы! — добавил он и, закрыв рот, встал на обе ноги.       — Доброе утро, — как можно спокойнее сказал Гарри.       — А… да, доброе, — моргнул несколько раз ошарашенный Рон.       Он был шокирован, он не мог понять, как Гарри и Гермиона, его лучшие друзья, вдруг оказались в одной постели, и почему рядом с ножкой кровати стоит початая бутылка вина.       — Ты… Это… Блин… Гермиону не видел? — всё ещё не поборов удивление, выдал заготовленную фразу Рон.       — Нет, — как можно более честным голосом ответил Гарри, скосив глаза на возлюбленную, — думаю, она выйдет через полчаса в гостиную.       — Угу, — рыжий гриффиндорец развернулся и сделал шаг, когда…       Когда Гарри прочитал в глазах Гермионы жалость к другу, и девушка взмахнула палочкой:       — Обливиэйт!       Последние минуты исчезли из памяти Рона, прежде чем за ним захлопнулась дверь в комнату.       Подростки рассмеялись, и юноша откинулся на подушку. Гермиона, запретив себе думать о вчерашнем, устроилась на плече возлюбленного. Произошедшие события казались девушке страшным сном, который нужно, обязательно нужно забыть.       — Доброе утро, — девушка почувствовала, как парень мягко целует её в щёку, — ты как?       — Доброе, — улыбнулась девушка, — я нормально. Ты сам хоть поспал немного?       — Одним глазом, — Гарри поёрзал на подушке, устраиваясь так, чтобы девушке в затылок не упирались кости плеча.       — Спасибо, — тихо прошептала она, — спасибо тебе за всё.       — Не за что, любимая, я всегда буду рядом, — он позволил себе осторожно прижать к себе возлюбленную.       — Ты не знаешь, чего это Рон в такую рань поднялся? — Гермиона посмотрела на часы парня.       — И голос, когда к тебе стучался, был испуганный. Падма на него ещё в пятницу смотрела… — не договорил Гарри.       Гермиона резко села на кровати, прикрыв рот ладонью.       — …со страхом, — закончил Гарри.       — Плохо. Видимо, потому Рон меня и искал.       Девушка встала и пошла в ванную. Ночной рубашкой Гермионе служила безразмерная футболка, не скрывавшая её ног. С восторгом Гарри смотрел, как напрягаются роскошные икры девушки. Из душа его возлюбленная вышла в махровом халате до пят и, игриво послав парню воздушный поцелуй, скрылась за дверью. Благо никто, кроме Рона Уизли, не решился вставать в такую рань и идти в гости к старостам.       В Гриффиндоре Рон, пустым взглядом глядя на шахматную доску, ждал старост.       — Доброе утро! — хлопнул его по плечу Гарри.       Рыжий резко подпрыгнул от испуга и высказал старосте, что думает об этом утре. Из-за навалившейся на него проблемы и гермиониной «правки» памяти он был рассеян.       — Гермиона, нам с Падмой очень нужно с тобой поговорить, пожалуйста, — тихо попросил он.       — Конечно, Рон, — не задумываясь, ответила девушка, уже понимая, о чём будет разговор.       — Я пойду с вами, — упёрто произнес Гарри, решивший, что теперь ни на секунду не оставит Гермиону одну.       — Только, брат, давай, ты… это… в сторонке посидишь, ладно?       — Конечно, дружище, — кивнул Поттер, открывая дверь-портрет, и вышел первым, быстро посмотрев по сторонам.       Гарри сидел на подоконнике в комнате старост, где их ждала когтевранка, и лишь поглядывал на троих друзей, тихо разговаривавших в другом конце комнаты. Гермиона уже не выглядела столь удивлённой и шокированной, когда краснеющие, как раки, Рон и Падма ей что-то рассказывали. Потом она задавала вопросы, на которые студенты отвечали, понурив головы. Когтевранка начала всхлипывать, а Гарри никогда в жизни не видел Рона в таком состоянии — страх, граничащий с отчаянием, даже потеря Персиваля, родного брата, не произвела на Рона такого гнетущего впечатления.       Гермиона, тоже нерадостная от произошедшего разговора, подошла к Гарри и села рядом. Они молча смотрели, как Рон неуклюже пытается успокоить Падму.       — У них очень большие проблемы. Очень, — не выдержала кареглазая ведьма, — боюсь, что она беременна.       Повисло неудобное молчание: Гарри переваривал новость, что Рон станет отцом. Ответом на вопрос: «Откуда берутся дети?» — его снабдили близнецы Уизли. Они, конечно, не вдавались в подробности, но на поставленный вопрос ответили понятно и, что редкость, без юмора.       Под внимательным взглядом девушки волшебник начал барабанить пальцами по коленке. В последнее время всё шло через пень-колоду: сначала война факультетов, далее охота на старост и игроков по квиддичу. Потом они с Дамблдором безуспешно обыскивают дом Риддлов и находят «охранный знак» у особняка Поттеров, причём директор всегда говорил, что это просто охранный знак, но почему-то Гермиона так и не нашла его описание в библиотеке. Теперь на Рона свалилась сначала «сомнительная слава», приведшая к тому, что он поругался с родными и скатился по учёбе. На Гермиону напал Леккс. А сегодня снова новость для Рона: он — будущий отец. Теперь МакГонагалл их с Падмой точно убьёт. А сдать им экзамены с такими проблемами — это что-то из области фантастики.       — Надо сказать мадам Помфри, МакГонагалл, Флитвику, — предложил он, прекрасно понимая, что тем самым загубит жизнь друга, что называется, на корню.       — Ещё есть шанс, что всё обойдется, — задумчиво сказала Гермиона, — давай подождём хотя бы до вторника, а?       — Рон и Падма знают?       — Да, только шанс слишком маленький. Просто, если это и вправду беременность, нас снимут с поста старост за то, что не сказали сразу.       — Хорошо, — согласился Гарри, — я могила.       Девушка понимающе улыбнулась:       — Спасибо.       — Ты Рона не сильно с утра?       — Да нет, вроде должно только минуты на три, у него даже осталось воспоминание, что ты меня с утра не видел и просил его подождать в гостиной. Но про нас он ничего не помнит. Рон даже успел пошутить, что попросит тебя быть крёстным.       — Боюсь, я не смогу — слишком большая ответственность, — подумав, сказал Гарри, — вот лет через пять…       — Лет через пять, — улыбнулась Гермиона, — тебе Трелони своих нагадала двенадцать.       — Не напоминай, — жалобно попросил Поттер, с содроганием вспомнив занятия предсказательницы.