Гарри Поттер и месть Некроманта

      Заканчивался четверг. Гермиона задорно смеялась. Её смех, лёгкий, звонкий, летел, обгоняя их, по коридору. Гриффиндорцы шли в гостиную. Девушка, зардевшись, рассказывала, как Батшеба Бабблинг за пять минут поставила ей экзамен, почти автоматом. Гарри сконфуженно чесал затылок, чувствуя себя немного не в своей тарелке.       — И она, подмигивая, говорит, что мне очень повезло с тобой. Так и сказала: «Вы хорошо смотритесь с мистером Поттером», — девушка рассмеялась вновь.       Едва они вошли в гостиную, Гарри глазами нашёл Леккса — флейтист о чём-то тихо говорил с Даной Хорнер. Он сидел, сгорбившись, вызвав у Гарри неподдельную жалость. Рассеянно-расстроенный взгляд Даны лишь подтверждал, что ничего хорошего Дизлеспи не рассказывает.       На любимом месте Гарри сидел Уизли и с напыщенным видом обыгрывал Невилла в шахматы. Рухнув рядом с Лонгботтомом на диван, Гарри принялся исправлять положение чёрных на доске. Гермиона с другой стороны от Невилла зашелестела лекциями по «Природе магии».       Гарри переставлял фигуры, но мысли с каждым ходом всё больше удалялись от развернувшегося на доске сражения.       В творившемся в школе разладе, казалось, была какая-то иллюзорность, нереальность. Те люди, которые ещё вчера были друзьями, однокашниками, становились врагами буквально без причины, из-за пустых пересудов, домыслов, по глупости. Будто этого мало, проблемы не только появлялись на ровном месте, так ещё и росли, как снежный ком.       Гарри хотел, чтобы за окном стояло тридцать первое августа, и только завтра их ждал бы Хогвартс-экспресс. Тихий шум, складывающийся из привычного шелеста пергамента, щелчков плюй-камней, голосов студентов, в гостиной стал чуть тише…       — Гарри, твой ход, — напомнил Уизли, не отрывая взгляда от доски.       — Не буди, мы все устали, — тихо попросила Гермиона, взмахом палочки трансфигурируя подушку в плед и укрывая заснувшего Поттера.

***

      Билеты теоретической части экзамена по ЗОТИ очень напоминали по стилю составления билеты по трансфигурации — видимо, МакГонагалл немного помогла коллеге. Артур Уизли дал им на полчаса больше времени на теоретическую часть, чем Минерва на своём экзамене. Справившись с вопросами, студенты перешли к практике. Преподаватель быстро разбил ребят на пары, и они приступили к демонстрации выученных заклинаний.       — Профессор, это шутка? — Дин Томас держал в руке свой билет.       Артур Уизли широко улыбнулся:       — Мне в студенческие годы порой очень не хватало такого билета.       — Вопрос первый: как зовут преподавателя? Второй — по какому предмету сдаёте экзамен? Третий — какого цвета учебник? Четвёртый — сколько лекций по предмету было в семестре? Пятый — продемонстрируйте знания из данного курса? — зачитал Дин.       — Мечта любого студента, — улыбнулся Рон.       Гарри казалось, что именно для своего сына Артур Уизли и заготовил этот билет, но судьба распорядилась иначе, и халява пришла Дину. Менять билет он не стал и спустя пятнадцать минут, довольный своему «превосходно», покинул экзамен. Аудитория наполнилась недовольным бормотанием, но экзамен оказался действительно несложным, и шутки преподавателя разряжали обстановку.

***

      Таня достаточно спокойно отнеслась к их с Артемисом изоляции от факультета — однокашники боялись их как огня. Гитаристу это было только на руку, а девушке, сменившей не одну школу, тоже привыкать не надо было. Таня жалела, что так и не смогла поговорить с Артемисом. Вчера, после того, как он применил силу, вокруг них будто образовался вакуум — не то что подходить, видимо, и думать-то про них с Артемисом страшно было. На гитариста это оказало странное влияние — весь вечер он молчал и перебирал струны. Единственное, что удалось «вытянуть» девушке, это обещание рассказать, что произошло на этот раз.       — Артемис? — спросила Таня.       — Да, помню, — нехотя признался тот, — я старался поймать «кукловода». Надеялся, что я сам — достаточная приманка для этого. Прости, что подставил тебя.       — Да ничего, я и не с таким сталкивалась. Как маглорожденная, я ходила в обычную школу там, куда родителей отправляли. Мама у меня ведь начинала как обычный военный врач, это уже потом, когда мы осели, она в науку углубилась. Там бывало и похуже. Так что всё нормально, — спокойно ответила девушка.       — Артемис, а ты где планируешь встретить праздники?       — Здесь. К Учителю не поеду — один, но всё же лишний рот.       — Поехали ко мне? — предложила Таня.       Артемис замолчал. Он подозревал, что девушка пригласит его, и вот этот момент настал.       — Таня, будет неудобно, — попытался мягко отказаться гитарист.       — Будет удобно, — парировала она.       — Таня, твои родители понятия не имеют, кто я…       — Ты мой хороший друг. Своих родителей ты не знаешь, детдомовец, я писала о тебе только хорошее. Если совсем не понравится, вернёшься в школу на «Ночном Рыцаре», — ободряюще улыбнулась девушка.       — Спасибо, — улыбнулся гитарист, — я точно вас не стесню?       — Точно, Артемис, точно. Родители написали, что будут рады, они и сами тебя приглашали. Только с билетом проблема — нет в продаже, — грустно закончила Таня.       — Спасибо, — ответил тронутый такой добротой Артемис, — а с билетом что-нибудь придумаю, — ободряюще улыбнулся он.

***

      Экзамен Алехандры Дизлеспи — заключительное испытание, отделяющее студентов от заслуженного отдыха — оказался достаточно простым. Преподавательница проверяла только практическую часть — наблюдая, как студенты колдуют, стараясь выполнить различные заклинания как можно лучше.       — Мисс Турпин, вам нужно сильнее концентрироваться, — напутствовала студентку Алехандра.       Она следила за точностью движений, за чёткостью произношения заклинания и проверяла результат чар. Среди студентов было всего четыре студентки, которые могли похвастаться «особыми» талантами — способностью управлять элементами. Сёстры Патил, Ханна Аббот и Трейси Девис могли справиться со стихиями. Парвати уже легко создавала огненный шар, Падма управляла землёй, специально припасенной преподавателем, Ханна учинила маленький ураган, передвинувший пару парт, а Трейси смогла сделать усилием воли водоворот в стакане с водой. Этим они несказанно обрадовали профессора Дизлеспи. Она знала, что ещё несколько студентов способны похвастаться не то чтобы уникальными, но достаточно редкими умениями. Но эти студенты, наоборот, старались не показывать свои навыки, кроме Артемиса Энтрерри, который, направив свою пси-энергию в нож, снова превратил его в белую сверкающую молнию.       Вопреки ожиданиям, последний экзамен стал одним из самых простых для всего потока. Справившиеся за два часа, довольные окончанием сессии, уставшие студенты расходились по гостиным дожидаться ужина.       Противоречивые чувства мучили и простых студентов, и неразлучных друзей. С одной стороны, радость по поводу каникул, с другой — грусть от расставания с друзьями, с которыми успели близко сойтись за семестр. Но Уизли, понимающий, что дома его всё ещё ждёт не самый приятный разговор, сидел мрачнее всех и с особым остервенением, яростью и временами безрассудством, за которое он поплатился обеими ладьями, гонял по шахматной доске белого короля Гарри Поттера.       Рядом с любимым сидела Гермиона, с едва заметной грустью в глазах глядя на черноволосого парня.       Джинни, не стесняясь, устроилась на коленях у Дина Томаса, Симус зажал в углу Лаванду, но все парочки, включая Гарри и Гермиону, завидовали Ли Джордану и Кэти Белл — они объявили, что встретят наступающий год вместе на другом конце мира. Они всё лето зарабатывали галеоны на это путешествие: Кэти в мире большого квиддича подносила мячи, так как использовать Акцио на крупных соревнованиях было нельзя из-за антимагических чар на мячах, а Ли всё лето ездил по Соединённому Королевству коммивояжёром, предлагая всевозможные вредилки. Сколотив небольшой «семейный» капитал, Ли и Кэти решили рвануть туда, где солнце, песок и море.       Сёстры Патил, несмотря на удачный для всех исход проблемы, так и не помирились, но тоже собирались вернуться на родину.       Больше всех радостью лучились братья Криви. Гарри грешным делом успел подумать, что братья сделали комплект многострадальных фотографий гриффиндорской попойки и решили загнать его Рите Скитер.       Гарри, судорожно жертвуя фигурами, спасал короля от шахматного буйства Рона Уизли. Эта тактика поставила Поттера в тупик, и он уже смирился, что проиграл эту партию.       — Мат! — безрадостно провозгласил Рон, загнав белого короля в угол.

***

      В этот вечер гостиная факультета Слизерин не сильно отличалась от гриффиндорской обители. Большинство студентов готовились разъехаться по домам.       «Кира, помирись с отцом!» — твердил темплар, привыкший за неделю без всякой опаски ментально общаться с девушкой.       «И не подумаю. И вообще, я планировала встретить Новый год с тобой!» — упорствовала Кира.       Блейз читал какую-то книгу в чёрной кожаной обложке. Он искренне надеялся, что этот разговор выписывающийся сегодня из Больничного крыла Северус Снегг не «услышит».       «Не узнает он ничего, занят отчитыванием старост, — подумала Кира. — А что ты читаешь?»       «Использование ножей в бою», — ответил темплар, перелистывая страницу.       «Блейз, как себя чувствуешь?» — заботливо спросила Кира.       Забини почувствовал прилив счастья в душе. Его тяготило возвращение домой. Это и расставание с Кирой, на которую он незаметно смотрел, и очередной ухажёр матери, и снова пустой дом и бесконечные тренировки. Ему очень хотелось остаться здесь, в Хогвартсе, но надо было возвращаться — мама торжественно обещала, что в этот раз они обязательно встретят Новый год вместе, и надеялась, что это положит конец их бесконечным распрям.       «Блейз?» — чуть растягивая слова, ещё раз подумала Кира.       «Да, я здесь, всё хорошо, спасибо», — поспешно ответил парень.       «Хорошо, что Моро сегодня молчит», — в мыслях Киры чувствовалась неподдельная радость.       Кристианна Моро, собрав вокруг себя Нотта, Крэбба с Гойлом и Блекберга, что-то им втолковывала.       «Прощаются», — с непередаваемым сарказмом подумал Блейз.       «Я буду очень-очень по тебе скучать», — призналась дочь декана, раз за разом вспоминая то дурманящее чувство, которое охватило их обоих, когда Кира прибежала к Блейзу, «отрабатывающему» бал в подземельях её отца.       Несмотря на конфликт с отцом, Кира тоже собиралась вернуться на каникулы домой.       «А я буду очень-очень скучать по тебе», — грустно улыбнулся Блейз.       Обоих подростков тяготило то, что они не могут даже сесть рядом — на слизеринском факультете чувства проявлять было опасно. Кире безумно хотелось почувствовать руки Блейза, тяжёлые, сильные, огромные лапищи на своих маленьких плечах.       — Всем на ужин, — в дверях появился мрачный Драко Малфой.       — Что, перцу насыпал? — тихо шепнул Блейз, проходя мимо старосты.       — И соли, и кетчупа не забыл. Он как из Больничного крыла выписался, ещё ни разу в духе не был, — подтвердил старый*. — Не хватало нам ещё на праздничный ужин опоздать.

***

      Столы в обеденном зале уже ломились от всевозможных яств. Альбус Дамблдор искренне радовался, глядя, как студенты рассаживаются за столы. Обилие всякой вкуснятины радовало преподавателей ничуть не меньше студентов.       — Ну что ж, друзья мои, — начал свою речь Дамблдор, — вот и подходит к концу очередной семестр. Вы всё больше приближаетесь к взрослой жизни, к свободе и ответственности. Я рад, что эксперимент, начатый этой осенью, себя оправдывает: экзамены были сданы очень хорошо. Не обошлось, конечно, и без плохих оценок, но пока вы ещё учитесь, у вас будет шанс всё исправить. Переэкзаменовки буду проходить в первую неделю следующего семестра. Но это всё будет потом. А сегодня я поздравляю вас всех с окончанием сессии, с праздниками! Наслаждайтесь!       Студентов не надо было просить дважды — зал наполнился тихим перезвоном вилок и ножей. Домовые эльфы Хогвартса постарались на совесть, и на столах было всё, о чём только могли подумать обитатели замка.       За едой тут же потекли разговоры, студенты делились мечтами, планами на праздники и каникулы, приглашали друг друга в гости. Альбус Дамблдор был доволен. Это была та самая приятная усталость, когда дело сделано, сделано очень хорошо, и можно отдохнуть. Экзамены действительно сданы лучше, чем год назад, — преподаватели вполне довольны.       За столами продолжалось обсуждение предстоящих праздников. И если для большинства студентов это было радостью, то на Блейза Забини с каждой минутой это давило всё больше и больше. Драко Малфой разделял мнение друга — ему поездка домой тоже грозила неприятностями. Нарциссу допросили ещё осенью, и под действием сыворотки правды она честно призналась, что о связи мужа с Тем-Кого-Нельзя-Называть знала, но ни она сама, ни Драко никакого отношения к Пожирателям Смерти не имеют. Хотя это и было чистой правдой, но репортёры атаковали её, едва Нарцисса появлялась «на людях». Эта же участь, как уже чувствовал Драко, ожидает и его. Он искренне надеялся, что Рита Скитер не приедет на Кингс-Кросс.       — Драко, а за что вас Снегг мурыжил? — спросил Блекберг, в душе боявшийся, что история с фотографиями всё-таки дошла до декана.       — За то, что экзамены плохо сдали, что дисциплина хромает… — начал перечислять староста.       «Что я с Кирой общался», — в мыслях попытался пошутить Блейз.       «За это он вообще чуть не проклял», — ответил на его мысль Драко. — В квиддич проиграли, баллов у факультета мало, — продолжил вслух староста.       — Ну, про баллы он зря, — сказал Нотт, — мы на втором месте. Тут пуффендуйцы обошли всех.       — Да хрен бы с ними, — равнодушно сказал Драко, уже давно понявший, что факультетское соревнование за баллы — это ещё один из способов повысить успеваемость и дисциплину в школе.       Этот рычаг хорошо действовал на младших курсах, старшекурсники дисциплину нарушают реже и обычно уже умеют не попадаться Филчу. Но и тут бывают такие нарушения, как у Рона Уизли, что вся школа гудит.       «Кто же ему настукивал, интересно?» — философским голосом риторически подумала Кира, стараясь незаметно от отца подключиться к этому мысленному разговору.       «Моро», — в одну мысль ответили ей два голоса.       — Вот, обещал, что на переэкзаменовке всех завалит, — рассказывала Михаэлла, поддерживая рассказ напарника.       — Понятно, — обронил Блейз, — в квиддиче мы пока на третьем месте — уступаем когтевранцам и гриффиндорцам. Зато обошли пуффендуйцев.       — Ну что? Все поправили силы? — улыбнулся директор. — Тогда поздравляю вновь с наступающими праздниками и напоминаю, что Хогвартс-экспресс до Лондона отправляется завтра с платформы «Хогсмид» в десять утра. Идите собирать чемоданы, прощаться с друзьями — завтра вас ждёт дорога домой!       — Домой, — тихо повторил Артемис, — дорога — мой дом.       — И вас с наступающими праздниками! — на удивление дружно проскандировали студенты перед уходом.       На этом дружба факультетов кончилась, и студенты, стараясь даже не глядеть друг на друга, расходились по гостиным.       Первым делом, зайдя в свою «каюту», Драко Малфой рухнул на кровать. В душе злым, пульсирующим паразитом обитало чувство, что всё паршиво. Мысли о маме, о вездесущих репортёрах, об отце, который впервые не будет встречать Новый год и Рождество с ними. Впервые ему не хотелось уезжать из школы. Впервые он хотел остаться здесь, под защитой древней магии, толстых стен, легенд и призраков Хогвартса.       Горестно вздохнув, староста Слизерина достал из-под кровати свой чемодан. К удивлению, за чемодан зацепилась фотография — Джинни Уизли всё так же чуть грустновато улыбалась, смотря куда-то за плечо фотографа. В первую секунду Драко с горечью подумал, что фотографию, видимо, выпавшую, когда он отобрал у однокашников компромат в начале декабря, и запавшую под кровать, надо вернуть. Но…       Драко, как зачарованный, смотрел на фото. Девушка была красива. Мягкие черты лица, светло-карие глаза, даже несмотря на то, что на фотографии они немного грустные, прекрасны. Рыжие роскошные распущенные волосы волнами лежат на узких, худоватых плечах, скрытых разношенной домашней майкой с мишкой.       — А фотограф этот… как его… Криви — молодец, — негромко нарушил тишину собственной комнаты староста Слизерина, — кадр классный получился.       В какой-то момент Малфою показалось, что девушка с фотографии смотрит на него, и безумной мыслью Драко захотелось увидеть это взгляд воочию. На душе стало невыносимо паршиво. Паршиво от всего: от того, что с отцом происходит, что произошло, что по его семье теперь проходится «Ежедневный пророк», что Поттер, давно зная, кем является Люциус Малфой, не задирает Драко. Осознание, что все пять лет он, Малфой-младший, первым цеплял именитого гриффиндорца, начало давить на плечи невидимой тяжестью. Рамки, запрещающие так спокойно общаться со всеми, с кем хочет — с Кирой, с Блейзом — в один момент стали безумно узкими. Настолько, что казалось — они сейчас раздавят его, выдавив весь накопившийся негатив наружу.       Клещ, сидящий у него в душе, запульсировал чаще, когда Малфой нехотя признал, что завидует Поттеру. Признал, что Джинни Уизли гораздо симпатичнее суженой ему Пэнси.       — А если бы всё было чуть-чуть по-другому, — вздохнул Драко.       Поддавшись внезапному желанию, слизеринец выглянул за дверь: студенты разбрелись по своим комнатам, в гостиной было пусто. Драко вышел на балкончик, связывающий двери в комнаты студентов. Машинально отсчитав пять дверей от своей, он без стука вошёл. На него нацелилась тисовая волшебная палочка в правой руке Забини и револьвер в левой.       — Блейз, это я.       Темплар тут же опустил оружие и, положив палочку, продолжил чистить револьвер. На тумбе, помимо второго такого же револьвера и волшебной палочки, стояла ещё и алюминиевая фляжка, приковавшая внимание старосты.       — Блейз, у тебя есть? — спросил староста. — А то накипело как-то… Паршиво… — признался он другу.       Забини молча продолжил заряжать револьвер. Заполнив барабан, темплар резко его крутанул, дёрнул рукой, возвращая барабан на место и приводя смертоносное оружие в полную боевую готовность. Только после этого Блейз нагнулся к чемодану и выудил оттуда литровую стеклянную бутылку, на три четверти наполненную какой-то коричневой жидкостью. Сделав изрядный глоток, слизеринец протянул ёмкость старосте.       — Ага, спасибо, — Драко и сам отхлебнул и тут же закашлялся.       — Бочковое бренди, двадцатилетняя выдержка, — прочищая специальным ёршиком ствол второго револьвера, обронил Блейз.       Малфой ждал, когда организм перестанет мучиться от действия такого роскошного алкоголя — волна жидкого огня медленно и мучительно растекалась от желудка по всему телу. Как и ожидалось, легче ни на душе, ни в голове не стало.       — Не полегчало, — не отрываясь от оружия, обронил Блейз.       Драко угрюмо кивнул и приложился ещё раз. И третий, контрольный. В беловолосой голове чуть зашумело. Дурманящий шум, скрывающий все тягостные мысли Малфоя, заставил его улыбнуться: он всё-таки добился своего. Мысли покинули голову, думать стало сложнее.       — Спасибо, — немного невнятно, поблагодарил друга Драко и пошёл к себе в комнату.       Забини молча отсалютовал ему бутылкой и, сделав ещё один глоток, убрал обратно на дно чемодана. У него и у самого настроение было немногим лучше, чем у Малфоя.

***

      Гарри Поттер вытряхнул содержимое своего чемодана на кровать. Неспешно раскладывая вещи и в глубине души надеясь, что Карта Мародёров всё-таки в чемодане, просто завалилась куда-то, староста гриффиндорцев собирался домой. Мысль о разлуке с Гермионой, воспоминания о полуразрушенном особняке Поттеров, о доме на площади Гриммо, который Гарри по праву мог называть своим, повергали подростка в глубокую, беспробудную грусть. Спустя три часа о присутствии Поттера в этой комнате напоминали только вещи, в которых Гарри собирался завтра поехать в Лондон, да зубная щётка в ванной. Подустав от длинного, наполненного событиями дня гриффиндорец упал на кровать и постарался расслабиться.       Ему безумно хотелось увидеть Гермиону. Хотелось прикоснуться к ней, обнять её плечи, поцеловать, просто чувствовать, что она рядом. Чувствуя, как истекает время, Гарри встал и пошёл к двери, когда в неё неуверенно постучали.       — Э… привет, — неуверенно мялся на пороге Невилл. — Гарри, ты… это… — здоровяк-гриффиндорец сбился с мысли окончательно.       — Заходи, — приглашающе махнул рукой староста.       В комнате Лонгботтом старался не смотреть Гарри в глаза. Поттер уже догадался, что Невилл пришёл попросить его о чём-то, но пока не понимал, о чём.       — Не томи, Нев.       — Гарри, я хотел тебя попросить, — Невилл покраснел и замолчал.       От собственной догадки Поттер громко рассмеялся, повергая друга в ужас:       — Сьюзен?       — Угу, — подтвердил Нев, — мы завтра разъезжаемся и хотели…       Гарри хотел было уточнить, чего именно они тут хотели, но вовремя прикусил язык.       — Я как раз собирался сходить к Гермионе, — ободряюще улыбнулся Гарри, быстро соображая, за чем можно зайти к ней, — за… учебником… по трансфигурации… Ну и на чашечку чая у неё останусь, — подмигнул он другу.       — Да мы… — будто пытался оправдаться Невилл.       — Взрослые люди, — понимающе кивнул Поттер, — сами разберётесь.       Он уже чувствовал, как хохот прорывает его добродушную маску.       — Спасибо, Гарри, — неуклюже, смущённо тряс руку Поттера Невилл, краснеющий с каждой минутой всё больше и больше.       Уже из последних сил сдерживаясь, чтобы не заржать, Гарри стучался в дверь к напарнице. Захлопнув за собой дверь, гриффиндорец разразился безудержным смехом, согнувшись пополам, чем смутил и напугал возлюбленную.       — Ты чего? — обеспокоенно спросила девушка.       — Меня Невилл только что выставил из собственной комнаты, — подняв очки на лоб, Гарри вытирал слёзы.       — Я так понимаю, чтобы побыть со Сьюзен, — утвердительно сказала Гермиона.       — Ну, я не мог ему отказать, — попытался оправдаться Гарри.       — И пра… — уверенно начала Гермиона.       Поттер, уже притянув к себе девушку, страстно её целовал. Не задумываясь о том, что могут сотворить Невилл и Сьюзен ни на секунду более, Гермиона с наслаждением отвечала на поцелуи. Дыхание Гарри приятно щекотало, когда он нежно касался губами ямочки над ключицей девушки. Это счастье, удовольствие и наслаждение, казалось, сводило подростков с ума.       Нацеловавшись до боли в губах, влюблённые устроились в одном кресле. Гермиона, по телу которой всё ещё дурманящим током растекалось каждое прикосновение Гарри, устроилась у него на плече.       — Хочешь, я пораньше приеду к тебе? — спросила девушка.       Под огромным слоем радости, которая сейчас царила в душе Гермионы, она чувствовала всё то же разрывающее чувство: желание пораньше приехать к любимому и подольше побыть с родителями. Гарри, который сам пребывал в состоянии плохо проходящей эйфории, это понимал не хуже возлюбленной.       — Хочу, чтобы ты побольше побыла с родителями, — массируя ей левое плечо, тихо сказал Гарри, — об этом ты мечтала с сентября, — он понимающе улыбнулся девушке, повернувшей голову, чтобы увидеть в полумраке свечей зелёные, манящие её душу, глаза.       — Спасибо, любимый, — девушка развернулась и прикоснулась своими губами к его.