Гарри Поттер и месть Некроманта

      — Гарри, скоро будильник зазвонит, — прошептала Гермиона. Они сидели в кресле, завернувшись в один плед. Подростки и представить себе не могли, что смогут целоваться всю ночь напролёт.       Дремавший вполглаза Поттер смог только сильнее прижать к себе возлюбленную. Ему не хотелось, чтобы звонил будильник, чтобы они с Гермионой прощались, чтобы расставались на время каникул.       — Гарри… — хотела ещё что-то сказать девушка.       — Не отпущу, — по-детски заявил Гарри, не ослабляя объятий.       — И не отпускай, — честно призналась Гермиона, откидывая голову ему на плечо, — так и сидела бы с тобой!       Через пятнадцать минут будильник, упорно разгоняя сонливость подростков, начал громко звонить. Первой мыслью в черноволосой голове было сломать, нет, изничтожить источник звука.       — Ну и зачем я отдала маховик времени? — горестно спросила Гермиона.       Гарри одобрительно хмыкнул сквозь дрёму. Использовать могущественный артефакт просто из желания потянуть время — его компания явно испортила отличницу за шесть лет.       Влюблённые, решив, что прекрасно отоспятся в поезде, и признав, что страстные поцелуи бодрят гораздо лучше будильника, вернулись к этому волнительному действию. Запал был израсходован ещё часа два назад, но от осознания, что у них осталось всего-то меньше часа наедине, у подростков открылось второе дыхание.       За десять минут до завтрака Поттер, зевая во всю ширину рта, раздумывал, насколько ему неловко стучаться к себе в комнату. Зевнув ещё сильнее, чем в предыдущий раз, староста на всякий случай постучался. Никто не откликнулся, и Гарри зашёл к себе в комнату. Всё в ней говорило о скором возвращении домой: чемодан уже стоял у двери, на вешалке, зацепленной за верхнюю часть каркаса балдахина, висела мантия, которую Гарри принялся неспешно натягивать в последний раз в этом году. Единственным элементом беспорядка было кресло, плед на котором раскинулся чересчур вальяжно. Видимо, влюблённые мыслят одинаково, и Невилл со Сьюзен провели эту ночь вместе и именно в этом кресле.       Большинство студентов, зевая, выходили на последний в этом году завтрак в стенах школы. Уизли, единственный выспавшийся среди шестикурсников Гриффиндора, уплетал омлет за обе щеки. Леккс Дизлеспи, положив руки на верхушку флейты, а уже на руки, как на подушку, голову, спал. По другую сторону от него, облокотившись на Лаванду, спала Дана. А для противовеса на другом плече мисс Браун спала Парвати.       За столом преподавателей находился только Филч, и по залу довольно скоро распространилось предположение, что преподаватели посчитали свой долг исполненным и отсыпаются. Но у главного выхода из замка, уже по дороге на станцию, студенты встретили и директора, и деканов, с которыми душевно попрощались, выслушав попутно последние наставления на предстоящие каникулы.       Гарри Поттер никогда бы в жизни и не подумал, что в поезде может так сильно укачивать — уже на третьем «чух-чух» он моментально провалился в крепкий сон, а последним ощущением была приятная тяжесть головы Гермионы.

***

      — А где все? — спросил староста школы, когтевранец с незапоминающимся именем.       В голове после вчерашнего всё ещё неприятно гудело, а во рту, несмотря на выпитую до завтрака воду и кофе после него, было суховато.       «Не обманул Блейз: бренди что надо», — с улыбкой мазохиста подумал Драко.       Не хватало больше половины старост — гриффиндорцев, пуффендуйцев и девушки-старосты с Когтеврана.       — Не, я и сам долго думал, прежде чем прийти, но всё-таки в поезде кто дежурить-то будет? Последний раз в этом году поднапрягитесь, а? — попросил староста. — По дороге остальных найдите.       Драко не понимал, на кой чёрт им надо было дежурить в этом сонном царстве — в каждом купе, куда бы ни заглядывал слизеринец, обязательно кто-нибудь спал.       Открыв очередную дверь, он натолкнулся на две влюблённые парочки с Гриффиндора.       «Видимо, в этом поезде всех так и тянет если не спать, то целоваться», — успел подумать Малфой, прежде…       Прежде, чем увидел, как из-за широких плеч чернокожего гриффиндорца вырываются длинные огненно-рыжие волосы. Дин Томас страстно целовал Джинни Уизли. Её худоватые руки сильнее прижимали к себе парня, руки которого уже давно были ниже талии девушки. В первую секунду Малфою стало неудобно. Потом в душе зверским огнём разгорелась ревность. Ему хотелось оказаться на месте Дина. Целовать тонкие светло-розовые губы девушки, чувствовать, как она прижимается…       — Малфой! Иди к соплохвосту! — крик Симуса, неожиданный для слизеринца, как гром средь ясного неба, вырвал Драко из мыслей о рыжеволосой девушке.       — А ну пошёл, пока не прилетело! — оторвался от соблазнительных губ Джинни Дин.       Драко Малфой никогда бы не подумал, что возникнет ситуация, когда ему будет тяжело «нацепить» на лицо ту самую, чуть надменную, чуть презрительную ухмылку.       Сделав над собой грандиозное усилие и ответив на уже выхваченные палочки гриффиндорцев своей фирменной «улыбочкой», он вышел и захлопнул за собой дверь.       — Совсем охренел… — услышал он следом.       Только сейчас, убедившись, что в коридоре никого нет, и его никто не видит, Малфой со всей силы ударил кулаком в стенку. В голове гудела ярость сильнее, чем вчерашний бренди.       — Обернулось же всё так, по глупости, — злобно прошептал Драко.       Он неожиданно скрипнул зубами. И сам же испугался этого. Малфой не ожидал от себя такой реакции — он не должен был так реагировать на только что увиденную картину. Чтобы отвлечься от мыслей о рыжей девушке, староста пошёл дальше. Через три купе, с гриффиндорцами разных курсов, слизеринец наткнулся на своих коллег.       «Да что ж за день-то за такой?!» — с ненавистью подумал Драко, смотря на спящего Поттера.       На плече ненавистного ему гриффиндорца спала главная знайка Хогвартса. Жгучей мыслью, буквально сводящей с ума, в голове слизеринца зародилось желание почувствовать, как у него на плече точно так же устроилась Джинни Уизли.       — Глухой, что ли?! Вали отсюда! — у окна сидел Рон Уизли, уже во второй раз пытавшийся докричаться до слизеринца.       Тонкие, бледные губы прочертила надменная улыбка, когда в голове слизеринца созрела простенькая «двухходовочка»:       — Ты, Уизли, лучше бы за сестрой следил! Совсем стыд потеряла…       Он даже договорить не успел. Уизли с силой оттолкнул Малфоя и вылетел в коридор. Почувствовав мрачное удовлетворение, Драко осторожно постучал мыском ботинка в ногу Поттера, стараясь разбудить гриффиндорского старосту.       — Малфой? — удивлённо, хриплым спросонья голосом спросил Гарри.       — Просыпайся, я за вас дежурить в поезде не подписывался, — пробурчал Драко.       — Хорошо, — осознав всю ответственность поста старосты, Поттер сонно кивнул.       Пару минут Малфой смотрел, как Гарри, стараясь не разбудить свою девушку, укладывает её на лавку.       — РОН! — вырываясь из рук брата, визжала Джинни.       — Блин, — шёпотом выругался Гарри — крик Джинни разбудил Гермиону.       — Что случилось, Гарри? — сонно озиралась гриффиндорка. — Малфой, ты чего здесь делаешь?       — Вас жду, поверишь? Староста школы сказал найти вас и заставить дежурить в поезде, — заметив, что у Рона покраснели костяшки пальцев на правой руке, улыбнулся левым уголком губ Малфой.       Почувствовав удовлетворение и радость, что Дин Томас схлопотал, Малфой терпеливо ждал, когда гриффиндорские старосты проснутся окончательно.       — Настучал, молодец, сволочь слизеринская! — закричала ему в лицо Джинни. — Будь ты проклят!       — Гермиона, надо дежурить, — зевая, выдавил из себя Гарри.       Гриффиндорка нехотя встала и, потерев лицо, разгоняя сонливость, сказала:       — Готова. Пошли? — посмотрела она в зелёные глаза напарника.       — Отлично, я тогда туда пойду, — показал себе за плечо слизеринец в ту сторону, откуда пришёл.       — Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Гарри, и они с Гермионой пошли вперёд.       Малфою не терпелось увидеть результат своего плана. Дин Томас сидел у окна, прижимая смоченный холодной водой платок под правый глаз. Даже тёмно-красная ткань не могла скрыть здоровенный фиолетовый «фонарь». Испытав неподдельную радость от увиденного, Малфой, довольный результатом двухходовки, пошёл дальше.

***

      Поезд медленно останавливался, что для человека, привыкшего путешествовать, лучше всякого будильника. Студенты выгружались на магической платформе вокзала Кингс-Кросс. Парни помогали девушкам спустить чемоданы из вагонов. Артемис Энтрерри и Таня Торменс ждали, когда большинство студентов покинут «Хогвартс-экспресс».       — О! Ребята! — обрадованно остановился в дверях Блейз Забини. — А я уж боялся, что не попрощаемся.       Он уже был одет в подбитую мехом кожанку. За спиной появилась Кира в тёплой зимней мантии, приветливо улыбаясь пуффендуйцам.       Парни обменялись крепким рукопожатием.       — Артемис, ты с Таней?       — Угу, — обнимая одной рукой девушку за плечи, кивнул гитарист, — а вы?       — Мы по домам, — сказала Кира, — будьте осторожнее.       — Постараемся, — улыбнулась Таня.       — Береги футляр, — подмигнул Блейз.       Слизеринцы одними из последних выгрузились из вагона. Драко, на лице которого было написано мрачное предчувствие, прощаясь, махнул рукой и порталом перенёсся в Малфой-мэнор.       Кира уже приготовилась активировать свой аналогичный, чтобы оказаться в доме Снегга, когда, предварительно проверив, что на них никто не обращает внимания, Блейз поцеловал её:       — Я люблю тебя.       — А я тебя, — сказала Кира и, коснувшись чуть заветренными губами щеки темплара, активировала портал.       Блейз Забини, стоял, стараясь запомнить тепло губ девушки, и радостно улыбался. Потом махнул рукой только вытаскивающим из поезда чемоданы пуффендуйцам и побежал к барьеру, разделяющему магический и магловский миры. В последний момент успев запрыгнуть в электричку, Блейз ехал прочь от Лондона.

***

      Таня и Артемис не стали так спешить. До экспресса в аэропорт было более получаса, и Артемис, флегматично дожидаясь поезда на тёплой платформе, наигрывал песню:

Как бы ни долог был наш путь Через снега и ветра вой, Пусть только б ждал нас кто-нибудь, Когда вернёмся мы домой. Чтобы горел в окошке свет И пели в очаге дрова, Забыть за дверью ворох бед, Порог переступив едва. Что может в жизни лучше быть, Чем возле печки тесный круг? Где можно обо всём забыть, Когда с тобою рядом друг. И пусть на утро мы уйдём И затеряется наш след, Останется открытым дом, И не погаснет в доме свет…

(Тэм Гринхилл «Как бы ни долог был наш путь…»)

      Эту песню Артемис пел для себя — в голосе гитариста чувствовалась горечь от того, что он видит только свой бесконечный путь, но не видит дома, семьи в конце этого пути. Он привык жить в дороге — гитара давала заработок на еду и дорогу, редко чуть больше, а сейчас он ехал туда, где совершенно другие принципы жизни.       Тане вдруг стало страшно — у Артемиса в футляре… Девушка судорожно сглотнула. Их поймают на таможне при досмотре вещей! Только Артемис откроет футляр… В панике девушка посмотрела на гитариста — Артемис уже не пел, а просто наигрывал мотив той же песни. Равнодушное спокойствие парня немного передалось и девушке — ведь как-то он же раньше путешествовал. И второе — как он сядет на самолёт? Отец писал, что билетов нет.       Поезд довёз их до аэропорта — всю половину часа, которую они сидели в экспрессе, Таня боролось со своим страхом.       — У тебя какое место? — совершенно спокойно спросил Артемис.       — Двадцать семь-б.       — Присмотришь за вещами, — попросил Артемис и, легко подхватив футляр, пошёл куда-то в сторону.       Таня со страхом смотрела, как гитарист идёт по залу аэропорта. А когда он исчез за углом, она вдруг испугалась: а вдруг его там и «возьмут»? Чтобы успокоиться и скоротать время, девушка прикоснулась к ещё теплому от руки парня грифу. На неё, одетую в лёгкую куртку на тёплый свитер, наигрывавшую на гитаре одну из походных песен, засматривались парни. Девушки глядели на неё с лёгкой завистью.       — Двадцать семь-а, — улыбнулся Артемис, неожиданно плюхнувшись в соседнее кресло.       — Как ты это сделал? — поднялись брови у девушки, когда она увидела у него в руках билет на самолет. — И где футляр?       — Как где? Сдал в багаж, — надев девушке свою широкополую шляпу, гитарист, заложив руки за голову, сладко потянулся.       Таня почувствовала, как у неё с плеч упал тяжкий груз страха — теперь им ничто не помешает полететь домой.

***

      — Рон, Джинни! Хорошо, что вы здесь, — едва поезд остановился, к ним в купе ворвался Артур Уизли. — Гарри, Гермиона, — приветственно кивнул он друзьям своих детей.       — Мистер Уизли, — хором ответили старосты.       — А как вы здесь? — спросила Гермиона.       — Хочу забрать детей домой побыстрее, — нервно ответил глава семейства. — Молли по ним соскучилась.       При упоминании родительницы Уизли-младшие судорожно сглотнули. В глазах Джинни можно было прочитать яростную мысль: «Малфой, гадёныш слизеринский, и предкам успел настучать, кусок драконьего… Или это братик?»       Артур суетливо подхватил чемоданы и сказал:       — Прощайтесь с друзьями, у меня портал, раз — и мы дома.       — Гарри, брат, спишемся, — пожимая руку друга, сказал Уизли-младший, хлопнув по плечу Поттера левой. — Гермиона, — поцеловать девушку в щёку на глазах сестры и отца Рон не решился.       — Гарри, Гермиона, — обняла их обоих Джинни, — увидимся.       — Всё будет хорошо, — улыбнулся Поттер.       — Хороших каникул! — поддержала напарника Гермиона.       — Сейчас! — распорядился мистер Уизли, и они втроём ухватились за портал-газету.       — Немного завидую, — призналась Гермиона, — раз — и дома.       — Пойдём, я тебя провожу, — Гарри ухватился за ручки чемоданов.       — Спасибо, — девушка чмокнула его в щёку.       Проводить возлюбленную не удалось. Едва они вышли из купе, как к ним уже шли два мага — высокий чернокожий человек в тёплом зимнем пальто и светлокожий блондин в куртке-«аляске».       — Мистер Бруствер, — протянул руку, чтобы поздороваться с фениксом, Гарри.       — Привет, Гарри, — маг пожал её. — Знакомься — Дюк Криган, глава мракоборческого отдела.       — Рад знакомству, — блондин с силой сжал руку Поттера, — а теперь быстро расходимся. Мы с тобой портируемся, а Кингсли присмотрит за мисс Грейнджер… Да, Дамблдор предупреждал, что у тебя реакция мракоборца, — улыбнулся он, когда Гарри резко уткнул ему палочку в бок.       Через мгновение палочка Гермионы смотрела в лицо Бруствера.       — Состав отряда, который эвакуировал меня тем летом на базу Ордена? — потребовал Гарри.       — Тонкс, Бруствер, Дож, Грюм, Дингл, Вэнс, Подмор, Джонс, — спокойно, размеренно басил Кингсли, — за внешним периметром смотрели Флетчер и Фигг…       — А я был тем самым магом, который запустил в небо искры — сначала красные, потом зелёные, — закончил за подчинённого Криган. — Успокойся. Во-первых, Тот-Кого-Нельзя-Называть дал слово мага, что в Англии не будет никаких акций Пожирателей. А во-вторых, захоти мы тебя похитить, скрутили бы сразу. А с помощью сапога-портала смогли бы портироваться и отсюда.       Гарри кивнул, понимая, что глава мракоборцев прав.       — Что-то случилось?       — Нет, просто Альбус просил присмотреть за вами, — ответил Бруствер.       — Я могу проводить Гермиону? — с надеждой спросил Поттер.       — Не стоит, Гарри, — девушка последний раз поцеловала его в щёку, — я тебя люблю и буду очень-очень скучать, — улыбнулась она ему на прощание.       — Я уже по тебе скучаю, — приобнял Гарри возлюбленную за плечи.       Он смотрел, как Гермиона идёт по вагону, а Кингсли Бруствер левитирует её чемодан. Хотелось догнать её, поцеловать ещё раз, последний, и обнять.       — Готов? — дружески хлопнул его по плечу мракоборец. — Давай на «три».       — Да, — кивнул Гарри, взявшись за ручку своего чемодана.       — Раз, два, три! — Через мгновение они оказались на пороге дома на площади Гриммо.       — А ты мне не верил, — улыбнулся Криган, закрывая за ними дверь.       — Нужно было проверить, — ответил Гарри, — здравствуйте, мистер Делд.       Немец потягивался, ухватившись за верхнюю часть арки-прохода на кухню длинными сильными пальцами. Отпустив одну руку, он приветственно помахал хозяину дома, показав двумя пальцами знак «V» — победа.       — Мистер Гарри Поттер, сэр, — у ног подростка появился Добби, — с возвращением домой, сэр.       — Спасибо, Добби, я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Гарри.

***

      Блейз вышел на одной из самых «глухих», далёких от города станций. И смело направился через лес — отсюда до Мерлиновой Долины было километров десять.       Мерлинова Долина — ещё одна магическая деревня, такая же, как Годрикова лощина. «Долина», живописная деревня, укрытая тайными заклинаниями, сейчас запорошённая снегом, считалась самым престижным местом обитания магов. Здесь жили многие именитые маги — Фаджи перебрались сюда, как только прадед Корнелиуса стал министром магии ещё в том веке. Здесь же жили Долиш, Криган и Крокер. Их дома как бы невзначай окружали с трёх сторон дом министра — на самом деле, когда эта деревня только строилась, в этих домах жили личные телохранители министров магии. Дом Забини стоял на другом конце поселения, и, уже чувствуя, как замерзают ноги, Блейз прибавил хода.       — Неудивительно, — резко помрачнев, сказал Блейз, когда дверь дома оказалась закрытой.       Открыв дверь своим ключом, темплар стал раздеваться в прихожей. Развязывая шнурки на левом ботинке, Блейз закрыл один глаз…       …надев тёплые домашние тапочки, он зашёл в гостиную матери — вторую гостиную дома — не ту, где висел портрет отца, а «материнские» пенаты, где она принимала всех своих гостей. Там он провёл пальцем по чайному столику. Едко, раздражённо хмыкнув, Блейз посмотрел на плотный слой пыли на пальце:       — Как обычно, — буркнул он…       Развязав шнурок на левом ботинке, Забини даже не озаботился зайти в гостиную матери, как он сделал в увиденном будущем.       Высыпав на диван «отцовской» комнаты все свои вещи, парень снова вырвал поддельное дно у чемодана и стал возвращать на свои законные места огнестрельное оружие.       — Хорошо, что не понадобились, — улыбнулся Блейз портрету отца, — будем надеяться, что и дальше будет не хуже.       Поймав себя на мысли, что лучше бы он остался в Хогвартсе, Блейз Забини вернулся к своему одиночеству в огромном доме.