Гарри Поттер и месть Некроманта

      Сон никак не хотел отпускать Невилла. Ему снились родители — здоровые и счастливые Фрэнк и Алиса Лонгботтомы обнимали сына. Невиллу не хотелось просыпаться — сны были единственным местом, где он мог быть счастливым рядом с родителями.       — Невилл, внучек, просыпайся, — раздался из-за двери голос бабушки, — тебя ждут подарки! — Даже в приглушённом стеной голосе слышалась немного наигранная радость.       С трудом разлепив глаза, Невилл встал с кровати и потянулся. У него настроение было гораздо лучше, чем у бабушки. Натянув домашнюю рубашку и штаны, парень вышел на кухню. Бабушка уже пила кофе, а на его месте стояла каша. Быстро поев, Невилл пошёл в гостиную. Там около камина стояла небольшая, скромно украшенная ёлочка. Свои подарки бабушка уже забрала, и теперь там лежали лишь подарки от друзей Невилла.       Первым он распечатал подарок от Сьюзен Боунс — книга по растениеводству с закладкой в форме небольшого листка пергамента для записей. Гермиона тоже дарила книгу — «Применение растительных зелий в работе мракоборца».       Невилл искренне радовался подаркам — на первом курсе у него было не очень с друзьями, но сейчас у него были друзья. Он знал, что его подаркам так же рады и вспоминают его добрым словом.       Его внимание привлёк небольшой деревянный футляр — узкий и длинный. Откинул отполированную крышку, Невилл увидел коротенькую записку:       «Невилл, думаю, пришло время передать это тебе. С праздником»       На дне футляра лежали две сломанные палочки — одна была переломлена у рукоятки, а вторая, более длинная, расщеплена на несколько частей.       — И зачем мне эти палочки? — тихо прошептал Невилл.       — Невилл, что тут у тебя? — спросила бабушка, появившись за спиной внука.       — Мне кто-то подарил палочки сломанные, видимо, это шутка…       — Мерлин Великий! — увидела женщина подарок.       — Не шутка, — понял Невилл.       — Эти палочки… я видела их… может, и к лучшему, что они попали к тебе… Ты ведь теперь идёшь по стопам родителей. Думаю, тебе сто́ит поговорить с мистером Олливандером — он создатель этих палочек.       — Хорошо, спасибо, — кивнул ничего не понявший Невилл и, положив футляр в карман, побежал одеваться.       Несмотря на то, что сегодня было первое января, «Дырявый котёл» был уже открыт, и Том, не отрываясь от протирания стаканов, приветственно улыбнулся вышедшему из камина Невиллу.       — Здравствуйте, мистер Лонгботтом, с праздниками вас.       — Спасибо, и вас! — быстро улыбнулся Невилл и направился в Косой переулок.       Он был первым, кто в это утро ступил в Косой переулок — магическая улица, укрытая снегом, выглядела ещё волшебнее, чем обычно. Большинство магазинов было закрыто, даже около «Всевозможных Вредилок» стояла непривычная тишина. Белый снег похрустывал под ногами парня, быстро шедшего к магазинчику волшебных палочек. Магазин мистера Олливандера был открыт, хотя самого палочкодела за прилавком не оказалось. Решив, что торопиться ему некуда, Невилл развязал шарф и расстегнул серое пальто.       — Мистер Лонгботтом, не ожидал увидеть вас сегодня, — раздался из-за полок скрипучий голос Олливандера. — Надеюсь, вы не за новой палочкой?       Мистер Олливандер вышел из-за стеллажей и приветственно улыбался Невиллу.       — Здравствуйте, мистер Олливандер, с праздниками вас, сэр, — улыбнулся ему парень, — нет, я не за палочкой. Я хотел показать вам это…       Он положил на прилавок футляр и открыл его.       — Мерлин… — прошептал палочкодел, — знаете, мистер Лонгботтом…       Он долго смотрел на Невилла своими старческими серыми глазами, стараясь то ли прочитать его мысли, то ли передать свои. Тишина затягивалась, нарушаемая лишь сиплым размеренным дыханием палочкодела.       — Давно я не видел этих палочек. Слишком давно, — сказал Олливандер и снова замолчал.       — Вы ведь их изготовили, сэр, — попробовал чуть подтолкнуть собеседника к разговору Невилл.       Палочкодел долго смотрел на палочки. И горестно вздыхал.       — Это было давно. Во времена первой войны с Тем-кого-нельзя-называть. Я по заказу Министерства проводил изыскания палочек, более удобных для определённого вида колдовства — например, для боевых заклинаний. У меня получилось сделать экспериментальную партию, но она попала в руки Пожирателей. Тогда я увидел свои изделия в действии. Я был поражён. Это было слишком эффективное оружие. Никогда я не видел такого точного, совершенного боевого колдовства. Сколько смертей, сколько раненых. И всё из-за того, что я создал те палочки. Тогда я поклялся, что больше такие палочки делать не буду.       Маг замолчал и провёл пальцем по обломкам в футляре. Невилл терпеливо ждал. Переведя дух, палочкодел продолжил:       — Когда создавался особый магический отряд, ко мне пришёл Альбус Дамблдор и попросил сделать для двух бойцов такие палочки. Я долго спорил с ним, но в конце всё же согласился. Виноградная лоза, восемнадцать и три четверти дюйма, сердечник из жилы дракона, усиленный волосом вейлы, — Олливандер провёл рукой по обломкам более длинной палочки, — и яблоня, одиннадцать дюймов ровно, волос единорога усиленный пером феникса, — сухой палец палочкодела передвинулся к отломанной рукоятке второй палочки.       Маг снова замолчал. Невилл сдерживал себя, чтобы не торопить рассказ Олливандера. Он уже начал понимать, что это за палочки и кому они принадлежали. Осталось только выяснить, как они были сломаны и может ли их починить их создатель.       — Они принадлежали, как я уже сказал, двум мракоборцам из того отряда. Так вот, думаю, вы хотите узнать, как получилось, что эти палочки сломаны.       Невилл кивнул.       — Впервые я вижу такие повреждения у палочек. Смотрите, у этой, — маг указал на рукоятку короткой палочки, — сломана, а точнее, оторвана активная часть, где расположен сердечник палочки. Такое возможно, если сталкиваются заклинания великой силы, но противоположных классов. Уверен, что владелица этой палочки применила сильнейшее щитовое заклинание, но суммарная сила заклинаний, попавших в щит, была слишком велика.       Невилл не отрывал взгляд от обломков палочек. В ушах у него стоял голос Грюма: «И тогда они остались прикрывать отступление остатков группы…»       — А такое я вижу в первый и, надеюсь, в последний раз. — Олливнандер показал на обломки длинной палочки. — Маг, который использовал эту палочку, израсходовал все свои магические силы. Я был уверен, что магический потенциал палочки постоянен и не может быть израсходован. Теперь я вижу, что это не так. Владелец этой палочки потратил весь свой магический потенциал, а потом и из палочки выжал всё, что мог. Я не знаю, что там происходило, но уверен, что маг сражался в прямом смысле слова до последнего…       Невилл постарался бесшумно всхлипнуть, выдохнуть и взять себя в руки. Теперь он в общих чертах знал, что произошло с его родителями после того, как они остались.       — Вы можете починить их, мистер Олливандер?       — Я дал себе клятву, что никогда не буду больше создавать магическое оружие… — покачал головой палочкодел.       — Это были мои родители, — прошептал Невилл.       — Мои изыскания совершенного магического оружия уже стоили слишком многим людям жизни.       — Это были мои родители, — повторил Невилл.       — Когда Пожиратели в надежде найти новые боевые палочки ворвались магазин, они убили моего сына…       — Это были мои родители. Сейчас они в Святом Мунго. Они хуже, чем мертвы… — прошептал Невилл сквозь зубы.       Олливандер смотрел на палочки, осторожно поглаживая пальцами полированное дерево крышки. Невилл стоял перед ним, склонив голову, и не видел, как на лицо палочкодела вырываются эмоции, переполняющие мага.       Хлоп! Крышечка футляра плотно зарылась. Мистер Олливандер смотрел на футляр, склонив голову под тяжестью воспоминаний.       — Мне понадобится неделя, мистер Лонгботтом, — бесцветным голосом произнёс он.       — Спасибо, мистер Олливандер, — кивнул Невилл и, не поднимая глаз, вышел на мороз улицы.       Как только за волшебником закрылась дверь, Олливандер перевернул табличку на ней — «Закрыто».       Невилл всё ещё пребывал в расстроенных чувствах, когда чуть не столкнулся с Блейзом Забини, который торопливо пересекал переулок и направлялся в Мрачный. За спиной у слизеринца был здоровый тряпичный свёрток.       — С праздниками, — приветственно кивнул Блейз.       — Да, и тебя, — машинально ответил Невилл, ещё не сообразив, кто перед ним.

***

      — Гарри, доброе утро, — приветствовал его Эдмунд Крокер.       Хозяин дома на площади Гриммо только что вошёл на кухню, где за столом сидел невыразимец. Почувствовав «дежа вю», Гарри кивнул:       — Здравствуйте, мистер Крокер.       — Гарри Поттер, сэр, мистер Крокер, — появился у плиты Добби, — доброе утро. Хотите позавтракать?       — Да, спасибо. Кофе как можно крепче с лимоном и бутерброд с корейкой, пожалуйста, — попросил Эдмунд.       — Добби, а мне овсянку, пожалуйста, — сказал хозяин, садясь напротив невыразимца.       — Гарри, — начал Крокер, пристально смотря на парня.       Под взглядом глаз тёмно-зелёного, болотного цвета он почувствовал себя неуютно. Казалось, что эти глаза заглядывали в душу и видели в ней все события, за которые Гарри раскаивался.       — Я хотел с тобой поговорить.       — О чём, сэр? — осторожно спросил Гарри.       — Про Зелёного. Ты ведь видел его, да?       Гарри вздрогнул, вспомнив, что с ним произошло в пещере — обители странного мага по имени Зелёный. Он выждал, пока эмоции утихнут: сейчас он говорил с Крокером и понимал, что в этом разговоре эмоции — лишнее.       — Да.       — Хорошо. Я не уверен, что Дамблдор действует правильно, собираясь обучать вас таким техникам.       — Вы не доверяете Дамблдору, сэр?       Крокер с уважением смотрел на Гарри, а потом криво ухмыльнулся:       — Ты не представляешь, насколько я ему доверяю. Моя жизнь сейчас целиком зависит от него.       Теперь удивился Гарри. Он внимательно смотрел в глаза невыразимца.       — Не столь важно. Я хочу, чтобы ты больше знал о плане Дамблдора.       — Зачем?       — Я хочу сделать ещё одну страховку и поручить тебе задание. Спасибо, Добби, — кивнул он, когда домовик поставил перед ним тарелочку с бутербродами и чашку кофе.       Гарри старался отстраниться от всех посторонних мыслей и сконцентрироваться на разговоре — любое слово Крокера могло иметь первостепенное значение.       — Слово Волдеморта никто не отменял. И весной мир окунётся в войну. Дамблдор планировал сделать из того курса студентов, кто выбрал мракоборство, своих лейтенантов и поставить их во главе отрядов студентов Хогвартса на тот случай, если сил мракоборцев и Ордена Феникса не хватит. Он сейчас собрал всех, кого мог. И пока против нас всего десять Пожирателей. Но Дамблдор разгадал посланную тебе подсказку — Волдеморт хочет создать армию нежити.       — Это я знаю, — спокойно ответил Гарри.       — А теперь то, что ты не знаешь. Зелёный исследовал дом Поттеров — там нет никаких магических артефактов. С гарантией.       — Как нет? Там должно быть оружие против Волдеморта.       — Там ничего нет. Мне жаль. Скорее всего, оно у Волдеморта. Есть очень большая вероятность того, что Орден Феникса не сможет долго сдерживать ту силу, которую создаст Волдеморт. Ты должен в первый же день собрать Отряд Дамблдора. Это первое. Второе. Зелёный будет обучать некоторых студентов техникам магии, которые ты видел. Эти студенты должны присоединиться к тебе. Кем бы они ни были.       Уже не удивляясь, что невыразимец знает про ОД, Гарри представил, что ему придётся мириться с Крэббом, Гойлом или Моро, и поморщился.       — Но собрать ОД невозможно — ребят стравил кто-то. Они друг друга готовы в любой момент…       Крокер так посмотрел на него исподлобья, что Гарри замер.       — Это твои проблемы. Дамблдор хочет купить время вам жизнью Ордена Феникса. За это время Зелёный должен обучить студентов техникам магии.       — КАК? — Гарри даже не мог нормально дышать, услышав такие новости.       — По-настоящему, Гарри. По-настоящему. Так вот.       — Но я не лидер, я не могу… В тот раз Гермиона… — Ещё один взгляд Крокера снова заставил Гарри замолчать.       — Ты должен им стать. Подумай, что тебе для этого нужно — я готов буду обсудить с тобой всё, что тебя интересует. А сейчас мне пора бежать, — Эдмунд быстро встал и направился к камину. — Министерство магии! — произнёс он, исчезая в изумрудном пламени летучего пороха.       — Спасибо, — успел сказать ему Гарри.

***

      Блейз смог встать на ноги только с третьего раза — приступ синдрома, накрывший его в новогоднюю ночь, был страшен. Его до сих пор не слушались ноги, а обе руки опухли и покрылись синяками. По комнате будто ураган прошёлся. Единственным местом, куда не смог добраться Блейз, был стеллаж с оружием — Забини-старший наложил заклинание на стеллаж: к нему можно было подойти только с «холодной головой».       — Ре-репаро, — прошептал Блейз, с трудом сжимая палочку непослушными пальцами. — Репаро, Репаро, Репаро.       К сиденью кресла тут же подлетели вырванные «с мясом» подлокотники. Порванная в лоскуты обивка дивана срасталась, разломанный в щепки шкаф снова занял своё место, и в него полетели разбросанные по полу книги. Ещё несколькими взмахами палочки Блейз убрал раскиданные по полу остатки вчерашнего ужина и осколки бутылки.       Поднявшись в свою комнату, темплар достал из шкафчика зелья от повреждений внутренних органов. Осушив три одинаковые склянки, Блейз, не обращая внимания на боль в измученном теле, пошёл завтракать. Найдя вчерашнее мясо по-французски, он стоял у плиты и старался успокоить боль в теле. Позавтракав, он не почувствовал себя лучше.       Под маленькой ёлочкой в комнате мамы лежали подарки. Среди них особо выделялась огромная коробка. С интересом открыв её, Блейз увидел обычную стальную канистру литров на десять, к которой была приложена записочка и склянка с жидкостью, похожей на белый туман — кто-то подарил Блейзу воспоминание. Записочка гласила:       «По пять миллилитров каждый день, утром и вечером. Не мешать с зельями силы и крововосстановления классов три и выше»       Блейз осторожно открыл клапан канистры. Она до краёв была наполнена жидкостью тёмного цвета с маслянистым блеском. Призвав из аптечки шприц, темплар наполнил его до указанного в записке объёма. Сняв иглу, он вылил содержимое себе в рот. Содрогнувшись всем телом, Блейз упал на пол. Из глаз текли слёзы невыносимой боли, а всё его тело несколько безумно долгих мгновений пылало в адском пламени.       С трудом прокашлявшись, Блейз выдохнул и рассмеялся, когда изо рта вылетело облачко дыма. Через пять минут он почувствовал себя лучше, чем было. Прошла боль от приступа синдрома одиночки, к пальцам снова вернулась былая подвижность, а ноги ниже колен перестали напоминать свинцовые протезы.       — Кира… — мягко, ласково улыбнулся Блейз, — достала ты таки Снегга.       За неимением Омута памяти Блейз вложил подаренное ему воспоминание в свою голову. Он несколько минут стоял, смотря чужое воспоминание.       — Малфой, Крэбб, Гойл, Нотт, — перечислил он. — Северус, уж не хочешь ли ты, чтобы я этих сучат ночью подушками передушил? — зло прищурился он, смотря на канистру.       Следующий подарок, который открыл Блейз, был от Киры. Она решила помочь ему с синдромом — не узнать короткий японский меч-танто в ножнах из красного дерева было слишком сложно.       — Пьющий души, — темплар внимательно изучал лезвие сиреневого цвета, — крадёт жизненную силу раненого этим кинжалом и передает её обладателю.       «Блейз, я очень тебя люблю. И очень скучаю»       — Я тоже, Кира, я тоже.       Следующим подарком в руки Блейзу попал свёрток с пятью слитками металла, похожего на серебро. Приложенная записка гласила:       «Могучему псайкеру от сильного псионика. Эль Марьячи»       — Спасибо, Артемис, — оценил подарок по достоинству темплар.       Он понял, что это за металл. И что с ним делать. Улыбнувшись подарку Драко — полная антология книг по медитации и йоге и их применении в магическом мире — Блейз начал быстро собираться.       Достав из шкафа какой-то свёрток, он быстро разложил его на полу. Внутри толстой холщёвой ткани были вшиты различные ремешки, кармашки, крепежи и кобуры. Разложив в кармашки слитки Артемиса, Блейз закрепил свои ноэры и снял несколько кинжалов со стеллажей. Положив и их, он закатал свёрток обратно и стянул его ремнями.       — Прости, пап, но это для дела. Ты бы меня понял, — посмотрел на портрет отца Блейз.       Быстро одевшись и закинув на плечо тяжёлый свёрток за единственную лямку, темплар встал в камин.       — Дырявый котёл! — громко назвал он, и под ним полыхнуло зелёное пламя.       — С праздниками, мистер Забини, — приветствовал его Том.       — Спасибо! И вас! — Блейз вышел в тупичок, ведущий в Косой переулок.       Увидев единственную цепочку следов на нетронутом снегу магической улицы, Блейз улыбнулся.       «Не мне одному не спится»       Под его ногами скрипел снег. Это приносило умиротворение в душу Блейза. Пустота улицы, почти не тронутый снег, волшебный вид магического переулка. На витрине ателье мадам Малкин он увидел роскошное свадебное платье и, улыбнувшись, представил, как бы в нём выглядела Кира, а потом как наяву увидел лицо Снегга в этот момент. Даже чувство благодарности за зелье, которое могло продлить жизнь Блейза, не смогло побороть хохот.       На задумавшегося и улыбающегося Блейза чуть не налетел Невилл Лонгботтом. Он шёл, понурив голову и загребая ногами снег. Забини относился к гриффиндорцам с уважением.       — С праздниками, — от всей души поздравил его темплар и приветственно кивнул.       — Да, и тебя, — машинально ответил Невилл и побрёл дальше в сторону Дырявого.       — Всех благ, — искренне пожелал Блейз в спину гриффиндорцу, но тот уже был глубоко в собственных мыслях.       Свернув в Мрачный переулок, темплар напрягся — здесь даже в первый день Нового года лучше смотреть за спину. Прослеживая собственное потенциальное будущее на минуту вперёд, Блейз шёл в магический магазин Соулфута — тот торговал совершенно запрещёнными предметами, начиная про́клятыми кинжалами и заканчивая бронежилетами, заколдованными настолько мощными щитовыми чарами, что отражали выстрелы из снайперской винтовки Беррета — Блейз предоставил свою, заколдованную на точность стрельбы. Соулфут был одним из самых знающих покупателей: почти все деньги, что заработал темплар, были из кошелька Соулфута. Он щедро платил за арбалеты, которые Блейз магически облегчал, заколдованные стрелы, на которые не влиял ветер, и кинжалы, которые темплар изготовлял под заказ продавца. С тех пор, как Соулфут лишился руки, Блейз стал его основным поставщиком «исходников» смертоносного оружия.       Блейз подошёл к двери магазина и задержался. Он испытывал страх перед тёмной магией, что здесь обитала. В тёмных стёклах играли страшные красноватые огоньки. Глубоко вздохнув, темплар толкнул дверь. До прилавка был всего шаг. На полках, на специальных подставках лежали кинжалы — большинство из них когда-то изготовил сам Блейз. А заклинания чернее чёрного, отравляющие, парализующие, убивающие, накладывал уже сам Соулфут.       На стене висела пластина для бронежилета — магией от неё «несло за версту», и Блейз дважды тщательно проверил, что ему ничего не будет, если он возьмёт подкову, лежащую на столе, и метнёт в пластину.       — Да вроде ничего, — задумчиво сказал Блейз и со всей силы кинул подкову.       ДЭННН! — загудела пластина и выстрелила струёй огня в сторону Блейза, превратив подкову даже не в каплю расплавленного металла, а в струйку дыма.       — Здесь стало теплее, — улыбнулся Блейз и расстегнул куртку.       Тут же в соседней комнате раздались шаркающие шаги. С силой толкнув неприметную дверь культей, вышел Соулфут.       — Кого там нелёгкая принесла?! — посмотрел он на покупателя. — Забини? За подкову заплатишь!       Выглядел лучший кузнец магической Англии страшно. Низкорослый, некогда страшной силы человек теперь заплыл жиром, и его здоровенное брюхо не мог скрыть даже фартук из плотной кожи. У него не хватало левой ноги, и он шаркал «деревяшкой», на колене которой был вырезан глаз. Правой руки у него не было по локоть — Блейз не знал, когда и как это случилось, да и не пытался выяснить. В ответ на его шутку Соулфут ответил что-то похожее на «клиенты, чтоб их мантикоры…», но в подробности не вдавался. Довершала образ мага-кузнеца лысая голова с огромным ожогом от правого плеча до макушки, из-за чего у него правый глаз был всегда прищурен, не рос правый ус и часть бороды. Левый ус медно-рыжего цвета был заплетён в косичку и торчал в сторону.       — Что тебя дементоры принесли? — беззлобно спросил он хриплым голосом.       Вместо ответа Блейз положил свёрток на прилавок и развернул так, чтобы Соулфут увидел только комплект ноэров. Прищурив оба глаза, кузнец долго смотрел на мечи, потом ещё дольше — на Блейза.       — С рассрочкой на два года дам тебе сотню тысяч галеонов и пожизненную скидку в два раза у меня в магазине.       Блейз не удержался от улыбки. Его ноэры стоили названной суммы. Но продавать он их не собирался. Кроме этого, он был единственным, кто мог с ними обращаться.       — Я не продаю их. Хочу, чтобы ты их улучшил.       — Их? — кузнец улыбнулся: из-за ожога его лицо перекосило настолько, что Блейзу стало не по себе. — Это же ноэры. Если есть в этом мире совершенное холодное оружие, то это они.       — Можешь сделать покрытие из этого металла? — Блейз развернул свёрток, открывая глазам Соулфута слитки, подаренные Артемисом.       — Ну-ка, что тут у нас? — кузнец внимательно изучил один из слитков.       За десять минут маг разве что на зуб не попробовал диковинный металл. Он сипел, хрипел и кряхтел, вертя слиток так и этак, постучал по нему сначала кулаком, потом короткой палочкой из светлого дерева, а потом и вовсе постучал слитком по протезу. Блейз терпеливо ждал. Несмотря на жуткий характер и пугающий внешний вид, это был лучший специалист в области магического кузнечного дела.       — Тебе это влетит в копеечку, — заявил кузнец.       Вместо ответа Блейз развернул свёрток до конца, показывая несколько кинжалов. Не менее внимательно маг изучил кинжалы, которыми хотел расплатиться Блейз. Бережно и аккуратно взяв один из них, кузнец вытащил его и посмотрел на клеймо на основании лезвия.       — Его работа? — всё ещё не верил Соулфут.       — Да, — негромко подтвердил Блейз — ему не хотелось расставаться с оружием отца.       — Почему ты сам не сделал покрытие?       — У тебя и одной рукой это получится лучше, чем у меня двумя, — признался темплар.       — Что сделать из оставшегося материала?       — Метательное, лучше всего сюрикены.       — Ладно… — прошипел кузнец, всё ещё смотря на кинжалы. — Проваливай, — он закрутил свёрток.       — А задаток? — удивлённо спросил Блейз.       — Если ты готов оплатить мою работу лучшим оружием самого Кинжала, значит, оно тебе надо. И надо остро. Думаю, я могу вспомнить, что начинал я кузнечное дело, как хобби. А за хобби денег не берут, — прохрипел кузнец, — лучше принеси бочкового бренди.       — Хорошо, — ответил Блейз прежде, чем захлопнулась входная дверь в магазин-кузницу.

***

      Гарри как зачарованный смотрел на огонь в маленьком каминчике. Он сидел на полу, на тёмно-зелёном длинноворсном ковре, и представлял, как рядом с ним сидит Гермиона. Ему безумно хотелось почувствовать тонкий запах её духов. Чувствовать, как она облокачивается на него, как стучит её сердце.       Он не мог заставить себя думать о деле — после разговора с Крокером от веселья не осталось и следа. Взгляд невыразимца пробирал до глубины души. Гарри прекрасно понимал, что захоти Эдмунд, то напугал бы Гарри одним взглядом до седины. Но невыразимец хотел заставить его думать, причём думать усердно, и продумать всё тщательно, а потом действовать.       «Итак, — Гарри закрыл глаза, — разделим одну большую и сложную задачу на кучу маленьких и не очень сложных. Первая и главная. Дамблдор… — В сознании Гарри тут появился большой паук с длиной белой бородой. — Цинично, Гарри Поттер, хотя и символично. Хорошо. Он собирает всех, кого может: Орден Феникса, невыразимцев, мракоборцев, даже студентов готовит к войне. И мне надо стать при генерале Дамблдоре как минимум полковником с собственным полком — отрядом. А ведь ещё летом говорил, что не хочет втравливать в войну студентов. И за три месяца ситуация ухудшилась настолько, что у всемогущего Дамблдора сердце прихватило. Ситуация резко изменилась настолько, что план директору пришлось менять на ходу, ставя «заплатки» — Зелёный, разговор между Крокером и мной, обучение Запретным техникам. Что дальше?»       Гарри вздохнул и вновь сбился на мысль о кареглазой ведьме, чьи узкие плечи сейчас хотел обнять и зарыться лицом в густые каштановые волосы. Её карие глаза снились ему чуть ли не каждую ночь. Он засыпал и просыпался с мыслью о Гермионе. В какой-то момент он даже пожалел, что отказался от предложения девушки приехать к нему пораньше.       «Ничего, любимая, я обниму тебя, как только… Стоп, Поттер. Стоять. Гермиона прекрасна, но сейчас нужно думать о деле. Пусть Дамблдор делает всё, что может, а может он очень и очень много. Но как сказал Крокер, нужно предусмотреть то, что будет, если план Дамблдора провалится. Крокер сказал, что мне нужно собрать отряд. И это та задача, которая ложится на мои плечи.       Собрать. Как это сделать? Примирить студентов различных факультетов. Невозможно. Я — не оратор, я не лидер. Я вон могу и с Роном поспорить, а тут целая группа. Да ещё и такие разные ребята. Да тот же Энтони ни за что с Роном не помирится. Да ещё и новенькие. А ведь кто-то из них нас всех так хорошо и стравливает. Хотя что хуже: не поверить другу или довериться врагу? Вот именно. Крокер прав — нужно собрать вокруг себя самых надёжных ребят. Потом включить тех, кого будет обучать Зелёный. Не дай Мерлин там будут Крэбб и Гойл. Ладно, доживём — увидим, с кем мне мириться придётся. Теперь дальше — занятия. Подготовка должна быть отличная от той, что была раньше. Нужно собрать всё лучшее, что было на занятиях у Шаха, Грюма, мистера Уизли и миссис Дизлеспи. Возможно ли это? Не знаю…»       Гарри вздохнул и пересел ближе к затухающему огню — он не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он поговорил с невыразимцем.       «Запретные техники, — сконцентрировался он на следующем вопросе, — страшнее быть не может. — Перед глазами вновь появилась картина той иллюзии, которую показал Зелёный в пещере. Гарри долго с силой тряс головой, чтобы избавиться от воспоминаний. — Кого бы он ни учил, этим ребятам можно только сочувствовать. И что Зелёный говорил про количество замученных им студентов? Студентов?! — Гарри передёрнуло. — Главное, чтобы не Гермиона! Кто угодно, только не она! Лучше я! Интересно, а если и я, то какой бы техникой я овладел? Хотелось бы ту технику Подчинения сознания — у Волдеморта наверняка есть на что посмотреть…       Волдеморт, который готовит армию нежити. Крокер сказал, что это будет пострашнее войны с Гриндевальдом. Кстати, а самого Гриндевальда нельзя вернуть из небытия?       Или… — Гарри сглотнул, — или моих родителей. Сириуса… — Он вспомнил, как видел их, когда упал с метлы. — Родители… Их подсказки. Итак, что мы имеем — зелье из крови оборотня. Подсказка Римуса. Армия нежити — подсказка отца. Оружие против Волдеморта — подсказка мамы. Нет. Зелёный проверил, в доме родителей оружия нет. Значит, оно или не в доме, или у Волдеморта. Отнять в бою? Смешно… Слизнорта, ни живого, ни мёртвого, ни его признания тоже нет. Единственная попытка найти его оказалась поопаснее всех моих злоключений, — Гарри саркастически хмыкнул. — Что осталось? Помощь неизвестного и его оружие, спрятанное в этом доме. Надо будет у Добби спросить — вдруг он чего находил. Ладно, решать проблемы по мере их поступления. Первая — спросить у Добби про тайники в доме. Вторая — найти книги по ораторскому искусству и тогда на собрании старост намекнуть на перемирие. И поговорить с Крокером. Он был главой проекта «Щит и Меч» — если кто и может мне помочь стать лидером, то это он…»       Приведя все мысли в порядок, Гарри встал и потянулся. В комнате было совсем темно и прохладно — он пробыл здесь много времени. Первой мыслью было позвать домовика сюда, но Гарри быстро от неё отказался и спустился на кухню. Но здесь домовика не было, лишь тускло светились угли в большом камине. Подкинув пару полешек в огонь, Гарри повесил чайник и негромко позвал:       — Добби.       Домовик тут же явился, стряхнул с себя пыль и улыбнулся, смотря на работодателя глазами-мячиками:       — Да, Гарри Поттер, сэр.       — Добби, прости, если отвлёк, — осторожно сказал Гарри.       — Нет, сэр, я приводил в порядок чердак. Готов выполнить любой ваш приказ.       — Добби, ты знаешь, есть в этом доме тайники?       Лицо домовика приняло потерянное выражение.       — Что они есть, да, сэр, знаю. Где они, простите… — он грустно повесил уши.       — Понятно, — расстроенно произнёс Гарри.       — Ещё что-нибудь, сэр?       — Да, ты всегда знаешь, кто находится в доме, кто приходит, кто уходит?       — Конечно, сэр.       — Тогда, если узнаешь, что пришёл Эдмунд Крокер, скажи ему, что я хотел бы с ним поговорить. И сразу ко мне, хорошо?       — Конечно, сэр, — кивнул Добби.       После того, как он появился в этом доме, домовой эльф сильно изменился — стал сдержаннее, перестал носить сотни носков друг на друге и десяток шапочек. Дом, несмотря на количество людей и размер самого дома, он держал в образцовом порядке. Гарри улыбнулся:       — Ты молодец, Добби, я искренне рад, что у меня есть такой хороший помощник. Если тебе что-то понадобится, скажи мне, я постараюсь помочь всем, чем смогу.       Глаза домовика наполнились слезами радости, и он шмыгнул длинным носом:       — Спасибо, Гарри Поттер, сэр, вы так добры ко мне! Для Добби честь слу… работать у такого хорошего мага.       Почувствовав настоящее тепло в душе, Гарри кивнул. Отпустив домовика, он направился в библиотеку Блэков. Зайдя в подвальное помещение, он вспомнил, как они валяли здесь дурака с Гермионой. Всё ещё думая о девушке, Гарри начал искать подходящую книгу.

***

      Таня всё ещё расстроенно сопела, закрыв глаза. Она облокотилась на Артемиса, и он успокаивающе гладил её по плечу. Он понимал, что для девушки было очень важно провести праздники с родителями. Гитарист провёл пальцами по линии подбородка.       — Таня, любимая.       В ответ девушка всхлипнула. Артемис не знал, что бы он делал, если бы в этот момент не прилетели совы, несущие большой свёрток.       — Посмотри, что там, — сказал гитарист чуть веселее, отвлекая мысли девушки от родителей.       — Это мне? — Таня смотрела на свёрток, который лежал у неё на коленях.       — Тебе, любимая.       Таня развернула простую коричневую бумагу. Там был футляр от гитары, красиво раскрашенный под знак «Инь и Янь» — дека чёрная, а гриф белый. Девушка, улыбаясь, смотрела на подарок.       — Какая красота, Артемис, Боже, он же, наверное, сто́ит кучу денег… — тут она вдруг испуганно посмотрела на гитариста. — А там не…       — Нет, эта лучшая гитара, которую я сделал сам. Открой.       Открыв три замочка, Таня приподняла крышку — в футляре действительно лежала гитара. Только гриф у неё, наоборот, был чёрный, а дека белая.       — Спасибо, — девушка коснулась его губ своими, — а теперь закрой глаза — моя очередь дарить подарок.       Артемис тут же зажмурился. Он не гадал, что ему подарит Таня, он просто ждал, когда она скажет: «Открывай!» Глаза Тани были всего в нескольких сантиметрах от его. Парень так напрягся, что чуть не подпрыгнул, но не чувствовал, как его мысли…       — Я ходила на дополнительные занятия Дизлеспи, чтобы научиться блокировать твои мысли, — гордо произнесла Таня.       Она тут же поцеловала Артемиса.