Гарри Поттер и месть Некроманта

      «Уважаемый мистер Лонгботтом, ваш заказ готов.                                                             Г. С. Олливандер».       — Вовремя, — сказал Невилл, прочитав письмо, — а то завтра в Хогвартс возвращаться.       Он как раз собирал вещи, когда в окно его комнаты влетела сова Олливандера. Складывая мантии в чемодан, Невилл чувствовал нехорошее возбуждение. На душе было как-то неудобно, он чувствовал вину перед мастером-палочкоделом, что надавил на него. Невилл не был уверен, что поступил правильно, это чувство глодало душу подростка. Вздохнув поглубже, он оделся и пошёл в прихожую.       — Бабушка, я к родителям.       — Хорошо, Невилл.       Быстро переместившись в «Дырявый котёл», он направился к Олливандеру. Тот сидел за прилавком и, не отрываясь, смотрел на лежащий перед ним футляр. В серых старческих глазах была странная пустота — мастер не обратил внимания, когда вошёл Невилл.       — Добрый день, мистер Олливандер.       — Да, мистер Лонгботтом, — вздрогнул палочкодел, — ваш заказ, — он побарабанил пальцами по футляру.       В футляре лежали два бархатных чехла с ремешками. Невилл осторожно поднял один из них. Внутри лежала короткая палочка, сантиметров в десять.       — Позвольте, я вам помогу, мистер Лонгботтом, — Олливандер встал и обогнул прилавок. — Засучите рукава.       Невилл задрал рукава рубашки. Олливандер быстро закрепил чехлы у него на руках чуть ниже запястий. Ремешки из очень мягкой кожи надёжно прижали чехлы к рукам.       — Проверьте, не натирает? — деловито спросил старик.       Парень старательно покрутил руками:       — Нет, очень удобно, спасибо.       — Тогда произнесите «Опени».       — Опени! — из чехлов в обе руки вылетели деревянные короткие палочки, совершенно не похожие на обычные волшебные палочки.       — Можете направить в них магическую силу?       — Как?       — Представьте, как магия из ваших рук, как вода, перетекает в палочки.       Невилл сосредоточенно засопел. Прошло несколько минут, у него не получалось. Но он не собирался сдаваться и через пять минут почувствовал, как палочки у него в руках потеплели и завибрировали. А потом они резко удлинились — в руках у него оказались посохи. В правой руке был светлый посох, заканчивающийся большой сферой из тонких спиралей. В левой — тёмный, чуть короче и толще светлого, заканчивающийся шариком чуть большего диаметра, чем сам посох.       — Это не волшебные палочки, это боевые посохи. Я продумывал их после того, как сделал Грюму его посох, — говорил Олливандер, — попробуйте произнести заклинание.       — Секо! — Из светлого посоха вылетело заклинание, рассёкшее стеллаж с палочками.       — Великолепно! — без радости сказал Олливандер.       — Протего! — провёл тёмным посохом Невилл, и его окутала полупрозрачная сфера защитного заклинания. Он был удивлён. — Никогда в жизни не видел таких сильных заклинаний!       — Это лучшие боевые посохи, что я создавал, — подтвердил палочкодел. — А теперь уберите их. Сначала уменьшите, а потом заклинание «Клосер».       Невилл представил, как из посохов перетекает в его руки магия. Посохи завибрировали и превратились обратно в палочки.       — Клосер! — приказал Невилл, и палочки, будто по невидимым нитям, втянулись обратно в чехлы.       — Я сделал всё, что мог — они идеально лежат в руках, и только вы и ваши прямые потомки смогут их использовать, мистер Лонгботтом.       — Они превосходны, мистер Олливандер. Спасибо вам.       — Не за что.       Поклонившись, Лонгботтом вышел и направился в больницу Святого Мунго. Привет-ведьма на первом этаже прекрасно знала Невилла и лишь приветственно кивнула. Кивнув в ответ, он поднялся на пятый этаж — палаты для неизлечимо больных. Идя по коридору, Невилл чувствовал раскаяние — он признал, что его родители хуже, чем мертвы, в разговоре с палочкоделом.       Отец стоял около двери. Когда-то очень сильный, талантливый маг сейчас выглядел печально — лицо осунулось, на лысеющей голове видна проседь. Отощавшие руки мага безвольно висят вдоль тела. Фрэнк Лонгботтом ссутулился и смотрел перед собой невидящим взглядом.       На кровати, покачиваясь назад и вперёд, сидела Алиса — её лицо исхудало ещё больше, чем у мужа, но растрёпанных сухих волос пока не коснулась седина.       — Мам, пап, это я, привет, — сказал Невилл.       Родители всегда оборачивались на его голос. С сожалением парень понимал, что они оборачиваются на звук, не понимая смысла сказанного. Лицо Фрэнка смягчилось, когда взгляд синих глаз опустился на лицо сына. Но Алиса продолжала раскачиваться на кровати. Невилл сглатывал слюну раз за разом, чтобы не разреветься, когда обнимал отца. Сев рядом с мамой, он с трудом усадил с другой стороны отца, обняв их за плечи, стараясь всхлипывать реже. Не замечая, не думая, Невилл начал рассказывать все новости, какие есть:       — Пап, ты не беспокойся, бабушка там бодрячком держится. Хп… Вот у меня девушка появилась — Сьюзен Боунс, племянница Амелии Боунс, она училась на три курса младше вас…       Алиса при упоминании девушки улыбнулась. Невилл воспринял это как добрый знак. Об Амелии Боунс его бабушка отзывалась тёплыми словами, а теперь, когда и мама улыбнулась этой новости, Невиллу стало спокойнее на душе — Алиса, как могла, выразила своё одобрение.       — …Вот, в школе я пошёл на мракоборца, мы вместе с Гарри Поттером, Роном Уизли, Гермионой, Лекксом Дизлеспи пойдём по вашим стопам.       — Диз, уходите! — чётко произнёс Фрэнк.       — Мы догоним, — поддержала его Алиса, — нам есть к кому возвращаться.       Несколько секунд его родители смотрели на него ясными глазами, будто точно знали, кто это. Но в следующий момент глаза родителей вновь потускнели, теряя те кусочки осознания, что на секунды всплыли в них. Невилл не знал, как на это отреагировать, он ещё не до конца понимал, что произошло. А когда осознал, то наклонился к отцу и сказал:       — Монах, палочки у меня. Они в надёжных руках.       — Зло… Беги, Алиса, я их… — прошептал его отец, но в следующий миг закричал от боли и схватился за голову.       На его крик тут же прибежала колдоведьма. Она направила на него палочку, и Фрэнк уснул на своей кровати, куда она его перенесла с помощью магии.       — У них иногда бывают сильные боли, — сказала медсестра будничным тоном.       — Я знаю, — ответил Невилл, — у них могут быть кратковременные прояснения?       — Нет, мистер Лонгботтом, они иногда говорят целые предложения, связные, логичные, но доктор Стефердсон говорит, что это не знамение улучшения их состояния.       Невиллу и раньше писал лечащий врач его родителей, Самсон Стефердсон, о том, что они могут сказать осмысленное предложение, но это не являлось знаком улучшения их состояния.       Кивнув ему, медсестра ушла. А мама протянула ему обёртку от Друббллс — она всегда очень любила эти конфеты. И как бы ни ругалась бабушка, все обёртки Невилл бережно хранил — они были тем немногим, что связывало его с родителями.       Поцеловав маму и погладив по плечу сопящего отца, Невилл вышел из палаты. Со всей силы сжав кулак с фантиком, он зажмурился, подавляя в себе эту страшную, невыносимую боль.

***

      — Мистер Гарри Поттер, сэр, — в субботу в комнате Гарри появился Добби, — вы просили сообщить вам, когда прибудет мистер Крокер. Он здесь, сэр, и ждёт вас в гостиной.       — Спасибо, Добби, — парень оторвался от книги и быстро побежал по лестнице.       Вытянув ноги и руки к огню, невыразимец старался отогреться — на улице стоял страшный мороз.       — Вижу, ты много думал, — не оборачиваясь к вошедшему, сказал Крокер.       — Да, сэр, и хотел спросить у вас совета.       — Задавай, — кивнул Эдмунд и посмотрел на Гарри.       — Скажите, что вы знаете о Запретных техниках? — попросил Гарри, садясь в соседнее кресло.       — Я о них знаю достаточно много, и тебе это всё знать не обязательно, пока…       — Пока что?       — Пока Зелёный не наберёт себе учеников. Вот что я тебе скажу о техниках — эта магия считается запретной из-за своей силы. Одолеть мага, который владеет хоть какой-нибудь техникой запрета смерти или порядка, практически невозможно. Ты сам видел, на что способен маг с такими техниками. Но основная проблема не в этом — одолеть мага с помощью обычных заклинаний практически невозможно. Когда ученики Гриндевальда начали сеять страх и ужас по всему миру, Дамблдор пожертвовал корпусом мракоборцев, невыразимцами, добровольцами, чтобы выиграть время для обучения группы магов этим техникам.       — И сейчас он повторяет тот план, — сказал Гарри, пристально смотря на невыразимца.       — Да, но это полбеды. Обучение тоже проходит не гладко — многие ученики Гриндевальда не выдерживали нагрузок и умирали.       Гарри это знал и старался сохранить серьёзное лицо, а в голове у него билась мысль: «только не Гермиона!»       — Но если против нас встанет армия магов с такими способностями, то зачем собирать Отряд Дамблдора, когда они не смогут противостоять им?       — Не все маги могут овладеть такими техниками. Клин клином выбивают — понял меня?       — Да, — Гарри понял, что имел в виду Крокер.       — Тогда твой следующий вопрос.       — Как помирить ребят?       — Ты должен стать лидером. Они должны присягнуть тебе на верность. И ты должен доверять им, как себе.       — Но как? — Гарри знал, что пуффендуйцы или когтевранцы на такое не пойдут.       — Быть лидером чрезвычайно трудно. Ты должен думать не только о себе, но и о каждом члене отряда. Чувствовать его настроение, понимать его возможности, принимать решения, исходя из требований всей группы, а не идти на поводу у собственных эмоций или чьих-то желаний, — сказал Крокер и вспомнил, как был главой проекта «Щит и меч». — Было тяжело. Характеры были слишком сложные. Кинжал хоть и был в тройке, но всегда предпочитал действовать в одиночку. Из-за этого всегда возникали споры — на него не могли положиться остальные. При разборе вылетов дело доходило до драк — Монах, Глаз, даже Дель, хотя характер последнего был ещё хуже, чем у Кинжала, спорили, пускали в дело магию. Монах старался всегда прикрывать Графиню — и из-за этого тоже получались лишние шрамы. Карнавал подливал масла в огонь, когда глупо спорил, что заколдует больше всех Пожирателей на следующем вылете: в этих спорах всегда отличались Рог и Пёс. Лиса, который старался всегда решить перепалки внутри группы миром, били чаще всего первым — чтоб не мешался, — Крокер посмотрел на Гарри, — ты должен избегать всего этого. У тебя, в отличие от особого магического отряда, будет время поднатаскать своих ребят. И есть только один человек, который может справиться с этой задачей. Это — ты.       — Но почему я? Первая попытка собрать такой отряд кончилась тем, что в нём появился предатель и сдал нас Амбридж!       — Бывает. Особый отряд продал Руквуд за смешную сумму в тринадцать сиклей.       — Да, Грюм рассказывал, — кивнул Гарри, стараясь запомнить каждое слово Крокера.       — Так что, парень, учись на ошибках своих и чужих, но делай это быстро — время играет против нас.       — Сэр, а что, если Зелёный выберет детей Пожирателей?       Крокер посмотрел на него с удивлением. Потом недобро улыбнулся:       — Империо владеешь?       — Что?! — закричал Гарри, вскакивая с кресла. — Как вы можете?!       — Я сказал, что люди, обучаемые Запретным техникам, должны быть на нашей стороне. Что тебе из этого не понятно? — взглядом, сосредоточенным, тяжёлым, похожим на подчиняющее заклинание, он заставил Поттера опуститься обратно в кресло.       Несколько минут они молчали. Гарри старался взять себя в руки — то, что предложил невыразимец, было чем-то несусветным, страшным и пугающим. Причём пугал не смысл предложения, а то спокойствие, с которым Крокер это говорил.       — Запомни, Гарри, в день, когда ты напоролся в доме Слизнорта на засаду, твоё детство полностью закончилось, — спокойно произнёс Эдмунд, смотря на огонь. — Добро пожаловать на реальную войну.       Поттер всё ещё сидел в шоке и смог только кивнуть в подтверждение того, что услышал слова невыразимца. Он не мог поверить, что теперь его задание — не только собрать и обучить Отряд Дамблдора, но и проследить за учениками Зелёного.       — Так вот, Гарри. Если где-то существует ад, то через пару месяцев он будет здесь. Осталось к нему подготовиться.       Крокер встал и протянул ему резную деревяшку не больше брелока на цепочке:       — Это активируемый артефакт — создаёт сферу абсолютной защиты на минуту. Лучшее, что я делал. Владей и не трать по пустякам.       — Спасибо, — ответил Гарри, машинально сжимая в руке подарок невыразимца.

***

      В этот раз Блейз собирался грамотнее. Вместо тайника в обычном чемодане он взял свою разработку «бездонного» сундука — из отделения появился стеллаж, рассчитанный на большее количество вооружения, чем потайной отсек. Эту идею он выудил из рассказов о Кинжале — у него был чемодан, весящий не более килограмма, но вмещающий в себя оружия более чем на армию.       Найти этот артефакт отца Блейзу так и не удалось, несмотря на то, что он трижды облазил весь дом сверху донизу. Расстроенный, он сделал свой собственный вариант — с помощью магии он сделал второй отсек в обычном чемодане и создал в нём субпространство с выезжающим из него стеллажом.       Первым делом Забини ещё раз полюбовался на работу Соулфута — взяв в руки ноэры, он направил в них свою пси-магическую силу, клинки тут же оделись в серебристое сияние. Резали они практически всё на своём пути. Даже зелье Снегга не принесло Блейзу большей радости. Полный комплект ноэров лёг на верхний держатель. Тут же к ним присоединились оба винчестера, пара кольтов, MG42, пулемет Дегтярёва, Винтовка Мосина и FG42. Оставшееся место заняли магазины, снаряжённые заколдованными патронами — Блейз гордился этими работами. Заколдованная на разрушение пуля для Мосинки разворотила бетонную плиту. А за зажигающие патроны для немецкого пулемёта Второй мировой войны Соулфут платил галеон за штуку.       — Жалею о двух вещах — нет взрывчатки, и я не смог справиться с весом, — сказал Блейз, прикидывая, сколько сейчас весит его чемодан.       Пошатавшись по Мрачному переулку, Забини услышал последние новости и веяния — торговцы запретными артефактами и магическим оружием готовились уйти в подполье. Их беспокоили различные сообщения о налётах Пожирателей. Блейз уже давно знал, что по поведению этого, на первый взгляд, сброда с самого дна магического мира можно точно узнать о проблемах в будущем. Если они готовятся «залечь на тюфяки»*, значит, заварушки не миновать. Внутренний голос говорил, что в этот раз понадобится всё, что сможет привезти с собой темплар.       — И пусть нам повезёт! — улыбнулся Блейз портрету отца.

***

      Впервые Драко так радовался поездке в Хогвартс. Истерики Нарциссы и постоянное внимание Риты Скитер выводили его из себя. От этого он бежал обратно в школу. От себя, от своей собственной слабости, неспособности что-либо исправить. И он холил и лелеял мечту увидеть Джинни Уизли в вагоне Хогвартс-экспресса. Постоянная мысль о рыжей девушке начинала его пугать, но избавиться от неё он не мог. Он бережно хранил фотографию Джинни, понимая, что не вернёт её хозяйке, понимая, что если кто-то из слизеринцев увидит эту фотографию, реакцию факультета представить не просто сложно, а невозможно, но вряд ли «репутация сына Пожирателя Смерти Люциуса Малфоя» спасёт его. И всё равно фотография в дорогой золотой рамке, украшенной рубинами, лежала сейчас в чемодане Драко.       Когда сработал портал, и в лицо Малфоя ударил ледяной ветер, выхолаживающий магическую платформу, парень улыбнулся. Он будто впервые видел перрон — полный ребят, радующихся возвращению в школу и уже тоскующих по родителям. Друзей и врагов. Драко замер, наслаждаясь этой картиной — переполненная людьми платформа, красный паровоз, вагоны, подёрнутые инеем, ледяной ветер, царящий над всем этим.       Сейчас парень чувствовал себя этим ветром — он был выше всех склок по поводу того, кто кого и куда не пропустил первым, почему спросили Грейнджер, а не МакДугал…       Пребывая в прекрасном расположении духа от того, что позади остались все нападки Риты Скитер, что он ехал обратно в Хогвартс, где он запрётся от всех и вся в своей «одиночной камере», Малфой улыбался.       Перед ним в вагон залевитировал свой чемодан Блейз Забини. С трудом довезя его до первого купе, Блейз задвинул чемодан под стол и, усевшись в углу, заявил:       — Наше купе, я дальше не пойду.       — У тебя там кирпичи? — пошутил Драко.       — Свинцовый горох, — на лице Блейза не было и тени улыбки.

***

      Гарри Поттер выдохнул облачко пара и потер пальцами стекло непрогретого купе, чтобы увидеть, как на платформе торопятся студенты Хогвартса. В то же время он чувствовал, как трясутся колени — он решил, что начнёт прямо сейчас выполнять наказ Крокера. Он много думал, но точного плана разговора со старостами не составил. В какой-то момент он вернулся к мысли об учениках Зелёного.       — Гарри!       Он никогда бы не подумал, что будет настолько приятно услышать голос Гермионы.       Мгновенно обняв девушку, он закружил её в узком купе.       — Ты и представить себе не можешь, как я соскучился! — целуя Гермиону, шептал Поттер.       Но характерный скрип двери заставил их прерваться и обернуться. Толкая перед собой тяжеленный чемодан, ввалился мрачный Уизли. Уныло поздоровавшись, он запихивал свои пожитки на верхнюю полку.       — Рон, ты чего такой кислый? — не выдержал Гарри.       — Меня родители в Хог едва отпустили. Сказали — один прокол, и отец сам заберёт мои документы, — пробурчал в ответ Рон, — я каждый вечер должен быть… А! — он обречённо махнул рукой.       — Не расстраивайся, — старалась поддержать друга Гермиона, — это же твои родители, ну не станут они следить за тобой до конца учёбы, уверена, что через пару недель всё вернётся на круги своя.       — Как же, — почти так же ядовито, как Снегг, ответил Рон. — А Джинни ничего! Вообще ничего! Где справедливость?       Заметив, как сверкнули глаза Гермионы, Гарри искренне порадовался, что поезд тронулся и им надо идти в купе для старост. Едва за ними захлопнулась дверь купе, где сидел насупленный друг, Гермиона шёпотом выругалась. Гарри был с ней согласен — сдав сестру, Рон Уизли поступил, мягко говоря, некорректно.       Впрочем, больше Гарри беспокоило то, что будет в купе для старост. Он не знал, что говорить, чтобы убедить старост помочь ему пресечь дальнейшую войну в Хогвартсе.       — Спасибо, что собрались, — староста школы смотрел на коллег с опаской.       Как и ожидал Поттер, никто не подумал, что пора закапывать «топор войны». Старосты обменивались красноречивыми взглядами.       — Дамблдор строго-настрого приказал мне привести дела в порядок…       — Ага! Щас! — язвительно сплюнул Эрни МакМиллан. — После того, как эти… — вместо ругательств он указал на Голдстейна, — нам засаду учинили! Да ни за что!       — Ты пальцами своими кривым не тыкай! — не остался в долгу Энтони. — Нашёлся тут безгрешный! А как вы мелких отметелили, забыл?       — Больно надо было руки марать! Это слизеринцы!       — Что?! — вскрикнула Михаэлла Град. — Ты голову когда в последний раз проверял, кретин?        — Ты кого кретином назвала, плоскодонка, змеюка поганая?! — набычился Эрни, выхватывая палочку.       — Тихо! — рявкнул Гарри, стараясь скопировать мимику и голос Крокера.       От его крика все замерли. Для большего внушения Гарри нацелил свою палочку на пуффендуйца.       — Всем тихо! — ещё раз повторил Поттер.       — Да пошёл ты, кома… — начал МакМиллан, но в тот же момент у него пропал голос.       Сомневаясь, что он делает правильно, Гарри внимательно посмотрел на остальных:       — Кому еще помочь замолчать? Вы выслушаете меня, чего бы мне это ни стоило.       Гарри не знал, правильно он сейчас поступает или обрекает свой план на провал. Стараясь не выдать волнение и сомнения, он замолчал, думая, с чего лучше начать.       «Смело, Поттер. Смело, чёрт возьми!» — улыбнулся Драко Малфой.       — Финита, — Гермиона освободила Эрни от заклинания.       — Да пошёл ты, — тут же продолжил бушевать пуффиндуец.       — Эрни, заткнись, — посмотрел на него Драко, — сам не можешь слушать — будешь насильно молчать, но другим мешать не будешь, ага? Трави, Поттер!       Гарри даже вздрогнул — он ожидал поддержки от кого угодно, но не от слизеринца.       — Спасибо, — ответил гриффиндорец, — я хотел сказать, что пора взрослеть. Что время детских игр кончилось.       — Ага! А давайте заменим «Секо» на «Аваду» — раз детство закончилось? — предложил Голдстейн.       — Энтони, выслушай меня, пожалуйста.       Когтевранец сложил руки на груди и с мрачной миной на лице уставился на Поттера.       — Хватит потакать этим распрям. Это наши друзья, наши однокашники, и мы первыми должны встать на их защиту.       — Ага! Вот когда я Уизли на куски порву…       — Их с Падмой отравили! — веско заявила Гермиона. — И достаточно уже об этом!       — Докажи! — потребовал Голдстейн.       Гарри знал, что это происшествие станет камнем преткновения двух факультетов, но был приятно удивлён решением этой проблемы. Гермиона достала из кармана лист и протянула его когтевранцам. Падма вчиталась в копию, а потом что-то прошептала напарнику.       — Ты сама-то состав видела? — Энтони посмотрел на гриффиндорку.       — Да, и вряд ли даже я смогу его сварить, — кивнула та.       — Это слишком похоже на правду, — покачала головой Падма, — но это значит…       — Именно, — подтвердил догадки Гарри, — нас стравливают умышленно.       «Не умышленно, мне за это деньги платят», — подумала Падшая, молча наблюдая за развитием событий.       — Допустим, — веско произнёс Малфой, — допустим, что нас кто-то специально настраивает друг против друга. Кому это надо?       — Вот именно! — поддержал Голдстейн. — Факультеты всегда держались слегка обособленно.       — Я не знаю, кому это надо. Но всё указывает именно на это, — ответил Гарри, — и я не знаю, чего хотят добиться эти люди, но лично мне не нравится, что из меня делают марионетку…       — А мне этого достаточно, чтобы поступать с точностью до наоборот! — заявил Малфой и протянул руку коллеге с Гриффиндора.       — Драко, ты что делаешь? — возмутилась Михаэлла.       — То, что хочу я, а не то, что хотят от меня другие! — гордо заявил Малфой.       — Слушай, Поттер, я не знаю, что ты предложил Малфою за этот спектакль… — начал было Энтони.       — Ты сам на минуту включи мозг и подумай! — повысил на него голос слизеринец. — Мы с Поттером далеко не друзья, мы старосты факультетов, которые уже давно враждуют. Слишком давно. И если ты, как истинный когтевранец, подумаешь, то поймёшь, что, во-первых, он мне ничего не предложит. И во-вторых, я это уж тем более не приму.       Голдстейн сложил руки на груди и пристально смотрел на коллег. В какой-то момент Гарри подумал, что он читает их с Драко мысли.       — Хорошо, — обронил он, когда молчание затянулось слишком надолго. — Пусть всё, что вы сейчас сказали, правда. И Поттером движет исключительно намерение покончить с распрями. Но как мы это сделаем? Один факультет — более пятидесяти человек.       — Вы должны действовать сообща, — выпалила Падма, — мы можем предупреждать друг друга о…       — Вот против тебя первой «о…» и произойдёт. При погашенном свете, одеяло на голову и полная «о…» — пробурчал Эрни, — на своих стучать — это бред.       — Мда, идея гниловата, — покачал головой Драко.       — Наказывать самим, — веско произнёс Гарри.       — А не рехнулся ли ты? — с пафосом спросил Эрни. — Может, нам ещё самим к деканам сходить и попросить с должности снять за безалаберность…       — Я ещё раз говорю. Вопрос наших распрей должен решаться в самом узком кругу. Решаться нами. Мы — старосты, и это наша обязанность. Предлагаю такой вариант — старосты факультетов, колдомедики от каждого факультета и зачинщики перепалки собираются вечером в Выручай-комнате и ищут консенсус, виновные извиняются и мы расходимся.       — Ага! А ты не боишься, что слизеринцы приведут сразу полфакультета и «извинят» вас по самое не балуйся? — посмотрел на Драко Энтони.       — Ну, теперь мы будем знать, от кого надо ждать подлянки, — улыбнулся ему слизеринец, демонстрируя ровные белые зубы.       — Нет, ребята. Так продолжаться не может и не будет. Мы ещё раз предлагаем выяснять все разногласия в самом узком кругу. Не надо доводить всё до деканата. Нужно объяснить, что не надо тратить силы ни на что, — заговорила Гермиона, — для начала мы должны полагаться на честность друг друга.       — На чью честность? — брезгливо уточнил Энтони, оглядывая всех коллег.       — Не ту страну назвали Гондурасом, — сквозь зубы пробормотал Малфой.       — Чего? — попытался набычиться Голдстейн, но Падма положила ему руку на плечо.       — Тони, хватит. Ты действительно ведёшь себя неразумно. Ребята предлагают мировое решение. Гарри предлагает решение, на которое согласны все, кроме тебя. Хватит позорить факультет своим поведением.       — Так уж и все? — глянул на неё Эрни.       — Я согласна! — посмотрела на него напарница. — Гермиона права — нужно что-то делать, искать выход. Я поддерживаю план Гарри.       — А ты чего скажешь? — посмотрел Драко на Михаэллу Град.       — Ты этот факультет дольше знаешь, тебе и карты в руки, — пожала узкими плечами та, — я как все.       — Тогда решено! — обрадовался староста школы, молча наблюдавший за консилиумом.