Гарри Поттер и месть Некроманта

      — Мистер Поттер, я не разрешала вам вставать! — возмущённо кричала Поппи Помфри.       Не тратя силы на споры с медсестрой, Гарри Шрам Поттер с трудом оторвался от больничной койки. Тело всё ещё слушалось его только местами, и, чтобы не упасть, ему пришлось опереться на кровать. Мадам Помфри продолжала смотреть на него, всем своим видом показывая, какую обиду он нанёс своим непослушанием.       — Сейчас, старшой, я тоже встаю, — Леккс стал подволакивать перебинтованную ногу к краю кровати.       — Мистер Дизлеспи, ну вы-то куда?       — Туда же, куда и он, — Барс кивком головы указал на лидера.       — Я против! — заявила медсестра.       — Мадам Помфри, — покачнувшись на непослушных ногах, негромко произнёс Гарри, — наши друзья не побоялись несколько дней назад умереть, понимаете? — В зелёных глазах появились слёзы.       — А это, мистер Поттер, я понимаю гораздо лучше вашего!       — И вы считаете, что раны остановят нас, и мы побоимся пойти проводить павших в последний путь?       Медсестра, преисполненная эмоций, только неопределённо покачала головой. Едва она открыла рот, чтобы привести ещё один аргумент, когда дверь в Больничные крыло открылась, и вошли Гермиона, Блейз и Артемис.       — А я говорил — опоздаем, — произнёс Блейз.       — Гарри, — к возлюбленному подбежала Гермиона, — как ты?       — Ничего, — Гарри поцеловал девушку.       Дана Хорнер хотела подойти и поддержать своего парня, но тот покачал головой:       — Я сам!       С трудом подволакивая ногу, Барс направился к выходу. Было видно, что ему больно и тяжело двигаться, но на попытки друзей помочь и подхватить его Леккс только отрицательно качал головой. Беспокоясь, что парень упадёт, рядом с ним шла Дана, готовая в любой момент поддержать его.       Они не спеша спускались по лестнице. В Хогвартсе было необычно людно. Младшекурсники в окна глазели на огромную карету Шармбатонской академии или на корабль из Дурмстранга. Шёпотом они обсуждали осаду замка и указывали пальцами куда-то в сторону новой крепостной стены или выжженной земли.       Эти шепотки за спинами бойцов нервировали Гарри, но сейчас он старался контролировать свои эмоции: на поле для квиддича его ждало жуткое испытание — первые похороны собственных бойцов. Боль в израненном теле уступала место напряжению и тоске, сводящему с ума чувству несправедливости и ужасу, которые свинцом наполняли ноги и не давали сделать следующий шаг.       На первом этаже стояли Захария Смит, Полумна и Таня. Все одеты в школьные мантии. Под гербами факультетов на мантиях девушек был вышит знак Команды Шрама. Захария же воздержался от лишней символики на форме. Он без тепла посмотрел на Поттера, а Луна широко улыбнулась и кивнула Тане. Впрочем, появление Поттера даже вечно неунывающую когтевранку настроило на серьёзно-грустный лад.       — Нас ждут, — буркнул Захария.       — Пошли, — кивнул Гарри.       Они шли знакомым путём к полю для квиддича. Чем ближе они подходили, тем тяжелее становилось. Стали видны первые кладки погребальных костров. На них лежали мёртвые студенты Хогвартса. Перед кладками были воткнуты факелы, пока ещё не зажжённые. Гарри почувствовал, как ему становится нечем дышать — ещё пару дней назад его друзья были живы, они мечтали, планировали, а теперь… А теперь ему было настолько тяжело, что даже вой боли, горя и отчаяния застревал в горле.       Рыдающие женщины в траурных платьях, маги в чёрных мантиях окружали кладки костров. На их фоне гости с востока, где траурным цветом считался белый, выглядели контрастно, но не менее печально. Они сгруппировались около трёх костров, где, вероятно, лежали представители их школы.       Альбус Дамблдор разговаривал с Николасом Д. Вульфусом. Послушник выслушал директора, чуть кивая в знак согласия. Когда к ним подошли ребята, возглавляемые Гарри Поттером, разговор закончился крепким рукопожатием:       — Спасибо, спасибо вам, директор.       — Не за что, совершенно не за что.       — Альбус, вон и Поттер подошёл, все в сборе. Можно начинать, — Аберфорт похлопал по плечу брата.       Горестно вздохнув, Дамблдор-старший огляделся и приложил палочку к горлу.       — Друзья мои! — обращая к себе внимание, начал директор Хогвартса.       Собравшиеся, едва сдерживая слёзы, обернулись к Альбусу. Сотни глаз, наполненных болью и отчаянием, смотрели на великого волшебника. В глазах самого директора стояли слёзы.       — Печален случай нашей встречи. Сегодня мы… — запнувшись, он прижал руку к груди, но смог продолжить: — собрались по трагическому поводу. Погибли не просто сыновья и дочери, не дети, погибли настоящие бойцы. Погибли, как герои, как воины, как настоящие люди и маги, до последнего защищая не только Хогвартс, но и друг друга, защищая веру в светлое будущее, — он замер, давая себе секунду отдышаться. — Впереди нас ждут тёмные и страшные времена, но, благодаря самоотверженности погибших в этом бою бойцов, у нас есть надежда. — Альбус хотел сказать что-то ещё, но эмоции взяли верх, не давая словам вырваться из груди.       Дамблдор взмахом руки зажёг факелы. Родственники погибших, кто был покрепче духом, читали молитвы, прощались в последний раз и старались сдержать слёзы. Более эмоциональные плакали навзрыд. Дурмстранговцы, казалось, были высечены из камня, они, не отрываясь, смотрели на своих погибших товарищей. Японцы уже взялись за факелы и были готовы предать тела огню.       Время затягивалось, на ветру колыхались огни факелов, но никто не спешил. Гарри стоял рядом с погребальным костром Джастина Финч-Флетчли. Он вспоминал, что юркий, вертлявый подросток всегда был честен и позитивен. Гарри чуть ли не физически чувствовал, как у него скручивает душу. Эрни Макмиллан стоял рядом с родителями Джастина. По глазам подростка было сложно понять, о чём он думает, но пуффендуец постоянно что-то шептал.       Первыми подожгли поленницы японцы. Даже в треске горящей древесины чувствовалась печаль траура. Следующими огню предали тела дурстранговцев. Виктор Крам первым приложил факел к кладкам дров. По мере того, как разгорались костры, поле наполнялись всхлипами.       Гарри с трудом смог сжать пальцы на длинной ручке факела. Он уже оторвал факел от земли, когда отчаянный вопль прокатился по полю. Отец Эмили с трудом удерживал жену, рвущуюся к погребальному костру дочери. Женщина выла, вырывалась из рук супруга. Поттер, видя это, впал в ужас и замер, не в силах сдвинуться с места.       — Старшой. — Эрни осторожно дотронулся до плеча Гарри. — Давай, — севшим голосом прошептал он.       Гарри с трудом смог поднести факел к дровам. Пламя лизнуло дерево и быстро охватило всю кладку. Пока разгорался огонь, Поттер увидел, как у соседнего костра в отчаянии упал на колени отец Ли. Кулаки мужчины ударили в бессилии о нагретую землю.       — Хорошо, что здесь нет Кэти, — прошептала Гермиона.       Гарри услышал девушку, но ответить не мог, он, как заворожённый, не отрывая взгляда, смотрел, как в кострах исчезают тела его друзей. Гермиона Грейнджер видела, как в слезах, застывших в зелёных глазах, искрятся отблески погребальных костров, как с каждой секундой каменеют линии лица Поттера, как сжимаются кулаки, как меняется его взгляд. Она чувствовала, как на душе Гарри этот момент остаётся рубцом, который будет болеть, зудеть, не давать покоя ни днём, ни ночью, даже после того, как или закончится война, или закончится Поттер в этой войне.       С последними всполохами погребальных костров капли из глаз Гарри скатились, а когда взлетел Фоукс и издал душераздирающий, исполненный боли, горечи и отчаяния звук, все маги подняли вверх палочки и, озаряя путь погибшим душам, произнесли:       — Люмос!

***

      Поминальная трапеза в Большом зале уже подходила к концу. Гарри Поттер всё ещё не верил, что когда-нибудь ему будет так плохо, что кусок в горло не полезет. Через два места от них с Гермионой, приблизительно там, где обычно садился Ли Джордан, сидел его отец. Он рассказывал истории про сына и всё никак не мог выговориться. Было жутко смотреть, как мужчина, убитый горем, не может взять себя в руки. И продолжает говорить даже тогда, когда от него внимание собеседников переключалось на директора, говорившего слова памяти о каждом павшем бойце.       Леккс Дизлеспи, понуро повесив голову, слушал разговоры, но после кремации друзей и напарников он так и не смог проронить ни слова. Дана чувствовала, что похороны всколыхнули в Лекксе воспоминания об убитой семье, и старалась приободрить своего парня.       Гарри удивлялся тому, сколько всего знал Альбус Дамблдор про убитых студентов — что они любили, о чём мечтали, с какими проблемами сталкивались, как их преодолевали.       — …Это невосполнимая потеря для нас. Пока живы мы, пока будут живы наши дети, дети наших детей, мы все, из поколения в поколение, будем передавать эти имена из уст в уста и не допустим, чтобы память о них была утеряна, — закончил директор речь.       Снова наполнив кубки, живые выпили, не чокаясь. За столом продолжились разговоры и рассказы про ушедших. Про то, как Эмили потерялась в Лондоне и тогда, спонтанно, открыла способность к магии. Про то, как Джастина в детстве покусала собака. Все эти истории наполняли душу Поттера тоской, он в очередной раз ловил себя на простой мысли: «За что? Им бы ещё жить и жить? Почему они? За что нам всем это?»       Эмоции были так сильны, что перехватывали дыхание, и только когда Гарри брал себя в руки, он мог продолжать мыслить критически: «А нам теперь надо будет всю эту нежить уничтожить. Всю, до последнего зомби, вампира, оборотня… Не зная ни устали, ни пощады…»       Гарри уже во второй или третий раз слушал, как совсем маленький Ли ходил на рыбалку, когда Альбус Дамблдор встал со своего места и взял слово:       — Ушедших мы проводили, и остаётся теперь только хранить память о них. Я хотел бы поговорить о будущем для живых. Грядёт война с нежитью, не все маги, да и маглы поддерживают идеи единства и сплочённости… Да, маги открылись маглам, и теперь на улицах городов стало одновременно и безопаснее, и сложнее — любой маг на ближайшее время станет объектом пристального внимания маглов. Я боюсь, что иногда это внимание может быть негативным по отношению к нам. Я надеюсь, что со временем это пройдёт. Пока я прошу магов не ходить поодиночке, так будет спокойнее, и стараться решать проблемы дипломатией и мирными методами. — Альбус поднял руку, требуя внимания. — Грядёт война. Мы сейчас делаем всё возможное, чтобы предупредить любой удар нежити, но мы не знаем, куда он может быть направлен. Сейчас маги вместе с маглами патрулируют города, объекты особой важности. Было принято решение оставить младшекурсников здесь, в школе чародейства и волшебства. Старшекурсникам предлагается выбор: или остаться здесь, или вернуться в города, к родным и близким. Хогвартс-экспресс довезёт всех желающих до Лондона. Тех, кто решится вернуться, я очень прошу соблюдать осторожность, и если вы даже не увидите, а просто почувствуете опасность — сразу же позвать на помощь. И помните, вместе, отринув предубеждения, протягивая друг другу руку помощи и поддержки, мы сможем победить.       Директора никто не перебивал, и его слова набатом разносились по Большому залу.