Сломанные

Время шло. Экзамены были сданы, оставалось лишь дождаться результатов. Женя мысленно уже готовился к сдачи примерно всех предметов, поскольку ни в одном не был больше уверен, после написания экзаменов. Парень больше не запрещал к себе прикасаться, хотя, открыто об этом не говорил, просто делал сам первые шаги. Ненавязчивые прикосновения к отцу, то коснётся его плеч, то обнимет, то ещё что-нибудь сделает. Эрнест это сразу же заметил и постепенно делал свои маленькие шаги к Жене, начал смелеть в своих действиях, а точнее в прикосновениях, но открыто не домогался. Жизнь для мужчины вновь обрела краски, жизнь вновь вернулась к нему. Он стал жить. Нормально жить. А Женя был тем человеком, который вселял в него жизнь абсолютно всем, что делал. Однако спал Эрнест по-прежнему плохо, если вообще спал. Но это можно было пережить, поскольку мужчина знал, что парень никогда не согласится спать с ним в одной кровати, даже без какого-либо интима. 13 июня — это был самый тяжёлый для Эрнеста день в году. В этот день он всегда брал отгул на работе, а на следующий день вновь появлялся. А всё дело в том, что именно в этот день к нему однажды 30 лет назад в его комнату пришёл старший брат, Бенджамин или как они его называли Бени. Он пришёл к нему посреди ночи, разбудил, сказал несколько предложений и ушёл, а на следующий день он пропал. Прошло 30 лет, но Бени так и не нашли, ни живым, ни мёртвым. По сей день, он считался пропавшим без вести. Поэтому этот день давался тяжёло, особенно ночью. Мужчина винил себя временами, что тогда 30 лет назад ничего не спросил у брата, а просто отпустил. Бени для Эрнеста был самым любимым братом, а ещё на тот момент самым живым. Он единственный всегда поддерживал его, не осуждал, как остальные члены семьи и вообще просто любил его таким, какой он был. Но Бени пропал. И никто так и не узнал, сам ли он убежал из дома или его заставили, похитили его или убили, жив или мёртв, куда он ушёл, а главное почему. Женя ничего не знал об этом дне. Эрнест не рассказывал никому об этом, кроме Ромы. Он единственный живой человек, который знал об этом. Этот ужасный день в году мужчина провёл с Ромой, по крайне мере день он действительно провёл с ним, а вот вечером вернулся домой. Женя был дома. Отдыхал и ждал результатов, которые должны прийти только 16 июня. Сидел в своей комнате за компьютером что-то писал, судя по громким звукам клавиатуры. Мужчина стоял в дверном проёме и наблюдал за парнем. Из-за этого дня он совершенно забыл сообщить, что собирается продавать этот дом. Всё-таки их осталось всего двое, а хозяйство большое… Ему не хотелось валить всю работу на сына, хотя, сам понимал, что может помогать, но с его работой — это будет сложно. Поэтому Эрнест решил продать этот дом и купить квартиру. Конечно, ей будет требоваться ремонт, который будет идти, а пожить можно будет и в съёмной квартире временно. Хотя, решение по продаже дома мужчина принял не сам. Эрнест занёс руку и постучал по дверному косяку, чтобы привлечь к себе внимание парня. Женя сразу же повернул голову в его сторону. — Что-то хотел? — спросил он. Попроси его. Думаю, он поймёт тебя и выполнит твою просьбу, — прозвучал в голове голос Ромы. — Я совсем забыл тебе сказать одну новость, — сказал совершенно другое Эрнест, проходя в комнату. Да, здесь как всегда царил творческий беспорядок. И по-хорошему надо было бы Женю наругать за это. Хотя, с другой стороны особо грязи не было, просто куча разбросанных бумажек на полу и полный бардак на столе. В конце концов, это комната парня и ему тут жить. — Слушаю, — парень повернулся на кресле лицом к отцу. — Я собираюсь продавать этот дом. На деньги с продажи куплю квартиру в Туле, сделаю в ней ремонт и обустрою её. А пока это будет идти, мы поживём в съёмной какой-нибудь квартире, потом переедем в постоянную квартиру, — объяснил всё мужчина, пряча руки в карманы домашних штанов. — Здорово, — кивнул Женя, кидая взгляд на монитор компьютера. — Если тебе не нравится эта альтернатива, мы можем не продавать этот дом. — Мне всё нравится, правда. Новая квартира — это хорошо, даже если поначалу съёмная. В любом случае это будет лучше этого дома, — обвёл руками пространство вокруг парень. — Ну, тогда можешь начинать собирать вещи и разберись с кроликами. Продай, отдай, пристрой куда-нибудь, хорошо? — Хорошо, — слегка улыбнулся Женя, полностью обращая своё внимание к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. А ведь он действительно был окончен, только вот мужчина всё ещё стоял и смотрел в спину парня. Хотелось подойти вот так сзади и обнять его, уткнутся носом в макушку. Но в итоге он стоял на месте и смотрел на монитор, где был открыт вордовский документ, где печатался текст.

«….Бесконечное количество рубашек на любой цвет, но это не то. Несколько уродливых футболок, которые ты потом заставишь его выбросить. Перебирая его одежду, ты чувствуешь, как из гардероба до тебя доносится аромат…»

Про кого и что это Женя писал — Эрнест не знал, но дальше читать не стал, точнее дальше текст перестал появляться на мониторе. — Ты чего-то ещё хотел? — спросил Женя, задирая, голову наверх, чтобы увидеть лицо отца. — Да, я… Хотел попросить тебя кое о чём, — растерянно проговорил мужчина. Парень вновь развернулся к нему лицом на кресле, с каким-то интересом разглядывая его. — Я весь во внимании, — проговорил он, со слегка поднятыми уголками губ. Эрнест взглянул в серые заинтересованные глаза парня, словно для него это всё было некой игрой. Но на самом деле Женя был удивлён, что отец просит его о чём-то, до этого не просил, лишь приказывал. Поэтому ему было очень интересно, что же хочет попросить мужчина. — Ты можешь поспать сегодня со мной рядом? — хрипло спросил Эрнест, сразу же опуская глаза, словно бы нашкодивший ребёнок. Он не хотел видеть снова эту неприятную для него перемену в этих серых глазах. — Чего? — поморщился Женя, не веря своим ушам. Такой просьбы он никак не ожидал. Да и что отец возомнил себе? Что раз он разрешил ему касаться себя, то можно уже спать вместе?! — Всего одну ночь. Пожалуйста, Жень… — уже уверенным голосом говорил мужчина, прокашлявшись перед этим, смотрел в глаза парню. — Нет. Даже не проси, — замотал головой парень. Серые глаза стали холодными. Взгляд стал ненавидящим. — Уходи. — Жень, пожалуйста, мне… — Уходи! Иначе я не знаю, что… — проговорил Женя, стискивая зубы. Он не хотел слышать ни слова больше об этом от отца. Ему лучше было уйти, пока Женя снова не вспылил и не сказал чего-нибудь лишнего, что мужчина понял и ушёл. Эрнест зашёл в ванную комнату, запирая за собой дверь. Он подошёл к раковине и облокотился на неё двумя руками, всматриваясь в зеркало. Перед ним было лицо взрослого мужчины, но по виду не скажешь, что ему есть даже 40. Отличительная особенность его семьи. Все мужчины до самой смерти выглядят моложе своего возраста. Прямоугольное лицо, ровный небольшой нос в отличие носа его отца, который был кривым. Выраженные желваки по обеим сторонам от лица. Припухшая нижняя губа и плоская верхняя. Тёмно-серые глаза, почти как у Жени, только темнее его серых океанов. Светло-русые растрёпанные волосы, тоже в точности, как у Жени. Хотя, что тут удивляться? Они отец и сын. А ребёнок всегда похож на своего родителя. Только вот Эрнест был неправильным родителем, неправильным отцом. Ведь он любит своего сына не той любовью, которой нужно. Спрашивается почему? Почему он полюбил его не как сына? Почему желает его? Почему ему хочется быть нежным именно с ним? Почему хочется трогать его? Почему хочется быть рядом? Почему именно с Женей он другой? Мужчина не понимал этого. Ещё ни с кем он не был таким, какой он с Женей. Таким… Слабым. Он — твоя слабость, Эрнест, — прозвучал голос Ромы в голове. Да, Рома был прав. Женя его слабость. Женя стал именно тем человеком, который смог уничтожить его многолетний лёд, его маску и каменный щит. И ведь ни один человек не видит его таким, каким его видим он. Влюбился. Бесповоротно влюбился. Эрнест усмехнулся. И в кого он влюбился? В своего сына! Родного сына. В свою кровь и плоть. В ребёнка. В 15-ти летнего ребёнка. Мужчина тут же одёрнул себя. Женя не ребёнок… Точнее может иногда и ведёт себя, как ребёнок, но только потому, что в такие моменты не хочет быть взрослым. Почему ты? — этот вопрос Эрнест задавал себе, чуть ли не каждый день. Каждый вопрос в его голове начинался со слова «почему». Но ни одного ответа на свои вопросы он так и не нашёл. Включив холодную воду на максимум, мужчина набрал в свои ладони прохлады и плеснул в лицо. Выключив воду, вновь посмотрел в зеркало, рукой убирая спавшие волосы на лоб назад. Он встал в полный рост, отлипая от раковины, вышел из ванной комнаты, вновь направляясь в комнату парня. Нельзя так просто сдаваться. Он должен попробовать ещё раз попросить, но на этот раз постараться всё объяснить. Только, если он тебя пошлёт или поставит новый запрет, не вини его, — проговорил внутренний голос. Мужчина невольно мотнул головой. Он никогда не винил Женю ни в чём. Просто не мог. Шаги отца привлекли внимание Жени, который повернулся в сторону дверного проёма, который уже пересекал отец. — Жень, я прошу тебя, выслушай меня, — настойчиво проговорил Эрнест. — Нет, нет, нет! — проговорил Женя, повышая голос. Мужчина невольно остановился. — Я не хочу ничего слышать даже. Я тебе всё сказал! Даже знать ничего не желаю! Почему я должен это делать? Закажи шлюху себе или кого угодно! Почему я? Мне плевать, что у тебя там. Уходи. Слова парня болезненно отозвались в сердце мужчины, который уже передумал выполнять все задуманные действия. — Прости… Я… — тихо проговорил Эрнест, так и не выдавив из себя последние два слова. Он покинул комнату парня. Ноги принесли его в собственную спальню, где было слишком темно, слишком холодно, слишком одиноко. Справлюсь, — подумал он. — Не маленький. Раньше справлялся. Ну, да справлялся он. Сидел точно так же в одиночестве, закидывался снотворным, успокоительным и ещё какими-то препаратами, после чего засыпал. А после через пару часов просыпался в холодном поту с криком и не мог больше находиться в спальне, не говоря уже о том, чтобы спать. Раньше нормально ему было и сейчас так же будет. Это всего один день… Один жуткий день. Женя тем временем уже не мог дальше что-либо писать после этих двух разговоров с отцом. Он вообще ничего уже не мог делать, как бы, не пытался. Совесть давала о себе знать. Она постепенно начинала грызть его добрую душечку, напоминая о каждом сказанном слове отцу в порыве злости. Парень откинулся на спинку кресла, отодвигаясь от стола. Он уставился в потолок. Всё-таки отец никогда и ни о чём его ещё не просил. Может, это было важно? Он бы не стал просить, если бы это не было бы важно, наверное. К тому же в этот раз мужчина был крайне настойчив, значит, наверное, важно. А Женя так ему нагрубил… После всего того, что отец для него сделал и делает… Чёртова совесть сгрызало не хуже термитов, поэтому парень выключил компьютер и вышел из своей комнаты, попутно выключая свет. Ну чего ему это стоило? Тем более один раз. Если отец начнёт приставать, то уйдёт, пошлёт и уйдёт. Может, это действительно важно. Дверь в спальню была приоткрыта, поэтому Женя бесшумно проник внутрь, вглядываясь в темноту. Отец лежал на кровати, отвернувшись от него к окну, свернувшись, как кошка в комочек. — Пап? — тихо позвал его Женя. — Ты спишь? Ответа не последовало. Парень подошёл вплотную к кровати, чтобы хорошенько разглядеть фигуру отца. Эрнест не спал, хотя, показывал обратное, но его плечи выдавали его, тело выдавало его. Потому что всё его тело била огромная дрожь, которая выдавала с потрохами. Женя забрался на свободную половину кровати и положил свою голову на руки отца, уткнувшись подбородком в плечо. — Эй? Ты весь дрожишь, — так же тихо проговорил парень, вслушиваясь в звуки. Теперь он был уверен, что отец не спит. — Всё в порядке, — с трудом проговорил Эрнест, понимая, что смысла притворяться нет. — Прости меня, я нагрубил тебе… Я посплю с тобой, — свободной рукой Женя обнял отца за талию, нашарив на другой стороне его руку, взял её в свою, поглаживая. — Не стоит… — дрожащим голосом проговорил мужчина грустно, улыбаясь. — Не заставляй себя… Иди. Всё хорошо. И кому он лгал? Жене или себе? Ничего же не хорошо. Его всего трясло, и он не мог унять собственную дрожь ни в голосе, ни в теле. И ведь мужчина так и вызволил свою руку из хватки сына, наоборот сжимал в ответ. — Что случилось? — шептал Женя, склонив голову, упираясь уже щекой в плечо мужчины. К совести присоединилось и чувство вины, видя состояние отца. Даже сейчас мужчина думает о нём… Думает о том, чтобы ему не было не комфортно. И совершенно не думает о том, как хреново ему самому, без Жени. — Иди, Жень… Иди… — прерывистым голосом проговорил Эрнест. Он не хотел заставлять Женю что-то делать. Не хотел, чтобы тот находился с ним из жалости или чувства долга. Не хотел, чтобы Женя подавлял своё омерзение при нахождении рядом с ним. А он… Как-нибудь справится. — Я не уйду, — уверенно сказал Женя, плюхнувшись с головой на кровать, дышал в затылок отца, продолжая обнимать. — Я тебе нужен, а если не хочешь не говори. Да, это была правда. Женя ему нужен. И сам, наверное, Женя не представлял насколько был нужен мужчине. — Сегодня мой брат, твой дядя, Бени, пропал без вести… — начал свой рассказ Эрнест, глубоко выдыхая. — В ночь с 12 по 13 июня он пришёл ко мне в комнату, 30 лет назад и сказал: «Запомни, Эрн, живи по своим правилам. Не слушай слова окружающих о твоей жизни, живи, как тебе нравится». А днём 13-го его не обнаружили. Он пропал, и его так и не нашли, ни живым, ни мёртвым. Женя тяжело вздохнул по окончанию рассказа. Он знает, что чувствует его отец. Мужчина винит себя. Винит в том в его пропаже, потому что думает, что ничего не сделал в ту ночь. Парень знал эти чувства. Знал, какого это. Он крепче обнял отца, утыкаясь носом куда-то в шею. Мысленно парень казнил себя за то, что ничего не спросил, а наговорил такого. — Я с тобой… Тебе нечего бояться. Этого не повториться никогда больше… — шептал Женя грустно, улыбаясь. Мужчина хотел возразить, но промолчал. Прошло столько лет, а он так и не научился переживать этот день, как и остальные. Эрнест развернулся лицом к сыну, всматриваясь в его спокойные серые глаза, в которых было и чувство вины, и сочувствие, и понимание. Он коснулся ближайшей рукой плеча парня, проводя по всей длине, спускаясь к ладони, сжимая её крепко. — Спи спокойно. Я рядом, — произнёс Женя, другой рукой касаясь растрёпанных, местами мокрых волос отца, стал успокаивающе гладить по голове. Эрнест на секунду почувствовал себя каким-то маленьким ребёнком, которому приснился кошмар. Но это быстро сменилось воспоминанием, что ведь мужчина так же успокаивал парня в трудные времена. Точно так же, как и Женя его сейчас. Он прикрыл глаза, отгоняя все плохие мысли, временами крепко сжимая руку парня. Впервые 13 июня Эрнест спал спокойным, нормальным сном.