We fight to defeat the Reapers

      Он знает эту женщину уже достаточно долго, чтобы с уверенностью сказать: именно ей он бы доверил свою жизнь. У этой женщины нежно-голубые глаза, но стали в них порой больше, чем у некоторых бравых генералов. Кайден знает, что глаза ее холодеют, когда она берет в руки оружие, и теплеют, когда она смотрит на него. Эта женщина явно не из тех, кто станет тиранить своих подчиненных, но то, что она не дает им расслабляться до состояния анархии — очень хороший знак. Эта женщина явно знает, как правильно совмещать кнут и пряник. «Ты напоминаешь мне моего сына», — говорит она. А Кайден улыбается: «Правда? Мэм, расскажите». У этой женщины красивый и мелодичный голос, несмотря на то, что она вот уже столько лет отдает приказы — резкие команды из ее уст слышатся музыкой, но от того не становятся менее грозными. Кайден думает, что, пожалуй, эта женщина чем-то напоминает ему его собственную мать. Наверное, тем, что считается с ним в любой ситуации, принимает во внимание мнение каждого, а иногда и разрешает конфликты внутри коллектива. Кайдену кажется, что это просто прекрасно. «Ты старше его всего на три года», — говорит она. Кайден позволяет себе полюбопытствовать: «Он уже, наверное, женат?» У этой женщины шикарные волосы, и она не считает нужным это прятать — военная форма нисколько не портит ни ее внешности, ни ее характера. Кайден вспоминает отца: он был почти таким же, статным, высоким и каким-то особенным в своей форме Альянса. На борту «Килиманджаро» она, пожалуй, одна из самых красивых женщин. Кайдена это даже не удивляет. «О, нет. Он служил в Альянсе, как и ты. Вероятнее всего, уже получил повышение», — говорит она. Кайден вскидывает бровь: «Почему же он не работает с вами?» У этой женщины железная воля и сильный характер, но она все же женщина, и потому, когда она отворачивается, стиснув зубы и зажмурив веки, Кайден понимает, что не хотел бы стать ей врагом. Потому что тот, кто причинил ей боль, вряд ли способен после этого умереть своей смертью. И дело даже не в том, что женщины мстительны по природе своей — нет. Дело в том, что за эту женщину хотелось мстить. «Мой сын мертв», — говорит она. Кайден чувствует, как внутри отчего-то бушует ураган, и осторожно накрывает рукой ее плечо: «Мне очень жаль».       Когда их переводят на «Оризабу», Кайден смотрит на эту женщину с уважением и восхищением, как юный ученик смотрит на своего любимого учителя. Он становится ей опорой — такой нужной и необходимой, а она взамен оберегает его, безмерно доверяет ему и волнуется за него. И это, пожалуй, то, чего ему так не хватало все эти годы вдали от дома и родни. Кайден помнит тот их разговор, и потому, когда видит капитана плачущей, — впервые за все время, проведенное бок о бок — он понимает одну простую вещь. На этом корабле счастливы все — благодаря ей. Несчастна лишь она сама, отдавшая себя работе и подчиненным без остатка. Кайден обнимает ее за дрожащие плечи, и молча прижимает к себе, когда слышит тихое «спасибо».       У этой женщины всегда на первом месте были люди, ее сослуживцы и товарищи, а потом уже она сама. Она привыкла жить так. Потеряв мужа и сына, ей не оставалось ничего, кроме как привыкнуть. Кайден все время находится рядом с ней, и никто из команды не возражает — все знают, почему он здесь оказался. Почему лейтенант Кайден Аленко после перевода на другой корабль долго и нудно обивал пороги и просил — требовал — вернуть его к той самой женщине. Кайден все время находится рядом с ней. И потому, когда кто-то из начальства — кажется, он представился как Дэвид Андерсон — по передаче говорит ей с плохо скрываемой радостью в голосе: «Ваш сын, Джон Шепард. Он жив», Кайден видит, как капитан замирает на мгновение. А потом, низко опустив голову, бормочет молитву. Кайден слышит, с какой смесью эмоций отвечает она Андерсону. И видит, как у нее по щекам катятся слезы. На этот раз, — думает он, принимая ее объятия, — от счастья.