Рассказы Лунного Спутника (Том первый)

      На утро я чувствовал себя разбито, как и всегда после сна, превышающего четыре часа. Чтобы ощутить хоть немного бодрости, пришлось целых полчаса поливать свою многострадальную голову водой. Закончив эту процедуру и высушив волосы, я наконец вспомнил, что я человек, пусть и голодный, как стая биджу. Бодрой рысью я отправился в столовую. Судя по количеству воспитателей и отсутствию других детей, я пришёл рано. Так что я быстренько помог накрыть столы и приступил к еде.       Увидев порцию каши с маслом от Ацуко-сан, я твёрдо решил отблагодарить Кусуши-сана, как только у меня появится такая возможность. Моя порция была в раза три больше, чем раньше. Дети начали медленно подтягиваться на завтрак, а я впервые за всё свое здесь нахождение почувствовал, что наелся.       В прекрасном расположении духа я зашёл к Ацуко-сан и вызвался помочь ей с уборкой на кухне. Конечно же помощь мою приняли и поставили мыть посуду. А мне что, мне не сложно, до вечера я практически свободен. Методичное мытье посуды оказало на меня эффект сродни медитации. Параллельно я обдумывал события прошлой ночи и ругал себя за хвастовство. Судя по всему, детское тело даёт о себе знать. С моей стороны было крайне глупо показывать, что я могу найти АНБУ. Сейчас я даже приблизительно не знаю, как мне аукнется эта выходка. Поругав себя немного за неосторожность, я оставил это бесполезное дело. Как говорится, если проблему можно решить — то волноваться не нужно, если её решить нельзя — то волноваться бессмысленно. Не знаю, откуда на мою голову свалилась эта мудрость, но посуда в мойке уже закончилась, а Ацуко-сан наливала чай.       После помощи на кухне я уполз на утреннюю тренировку с остальными ребятами. Так как дожди прекратились и шёл снег, нас снова начали выгонять на разминку из здания. Благодаря этому прискорбному факту я разжился тёплой курткой-хаори и шарфом. Что интересно, та каноничная курточка, что я помнил, досталась не мне. Так как на этот раз я подошёл к получению одежды со всей серьёзностью и пришёл самым первым, тем самым сцапав себе более тёплый аналог чёрного цвета. Как ни странно, но на этот раз возражать моему выбору никто не стал, несмотря на то, что и этот элемент одежды был мне сильно велик. Может, свою роль сыграло то, что мнение воспитателей обо мне изменилось, может — то, что среди детей не была популярна традиционная одежда тёмных оттенков, но факт оставался фактом.       Теперь у меня было тёплое чёрное хаори и немного потрёпанный серый шарф. Я был доволен, как слон, и спал теперь, укрываясь этим хаори.       Стоит прояснить, что в приюте, и, как я подозреваю, во всей Конохе, не было централизованного отопления, поэтому даже при незначительном (на мой взгляд) падении температуры я мёрз. Конечно перемещение чакры по телу помогало согреться, но тёплые вещи всё равно приводили меня в восторг.       После некоторого времени за тренировками и обучением я под конец дня уполз в свою комнату, прихватив с собой карандаш, ластик и десять листов бумаги. Как мне это удалось, ведомо одному Лунному Богу, но в мою пользу сыграла хорошая репутация и рвение, что я с самого начала проявил к учёбе.       Эти листы я собирался оставить на будущее и использовать для составления карты Конохи. Моя память была почти идеальна, так что заметки я мог делать и не на бумаге. Но вот карта мне нужна была вещественная, так как в моей памяти она существовала как минимум в пяти вариациях и мне нужно было разобраться, какая из них верна.       Первым делом я решил набросать общий план Конохи — благо, некоторая информация у меня была. Я уже несколько раз выходил за пределы приюта днём (ага, первый раз закончился смертью, а во второй мне пришлось красться до приюта, с особой тщательностью выстраивая маршрут), также после освоения «стенолазания» я часто проводил ночи на крыше приюта, так что примерно мог расчертить одну четверть карты.       К закату у меня на руках было схематичное изображение Конохи. Правда, большая часть всё ещё не была заполнена. Коноха на карте представляла собой круг, в вершине которого находилась скала с ликами Хокаге. У подножия скалы — администрация, от которой расходятся веером дороги. Главной дорогой, разделяющей деревню пополам, является Центральная улица, которая заканчивается Главными воротами.       Центральная улица — это также основная торговая точка Конохи, именно на неё выходят все магазины, бары и полицейский участок.       Тот кусочек Конохи, что я нарисовал, располагался в левой верхней части, и включал в себя приют, больницу, территории кланов Хьюга и Яманака, полицейский участок, стадион, библиотеку и смешное здание, напоминающее НЛО, — птичий вольер (там выращивают и общаются с ястребами доставляющими письма), а также небольшое озеро с островком тренировочной площадки по центру. В общем-то, это все здания, чье расположение я знаю. Но в будущем хочу узнать побольше — например, во время сегодняшней вылазки за пределы приюта я хотел прогуляться к скале Хокаге и слазить на макушку Четвёртого. Может быть, там я и дополню свою карту.       Завершив своё творение, я начал собираться. Солнце уже село, а маскировка требовала времени и перепроверки. Надев штаны и водолазку, я обмотал голени и предплечья серыми бинтами. На водолазку я накинул перевязь с бинтом, зелёнкой, спиртом, завернутыми в носовой платок зеркалом и остальными нужными мелочами. Поверх водолазки я надел самосшитый пояс с сумкой для камушков, сверху него накинул хаори. Следующим шагом было повязать черную бандану на голову, тщательно убрав под неё все волосы. Последним было самое важное: достав осколок зеркала, закрасить шрамы на щеках тональным кремом. Вскоре мне это удалось — шрамы были достаточно ровными и светлыми, так что и рельеф был неразличим.       Закончив, я убрал тональник и зеркало обратно в перевязь, мало ли придётся подкрашивать. Затем я надел ботинки и подошёл к кровати. Убедившись в том, что силуэт сложенного одеяла похож на меня, а медвежонок лежит достаточно явно, чтобы показывать, что я сплю, я развернулся к окну и выполз наружу.       И вот я на улице. Погода просто замечательная, снег закончился. Полная луна освещает мир в окружении сияющих звёзд. Я подошёл к сакуре и забрался на свою ветку. Осмотревшись вокруг, отметил, что АНБУ наблюдается в единственном экземпляре и под максимальным сокрытием, видна только чакра татуировки на плече. Меня порадовало то, что оставшиеся АНБУ ушли туда, откуда припёрлись, но вот усиление маскировки печалило. Всё же я очень ленивый, а искать Тигра-сана стало сложнее — в этот раз на его поиск я потратил аж пятнадцать минут.       Но тренировка есть тренировка, она никогда не бывает лишней. На этой мысли я решил начать медитацию, так как хотел разогреть чакру перед выходом за территорию приюта. Пятнадцати минут хватило, чтобы погонять чакру и набросить «вуаль» (так я решил назвать получившуюся у меня технику маскировки). В последнее время я старался использовать её как можно чаще для того, чтобы её использование вошло у меня в привычку. Закончив с разминкой, я спрыгнул с дерева и пошёл к забору: перелезть через него не составило особого труда. Вот я и покинул «безопасную» территорию. Это ощущение будоражило меня, но через минуту я все же собрался и продолжил свой путь. До скалы Хокаге было недалеко, так что для первого выхода этого мне будет достаточно. Свернув от приюта влево, я пошёл по самой крайней аллее, которая располагалась практически рядом со стеной, окружавшей деревню, их разделял лишь маленький перелесок. На этой аллее было тихо и безлюдно.       Хоть я и позволял себе рассуждать на посторонние темы, но не расслаблялся ни на секунду. Проходя в тени забора приюта, я старался идти бесшумно, но это крайне трудно сделать, когда под ногами сантиметров десять свежего снега. Пришла мысль попробовать преобразовать этот трюк с хождением по стенам под снег, что я и начал пытаться проделывать. Дело шло с переменным успехом, у меня то получалось — и я не сминал снег, не оставляя следов, — то проваливался с громким хрустом, но практика сделала своё дело, и под конец приютского забора у меня начало получаться.       Именно тогда я услышал странные звуки: кто-то плакал. По загривку у меня пробежал холодок, бога ради, пусть это не та вселенная, в которой водятся всякие духи, я ведь ни разу не экзорцист. Но, слава Лунному Богу, у страха глаза велики. Заглянув за угол, я увидел маленькую девочку, что сидела на снегу и плакала. Она показалась мне смутно знакомой. Короткие тёмно-синие волосы с двумя удлиненными прядками у лица, небольшое кукольное личико. Одета она была в детское укороченное кимоно черного цвета с чёрным же поясом. Тут в моей голове что-то щёлкнуло.       Хината Хьюга, наследница клана Хьюга, первая дочь Хиаши Хьюго и филлерная жена Наруто. Там даже в последствии детишки появились, если правильно помню. И чего это она тут забыла? Я же её должен был летом встретить и от хулиганов спасти, или я что-то не то помню?       И вот у нас встаёт вопрос, что с этим делать? С одной стороны здесь никого нет, и ей едва ли что-то угрожает, плюс её наверняка ищут родные. С другой стороны, если девочка плачет одна на улице в снегу, нужно быть последней мразью, чтобы не помочь. Эх, нужно следующим пунктом тренировок записать тотальное уничтожение совести, а то она жить мешает. Пойду помогать, вот лажа будет, если я сейчас помогу, а через лет двадцать окажусь усталым женатым Хокаге в двумя детишками, боже упаси…       Ладно, пойду успокаивать принцессу. Не дойдя до девочки пару метров, я остановился, не зная, как начать диалог.       — Привет, ты в порядке? — наверное это был самый глупый вопрос, который можно задать, но что поделать. Нужно было как-то привлечь внимание, чтобы не напугать.       — К-кто з-здесь? — девочка вздрогнула и начала испуганно озираться по сторонам. Сначала я не понял, почему она меня не заметила, но потом до меня дошло, что вуаль я так и не сбросил.       — Извини, совсем забыл…- проговорил я и отменил технику. Глаза девочки удивлённо расширились, и она в ужасе посмотрела на меня.       — В-вы шинигами, я ум-мерла? — от такого внезапного вопроса я даже не сразу нашёл, что сказать.       — Нет, с чего ты вообще это взяла? — моё недоумение почти приняло материальную форму и застыло знаком вопроса над моей макушкой.       — Я н-не заметила, как вы п-подошли, вы не ос-оставили ни следа н-на снегу, одеты в чёрное… и у ва-вас глаза светятся… — немного помедлив, неуверенно сказала она. Что меня удивило, следов слёз уже почти не было. Вот так, стоило печали смениться страхом, слёз как не бывало.       — Эм, мне, конечно, лестно, но я не шинигами. Меня зовут Наруто, я шиноби. Тренировка скрытности у меня, поэтому и не заметила. — На счёт глаз пояснять не стал, я и сам не знал, что они светятся.       — Ясно… — девочка замолчала глядя, а меня. Я тоже не знал что сказать. Но через мгновение она отмерла.       — Извините, что назвала шинигами. Меня зовут Хината… — видно было, что заминка в конце была вызвана нежеланием упоминать свой клан, да мне собственно и не надо.       — Здорово! Вот мы и представлены, теперь можно выяснять, что с тобой случилось. — Как мне показалось, чересчур бодро сказал я улыбаясь. — А то шёл, слышу, плачет кто-то, непорядок, — я быстренько подошёл к девочке и поднял её с колен, отряхивая от снега. Как выяснилось на ней были гэта на босу ногу, и это в снег — что за безобразие! У одной порвался шнурок. Я быстренько опустился на колени.       — Так, а ну-ка обопрись на меня, нужно починить. — В ответ раздались какие-то смущённые возражения.       — Н-не нужно, что вы, всё в порядке.       — Не в порядке, ты не можешь идти босиком, мне не сложно починить, так что не возражай. — Я ловко снял с маленькой ножки сандалик, из-за чего девочка ойкнула и покачнулась, вцепившись в моё плечо. А мне что, я делом занят. Привязал новую верёвочку из своих запасов к отвалившейся пластинке, державшей конструкцию. Через минуту всё было готово, а сандалик вернулся на ножку владелицы.       — Вот, держи! Удобно, не сильно затянул? — мой вопрос был задан только для того, чтобы не молчать, ибо девочка то ли всё ещё была напугана, то ли смутилась.       — Д-да, спасибо, всё хорошо… — девочка сделала пару шажков назад и один вперёд, а после в нерешительности посмотрела на меня.       — Ну вот, теперь скажи, у тебя всё в порядке, ты потерялась? Давай я провожу тебя домой, девочкам нельзя ходить одним по ночам.       В ответ на моё предложение на светло-лавандовых глазам выступили слёзы.       — Так, стоп, отставить плакать! — командным тоном сказал я. — Не хочешь домой? — В ответ мне робко кивнули. — Хорошо, тогда пойдём погуляем, держи платок, не волнуйся он чистый, я в нем зеркало храню, — с этой фразой я залез под хаори, вынул платок и отдал этому чуду. Она сначала смутилась, но платок приняла, вытерла слёзы и высморкалась, затем убрала платок в рукав.       — Спасибо, я выстираю и обязательно верну, — тихий голосок перестал дрожать, буря миновала.       — Не стоит, оставь себе. Ну что куда пойдём, принцесса? — весело спросил я.       — А куда ты шёл? И почему принцесса? — немного напряжённо спросила она. Я задумался.       — Я шёл на скалу, у меня сегодня возникло непреодолимое желание посидеть на голове четвёртого Хокаге, созерцая полную луну. А принцесса, потому что красивая, — я старательно разгонял печальную атмосферу, тепло улыбаясь и мечтательно глядя в небо. Хината смущённо покраснела.       — Я-ясно, а можно мне с тобой? — борьба со смущением шла с переменным успехом.       — Почему бы и нет? Пойдём. Кстати, почему ты плакала? Если тебя кто-то обидел, ты только скажи, я не очень сильный, но хорошо ставлю ловушки, поймаю его и набью морду! — сказал я с усмешкой, начиная движение к скале.       — Н-нет, что ты, Наруто-кун. Не нужно ловушек. Эм-м, меня никто не обижал. — Хината явно замялась, не зная, что сказать.       — Если не обижали, это хорошо. Но просто так люди не плачут. Если хочешь, можешь мне всё рассказать, даже если это кажется тебе незначительным. Это помогает, по себе знаю, полегчает, а может, и решение придёт. — Мне не хотелось на неё давить, но чисто по-человечески она мне нравилась, не хочу, чтобы она сломалась.       — Н-не знаю, кажется, что это всё очень глупо, в-в смысле, мои проблемы, а не твои слова, Наруто-кун, — совсем растерянно сказала она. Я ласково улыбнулся, пожимая плечами.       — Иногда то, что для одного человека является незначительным, для другого может стать трагедией… Всё в мире относительно, — немного пафосно произнёс я. Не думал, что эта фраза действительно может кого-то разговорить.       — Я с-сбежала с церемонии похорон моего дяди… его убили из-за меня… всхлип…его сын был там, он плакал… всхлип… — из её глаз снова начали течь слёзы. — А ведь он очень сильный, я никогда не могла победить его в спарринге… папа постоянно приводил его в пример… — кажется девочку разрывало. Захлебываясь слезами, она рассказывала мне и о своём похищении, и о том, как отец её спас, о бесконечных тренировках. О том, как она не любит тренировать тайдзюцу, потому что не любит драться, из-за чего отец всегда раздражён. Что все вокруг говорят, что наследница должна быть сильной, а у неё нет времени даже поиграть с младшей сестрёнкой. И многое-многое другое… Сколько же боли накопилось в этом маленьком сердечке?       Под конец своего рассказа она просто рыдала, закрывая лицо своими маленькими ладошками с зажатым в них платком. Мне было больно за неё, никогда не мог не сопереживать в таких ситуациях.       Быстро сняв с себя хаори, я накинул его на неё, закрыв её с головой и обнял. Раздался тихий шокированный писк, хотя истерику это не остановило. Положив ладонь ей на голову, я начал ее ободряюще гладить.       — Всё в порядке, плачь, поплачешь и станет легче. Ты большая молодец и всё делаешь правильно, твои старания обязательно окупятся. В произошедшем с твоим дядей ты не виновата. Ты сильная, но ты ребёнок, в той ситуации ты ничего не могла сделать. Не вини себя… — я обнимал её и успокаивал, тихо и медленно проговаривая всё то, что считал правильным и нужным ей. Думаю, именно это хотел бы услышать я в такой ситуации.       Из-за моих действий, судя по всему, снесло последний барьер, который сдерживал всё то напряжение, что эта девочка прятала в своем сердце годами. Истерика, сошедшая на нет после объятий, возобновилась с новой силой. Как только закончились последние слёзы, Хината успокоилась и отошла от меня на пару шагов. Уставившись в землю, она вытирала лицо платком.       — Тебе сейчас очень стыдно, — констатировал очевидное я. — Наверное, тебе говорили раньше, что плачут только слабые, но это не так, — я аккуратно коснулся до её плеча и немного приблизился. — Посмотри на меня, — сказал я, и девочка неуверенно подняла на меня глаза. — Плакать перед противником никак нельзя, но меня можно считать если не другом, то хотя бы приятелем, — я печально улыбнулся. — Плакать не стыдно, а иногда даже необходимо! Если будешь бесконечно долго сдерживать эмоции, то в конечном итоге сломаешься. Уж я-то знаю.       Хината смотрела на меня недоверчиво и смущённо.       — Ты пока не осознаёшь, но ты очень сильная. Я сейчас говорю не про физическую силу, а про внутреннюю, что даёт нам возможность просыпаться по утрам и не подстраиваться под тех, кому хочется нас сломать и из обломков построить желаемое, — моя пространная речь отражалась пониманием в её глазах. — Ты считаешь, что не создана для тренировок своего клана, не осознаёшь, для чего они нужны и отталкиваешь их. Но ты поймёшь со временем… Может, они будут нужны тебе для получения влияния… Может, для того чтобы отстаивать свои убеждения и свою волю. А может быть, чтобы защищать дорогих тебе людей. Я не знаю, но уверен, что ты сильнее многих. — Хината смотрела на меня изумлённо и как-то задумчиво. — Твой отец слишком сильно на тебя давит, но я его могу понять. Если бы у меня была такая сестрёнка, как ты, я был бы в ужасе от одной мысли, что она недостаточно сильна для того, чтобы себя защитить. И я прикладывал бы все усилия, чтобы дать ей возможность стать сильнее.       На лице Хинаты отражалась такая мешанина из эмоций, что я не представлял, что творится в её маленькой голове. Я убрал руку с её плеча и сделал шаг назад.       — Но в целом не воспринимай мои слова как истину в последней инстанции, это лишь моё мнение, а я, между прочем, не старше тебя. Просто мне бы хотелось, чтобы ты увидела как вижу тебя я, это иногда помогает избавиться от ощущения безвыходности, — неловкая улыбка появилась на моём лице, а из-за угла появился Хиаши Хьюга собственной персоной. Интересно, как много он успел услышать?       — Видимо, посмотреть на Коноху с высоты птичьего полёта нам сегодня не выйдет, но вообще-то и хорошо, ночь на дворе, ты сегодня очень устала. Здравствуйте, Хьюга-сан, позаботитесь о ней. — Хината резко обернулась к отцу. Он смотрел на нас с нечитаемым выражением лица.       — Хината, мы возвращаемся домой. — Хината вздрогнула и согласно кивнула. Развернувшись, она вернула мне хаори.       — Спасибо Наруто-кун, пока! — наконец я смог увидеть робкую улыбку этого чуда.       — Не за что, был рад помочь. Как-нибудь свидимся! — я быстро надел хаори, шутливо поклонился и, накинув вуаль, завернул за угол.       Вот так приключение на мою голову! В полнолуние всегда происходит всякое… Наконец я направился к ликам Хокаге. У меня вся ночь впереди, и пропускать её. сидя в приюте, я не намерен.       Добраться до изображения Четвёртого не составило труда, всё же не зря я тренировался ходить по стенам. Прислонившись к одному из практически вертикальных камней, обозначающих прядь волос, я вдохнул холодный воздух. На душе кошки скреблись.       Смотря на небо, я впервые за эту жизнь почувствовал такое всепоглощающее одиночество. Лунный свет своими зеркальными лучами вскрывал мне сердце, из которого наружу вытекала чернейшая тоска. Тоска по дому, по семье, которую я, не раздумывая, оставила позади. Почувствовав искренние, хоть и тщательно скрытые беспокойство и волнение отца Хинаты, я осознала — здесь я была чужой и едва ли когда-нибудь найду хоть одного человека, которому буду нужна.       Резко мотнув головой, я стёр выступившие на глаза слезинки. Мне нужно быть сильным, мне не на кого положиться, а демонстрировать свою истерику АНБУ у меня не было ни малейшего желания. Заперев боль в глубине сердца, я начал выдавливать из своего горла песню*. Строчка за строчкой, слова заменяли тоску по дому менее болезненной печалью.

Зачем кричать, когда никто не слышит, О чем мы говорим? Мне кажется, что мы давно не живы, Зажглись и потихоньку догорим Когда нас много, начинается пожар, И города похожи на крематорий и базар, И все привыкли ничего не замечать. Когда тебя не слышат — Для чего кричать? Мы можем помолчать, Мы можем петь, Стоять или бежать, Но всё равно гореть! Огромный синий кит Порвать не может сеть. Сдаваться или нет — Но всё равно гореть И снова небо замыкает на себя Слова и провода, И снова с неба проливаются на нас Ответы и вода. И если ты вдруг начал что-то понимать, И от прозрений захотелось заорать — Давай, кричи, но тебя могут не понять. Никто из них не хочет Ничего менять Ты можешь помолчать, Ты можешь петь, Стоять или бежать, Но всё равно гореть! Огромный синий кит Порвать не может сеть. Сдаваться или нет — Но всё равно гореть! Мы можем помолчать, Мы можем петь. Стоять или бежать, Но всё равно гореть! Гори, но не сжигай, Иначе скучно жить! Гори, но не сжигай, Гори, чтобы светить!

      Последняя строчка легла на язык и взмыла в небо, чтобы быть разорванной в клочья потоками безжалостного ветра. По щеке текла предательская слеза. Грустно улыбнувшись, я вытер её рукавом и отправился в приют. Думаю, на сегодня мне хватит приключений.