Sulle ali di un drago impennata (На крыле парящего дракона)

Мазки один за другим ложились на холст под рукой мастера. В его воображении картина уже была написана, но сейчас пока он был поглощен процессом, дополнял полотно новыми незначительными деталями, придающими особое очарование. Когда же кисть легла на тумбу, Тавровски взглянул на часы и, закрыв незаконченное полотно тканью, так чтобы та не прилипла к невысохшей краске, отправился на кухню варить кофе. Утром ее разбудил тихий шепот над ухом и запах ароматного кофе, щекочущий нос. — Просыпайся, а то опоздаешь, — мягкое прикосновение руки к ее щеке, заставило девушку открыть глаза. Зойсайт выглядел уставшим: глаза покраснели, волосы были взъерошены, он ссутулился. — Спасибо, — тепло улыбнувшись, Ами встала с постели, совсем позабыв о том, что рубаха художника неприлично коротка, но опомнившись, закрыла ноги одеялом. – Ты спал? Ее новый знакомый не выдержал и рассмеялся. — Собирайся, — выходя из комнатки, проговорил он вместо ответа, — я вызову тебе такси. Красная, как рак, натурщица, быстренько переоделась в свою одежду и сама хихикнула над сложившейся ситуацией. Он спустился вместе с ней к ожидающему такси. — Ты приедешь вечером? – с надеждой смотрел он прямо в глаза. — А ты хочешь? – вопросом на вопрос ответила девушка, и тут же получила утвердительный ответ. – Тогда я не прощаюсь. Последующие две недели Ами с учебы ездила в мастерскую и, еще пару раз засидевшись допоздна, оставалась ночевать. Ей было легко рядом с Зойсайтом, но каждый раз приказывала себе ни за что в него не влюбляться. Во время его работы над эскизами, она успевала учиться, выполнять домашние задания, вести переписку с подругами в Токио и все время проверять, не изменилось ли что в Зойсайте и окружающем его мире. Отсутствие изменений ее угнетало. Ей было бы легче признать, что художник – тот же демон, с которым они столкнулись несколько лет назад и что он нагло использует ее в своих каких-то целях. Но как назло юноша был чист и в какой-то степени даже наивен, открыт для нее. Хотя, что греха таить, он все так же хитер и коварен. Чтобы задержать ее подольше, юное дарование переводил часы, нарочито долго возился с рисунками и создавал видимость работы. Не смотря на излишнюю осторожность, свойственную своей натуре, Ами Мицуно шла на его уловки, желая узнать, что же из этого получится. Желая увидеть тот момент, когда он станет демоном вновь. В субботу после занятий, что заканчивались в обед, девушка шла уже привычным маршрутом до мастерской художника. Когда она подходила к нужному дому, подняв глаза на балкон, она увидела там свою сокурсницу, которая вытряхивала что-то из коробки, при ближайшем рассмотрении оказавшееся принадлежностями для рисования. Зойсайт был рядом с ней и пытался остановить. Разрываемая противоречиями, подождать или пойти к мастеру, Ами все же выбрала второй вариант, потихоньку зашла в подъезд и поднялась на этаж. Выйдя из лифта, она увидела следующую картину: сокурсница-немка с силой залепила Зойсайту пощечину и, заметив Ами, зашипела: — Уже переспали? Что ж, такая курица как ты достойна такого выродка! — Я не… — Не оправдывайтесь, мисс Мицуно. – Спокойно говорил Зойсайт, скрестив руки на груди. Недовольно хмыкнув, бывшая пассия художника прошла мимо студентки по обмену, специально толкнув ее плечом. Двери лифта закрылись, и только тогда Зойсайт заговорил: — Прости, ты не должна была этого видеть. — Ничего. – Постаралась отмахнуться японка, хотя в глазах предательски блестели слезы. — Эй! Ну, ты чего? – парень подошел ближе и заглянул в лицо девушки, взяв ее ладони в свои, — неужели ты расстроишься из-за этого? Не надо, не стоит. Пойдем, я приготовил обед, — он буквально втянул девушку в квартиру и провел на кухню, где витал приятный аромат чего-то вкусного. – Еще раз извини, я должен был тебя предупредить… — Ты мне ничего не должен. – Резко оборвала его девушка, опустив голову и пряча в ладонях лицо, — ты мне ничем не обязан… — Ами, не говори глупостей. – Зойсайт поставил перед ней на стол тарелку с еще горячим обедом, опустился на корточки и попытался оторвать ее руки от лица. – Эй! Мне сегодня плачущая муза ни к чему, — девушка старалась отвернуться от него, но он поймал ее лицо и смотрел прямо в глаза, — что ж случилось? Не может быть, чтобы тебя расстроило только это, скажи мне. Ами молчала, не зная как ему сказать о том, что ждет от него подлости, что устала слушать за спиной осуждения из-за того, что с ним связалась, о том, что ее подруги в Токио, узнав, где она проводит вечера, а главное с кем, готовы прибыть сюда и потопить те небольшие островки счастья, что бывают, когда она позирует для него. В прошлые выходные они ездили на экскурсию в Сан-Суси, где Зойсайт показал себя с совершенно иной стороны. Он так увлеченно рассказывал обо всем, что попадалось на глаза, что за ними собралась толпа туристов и просто приехавших «поглазеть». Когда же экскурсия была окончена, художник попросил подождать его в кафетерии, а сам пошел к администрации и охране, договариваться о том, чтобы здесь спокойно поработать. Разрешение было получено с легкостью, Ами еще даже не успела допить свой кофе, как Зойсайт появился наперевес с сумками, что все это время лежали в багажнике арендованного авто. Пока он искал подходящее место, знакомые с художником сотрудники музея одевали японку в костюм, трудно поддающийся описанию. Их дуэт, натурщицы и мастера за работой, собрал еще большую толпу вокруг китайского чайного домика на территории дворцово-парковой зоны, чем экскурсия. С маниакальным блеском в зеленых глазах, юноша отбрасывал в сторону эскиз за эскизом, заставлял девушку перемещаться с места на место, менять позы, прежде чем приступить к написанию полотна. Леди в роскошном платье из дорогих материалов, расшитом драгоценными камнями склонилась над тяжелыми фолиантами, разложенными на столе с резными ножками. Ее причудливая шляпка, чуть сползшая на лоб, выделяла круглое задумчивое лицо. А позади девушки, сидевшей на веранде чайного домика, стояла темная угрожающая тень… Вспоминая два проведенных в Потсдаме дня, Ами слабо улыбнулась. — Она… — начала, было, студентка, но у Зойсайта сразу же сжались руки в кулаки, прекрасно понимая, кого Ами имеет в виду, — ладно не важно… — Что она сделала? – Строго потребовал он ответа. — Зой, она пустила слухи по общежитию… мне и без того тяжело ужиться с соседками, а сейчас это кажется вообще невозможным. Мне конечно и раньше приходилось такое переживать, но сейчас… — Сейчас ты устала, и внутри что-то сломалось. – Подвел итог художник. – Не переживай. Пока не найдем тебе жилье, поживешь здесь. — Мне как-то неудобно… — промямлила Ами, заливаясь румянцем. Где-то глубоко внутри она радовалась, что Зойсайт понимает ее с полуслова, словно он – это часть ее души и мыслей. — Неудобно спать на потолке, — усмехнулся юноша, после чего поднялся и скрылся в комнате. – Или у тебя здесь есть еще знакомые, чтоб обратиться за помощью? Вот, держи, — вернувшись, он положил на стол связку ключей. – Я буду жить у себя, а ты здесь. — Я не могу… — Могу, не могу. Считай это платой за твои услуги натурщицы. Если считаешь что этого мало, можешь еще убираться и готовить, по совместительству отвечать на входящие звонки. На таких условиях жить тебя устраивает? — Боюсь, домохозяйка из меня плохая выйдет. — Ах, ну да, ну да. Учеба отнимает все твое время, — Зой улыбнулся и потрепал волосы девушки. – Обедай, потом поедем за вещами, выселять тебя из того дурдома и сразу на берег Рейна. — А разве не в Потсдам? — Нет, там пока работа окончена, а вот одно место на берегу лучше посетить, пока совсем холодно не стало. Тут у девушки в сумке что-то запищало. Она подскочила с места, что чуть не свернула стол, и скрылась в комнате. Оттуда Зойсайт слышал обрывки, как он решил, телефонного разговора: — Нет, у меня все нормально. Я слежу за этим. Нет! Не надо сюда вылетать, все под контролем. Мамору? Не думаю, что нам удастся встретиться. Хорошо, я напишу вам чуть позже. – Японка еле успела закончить разговор, когда художник появился в комнате, привлеченный мужским именем. — Еще что-то случилось? — Нет, мой друг прилетит сюда на днях. Зойсайт помрачнел, зачем-то открывая шкаф, из которого немедленно посыпалось все содержимое. Бросившись помогать парню, Ами Мицуно поскользнулась на разлившейся по полу краске и упала четко в его распростертые объятия. Смущенный Зойсайт поставил девушку на ноги, совершенно игнорируя устроенный им бардак, водрузил ей на голову шляпу, что была украшена перьями и бусинами. Что-то ему не понравилось, и он вынул следующую, и следующую. Шляпок десять он примерил своей натурщице, прежде чем убедиться, что ни одна ей не подходит. Эту примерку он устроил скорее для того, чтобы скрыть свою озабоченность вопросом, что это за друг прилетит к ней. Как художник, он уже знал, что за образ хочет создать, и какие наряды выгоднее всего подчеркнут красоту японки и будущего полотна. Вскоре они уже мчались к выбранному Зойсайтом месту на берегах Рейна с вещами девушки, которых оказалось не так уж и много. Место поразило японскую студентку своей красотой, а главное совершенно непуганой фауной. Лебеди и утки нагло выпрашивали еду у каждого, кто расположился на берегу, а зайцы прыгали прямо у ног надеясь, что им тоже перепадет что-нибудь вкусное. Пока мисс Мицуно кормила птиц и гладила всех подбегающих к ней зайцев, художник не мог расстаться с фотоаппаратом. Его муза каждым своим действием рождала все новые и новые идеи, которые он бы просто не успел зарисовать. На ум приходило столько сюжетов что, когда, наконец, девушка раздала почти весь их запас пайка живности, Зой записал их в блокнот. Время неумолимо близилось к вечеру, а работа еще даже не начиналась. — Так, у нас есть два варианта, — усмехнулся юноша, — остаться здесь работать ночью, и продолжить твою фотосессию, потом уехать и вернуться сюда завтра с утра. Лесная нимфа в венке из золотой и алой листвы сидела на берегу в окружении белоснежных птиц. Осенний ветер обдувал ее лицо, трепал волосы. Осень играла своими цветами в лучах предзакатного солнца, и только девушка выделялась среди золотисто-зеленого великолепия ранней осени в своем невесомом темно-синем наряде. Зойсайт вопреки своему обещанию жить на своей квартире, чаще ночевал в мастерской, засыпал за компьютерным столом или на кушетке возле мольберта. Их отношения походили на отношения между братом и сестрой, до тех пор, пока художник не был поставлен перед фактом, что друг Ами прилетает через два дня. Тавровски умирал от ревности. Покой и сон юноша потерял окончательно, вместе с вдохновением. Работа над всеми картинами приостановилась, от чего девушка успела накрутить себе много лишнего. Купив газету о недвижимости, японка начала подыскивать себе съемную квартиру, зачем ее и застал художник, придя вечером в мастерскую. — Ты нашла себе работу? – искренне удивленный Зойсайт склонился над девушкой и рассматривал подобранные варианты, которые не то, что студентка по обмену, но и обычная вряд ли смогла себе позволить на свою стипендию. И это навело его на странную мысль. — Нет. Просто я вижу, что мешаю тебе. – Отмахнулась девушка, закрывая газету. — Кто тебе это сказал? — Никто. Просто я не хочу стать одной из… — Боюсь, причина не «в одной из», а в твоем друге, — резко и грубо отрубил Зойсайт. — Причем здесь Мамору?! – неожиданно для себя взвизгнула негодующая японка. — Ну как же! Друг. Ты думаешь, я в это поверю? — Ты что ревнуешь? – девушке пришла на ум самая странная по ее мнению догадка. — Ревную! – вспылил Тавровски отворачиваясь. — Зой, это глупо. Я же не ревную тебя к остальным натурщицам и тем девицам, что звонят в любое время дня и ночи. — А могла бы, — капризно заявил парень, приближаясь к выходу из комнаты Ами. — Между нами ничего нет… — А могло бы… — закончив на этом выяснение отношений, художник покинул комнату, сильно хлопнув дверью. Глаза девушки расширились, а мозг заторможено обрабатывал полученную информацию. — Зой! – она бросилась из комнаты на грохот в мастерской. Зойсайт в ярости уничтожал свои полотна. – Не будь идиотом! – девушка отвесила ему пощечину. – Картины тут не причем. — Зато этот Мамору причем! – огрызнулся художник, пытаясь вырвать из рук Ами очередной хост подлежавший исключительно уничтожению. — Господи, Тавровски, Мамору – это жених моей подруги в Токио! Зойсайт замер и посмотрел на студентку. В его глазах вновь загорелся огонь надежды. — Тогда что тебе мешает быть со мной? — Я и так с тобой, — сделав вид, что не понимает художника, Ами поставила полотно на место, увеличив расстояние между ними. — Ты понимаешь, о чем я! – вновь взвинтился юноша, что даже не заметил, как перешел на крик, — наши отношения уже не просто дружба. — Не путай. – Спокойно отозвалась девушка, так и не повернувшись. – Я всего лишь очередная натурщица. Не требуй от меня не… — Не говори так, — юноша подошел и обнял девушку за плечи. — Я не хочу боли, через год я уеду, и ты меня забудешь. Мы больше не встретимся. — Никогда не говори никогда. Судьба может сыграть с тобой злую шутку. От этих слов в душе Ами Мицуно что-то перевернулось. Судьба-злодейка действительно сыграла с ней не одну такую шуточку. Взять хотя бы то, что позади нее сейчас стоял живой и невредимый Зойсайт – человек, нежно обнимал за плечи. Она поселила их под одной крышей и не особо давала из-под нее выбраться. — Солнышко, — юноша аккуратно расстегнул несколько верхних пуговиц на голубой блузке и коснулся губами шеи Ами. – Ну что же ты такая глупая, творить я могу где угодно. Хоть в Германии, хоть в Японии, хоть на Меркурии, если потребуют обстоятельства. — Зой, прекрати, — девушка на ватных ногах старалась отойти от него подальше, чтобы избежать такой сладостной пытки. – Давай не будем… — преодолев желание провалиться в его объятия, японка все же отстранилась. — Торопить события. – Закончил за нее юноша и просиял, ведь это уже не было категорически отрицательным ответом. Через два дня, Ами Мицуно не пошла на учебу, отправившись встречать своего друга в аэропорту. Над Берлином повисли тяжелые серые тучи, не переставая лил дождь, то разрастаясь до ливня, то утихая. Порывы сильного ветра отрывали желтую листву от деревьев и стелили ее под ноги прохожим. Не смотря на погодные условия, самолет рейсом Токио-Берлин прибыл во время. — Привет! – темноволосый высокий парень махнул ей рукой, завидев в толпе встречающих. — Привет, Мамору! – искренне обрадовалась своему земляку Ами. — Ну, давай рассказывай, что тебе удалось выяснить, — серьезно спросил он подругу, когда ни более или менее избавились от толпы лишних ушей на выходе из аэропорта. — Ничего. – Промямлила девушка, скрывая выступивший румянец, пряча лицо в вороте пальто. Не хотелось ей говорить об этих двух последних днях, которые были уж слишком личными для нее, а по сути выяснить ей действительно ничего не удалось. Но этот разговор все равно был неизбежен, и вернулись они к нему сразу, как Мамору заселился в гостиницу. — Ну и что ты расскажешь? — Нечего рассказывать. Вот показания лептопа. Вот статистика изменений, вот… — Ами продемонстрировала все собранные данные. — Не прячься за статистикой. Как ты вообще с ним встретилась? — Мы столкнулись на улице, он попросил позировать для его картин. — И ты согласилась? – вместо ответа девушка вновь залилась краской, — где твой рассудок был? Или захотелось выяснить все самостоятельно? Ну, понимаю Усаги, или Рей, или Минако, или Мако вместе с ними, но ты же должна понимать к чему мог привести твой поступок. — Я все проверила, прежде чем пойти на встречу. – Не смотря на то, что внутри нее все кипело от злости, что ее пристыдили как первоклашку, будущий медик отвечала спокойно. — А если он все тот же генерал Темного Королевства? — Ты можешь сам убедиться в моих словах. Только я прошу, не задавай ему вопросов о прошлом. Ни прямых, ни косвенных. Иначе он еще и тебя за умалишенного примет, — пояснила девушка, чуть улыбнувшись. – Можем прямо сейчас поехать в мастерскую, сначала осмотришься, а потом и Зойсайт приедет. – Девушка встала со стула, на котором просидела все это время в номере Мамору и направилась к выходу. — У тебя есть ключ? — Я там живу, — вздрогнув от неожиданности и немного замешкавшись, буркнула себе под нос Ами. — Почему ты не рассказала об этом девочкам, — Мамору догнал мисс Мицуно только на выходе из гостиницы и с нескрываемым беспокойством посмотрел ей в глаза. — Я думала они не поймут. Знал бы ты, как отреагировала Мако, когда узнала, что вечерами я с ним. — Слишком опрометчивый поступок. На тебя это совершенно не похоже. Дождь на улице кончился. Девушка подняла глаза к небу и внимательно разглядывала темные тучи. — Можем пройтись до мастерской пешком, тут недалеко и дождя пока не будет. — Хорошо, только не уходи от темы. — Мамору прекрасно понимал состояние девушки. Проще было отмолчаться и перевести тему, чем свешать часть своего груза проблем на чужие плечи. Он и сам был таким же. – Так что происходит? — Не знаю, — Ами неуверенно пожала плечами. – Встретившись с ним впервые, я начала отслеживать каждый его шаг, просмотрела все, что о нем писали в газетах, говорили в новостях. Даже взломала секретные архивы и добралась до истории болезни. — Статья, — укоризненно покачал головой брюнет. — С лептопом это сделать куда проще, да и следов не останется. И ты сам меня этому научил, помнишь? Ну не важно. В общем, этот Зойсайт пролежал полгода в коме, как раз в то время, когда мы столкнулись с Темным Королевством, а потом его буквально вытащили с того света местные медицинские светила. После своей так называемой клинической смерти, Зойсайт взялся за то, чем хотел заниматься всегда. Он стал художником. После этого я решила с ним встретиться и все разузнать подробнее. К тому же он облегчил мне задачу, предложив стать натурщицей. Еще позже у меня появился предлог контролировать его постоянно. — Скажи, что ты и сейчас ему не доверяешь. — Доверяю, Мамору. Сейчас доверяю. — Мне вот интересно как ему удалось вернуться к жизни? — У меня есть предположение. Усаги хотела вернуться к нормальной жизни, чтобы все было как раньше. Возможно, кристалл осуществил ее желание так, как мы и предположить не могли. Он вернул к жизни всех, кто был рожден в нашем мире, нам дал новую жизнь, а им последний шанс на искупление грехов. — Возможно, ты права. Стоит поискать остальных. — На земном шаре сейчас проживает около шести миллиардов людей, как ты собираешься их искать? К тому же нет никакого подтверждения моей гипотезы. — Не похоже на тебя, выдвигать гипотезы без всяких оснований. К этому моменту они подошли к подъезду дома, где теперь проживала в своей комнатушке Ами. — Вот именно поэтому, я никому ничего не сказала. Если я почувствую опасность, я смогу защититься и позвать на выручку вас. За эти пять лет мы стали сильнее. Мы пришли, — девушка отворила дверь мастерской своим ключом и пропустила вперед парня, — только не пугайся, тут немного не прибрано. — Боюсь представить, что здесь «идеальный порядок», — промолвил Мамору, застыв на пороге комнаты. Ами Мицуно высунулась из его плеча и тоже замерла, словно мраморная статуя. Везде и всюду, в вазах, банках, бывших пустых реквизитных бутылках, в стаканчиках для ополаскивания кисти были цветы. Справившись с возникшим у них шоком, они прошли в глубь комнаты. Хозяина мастерской в квартире не было, как и обещала Ами. — Ты видела, что он с тебя пишет? – Мамору остановился возле холста закрытого тканью. — Не возникало необходимости. Мне достаточно видеть свои фотографии, в которых он фиксировал интересные моменты. — Тогда я взгляну? — Ну, мне он этого не запрещал, — девушка потянула ткань на себя и, даже не глядя, вместе с куском тряпки, собралась уже, было, на кухню, чтобы заварить чай, как побледневший Мамору ее остановил: — Говоришь, он ничего не помнит? Развалины дворца из белого камня, страшный пейзаж разрушенного королевства. На одной из разломанной пополам колонн странное огненное существо сжимает девичье тело в своих руках, пытаясь запечатлеть на губах девушки последний поцелуй.