Часть 5
29 октября 2011 г., 21:24
После чудесных рождественских каникул, которые пара провела наслаждаясь друг другом, наступили серые будни.
Сокурсники заели бедную японку, обсуждая их с Зойсайтом отношения, и конечно же не обошлось без ядовитых нападок бывшей пассии. Мицуно с достоинством выносила все плевки в свой адрес, вспоминая, как много сделал для нее художник. Все, чтобы сгладить ее тоску по дому и друзьям. Ами казалось, что у нее просто не было времени скучать по ним, настолько все закрутилось и завертелось. Тавровски водил ее в кино, кафе, в театр и музеи. Экскурсию по Берлину растянул на три дня, сводил покататься с ледяных горок в парке. Они играли в снежки как дети, а потом замерзшие нежились под горячей водой в душе. В быту тоже особо тосковать некогда стало. То одно, то другое. Наконец-то им удалось расставить всю мебель так, чтобы было и просторно, и функционально, а свою спальню превратили в их небольшой кусочек рая.
— Кошечка, поднимайся, иначе проспишь, — привычно будил поцелуями Зойсайт свою любимую одним солнечным мартовским утром.
— Не пойду, — категорично заявила девушка, отворачиваясь к стене.
— Что значит, не пойдешь? – брови художника взметнулись вверх от удивления, и он не сразу нашелся, что сказать.
— То и значит. Не пойду. Не хочу. И мне удалось отпроситься.
— Что-то мне подсказывает, что не я являюсь причиной твоего желания остаться дома. Я прав.
Ами закусила нижнюю губу и отвечать явно не торопилась.
— Мисс Мицуно, в чем дело?
— Ни в чем.
— Ами, не провоцируй. Я ведь могу стать грубым и ненароком обидеть. – тон его голоса был серьезен как никогда до этого, — у тебя проблемы? Может, тебе плохо? Что-то случилось?
— Все сразу, милый, — немного повременив, начала она, — эти бесконечные косые взгляды, шепот за спиной. Я устала, просто устала.
— И ты решила временно спрятаться? – он перевернул девушку на спину, не дав ей спрятать голову под подушкой. – Это ничего не изменит.
— Я знаю, — нервно дернувшись, девушка вновь повернула голову к стене, продолжая созерцать пустое пространство. – Просто хочется отдыха, наслаждаться счастьем…
— Но это люди, они всегда завидуют чужому благополучию.
— Зой, я устала слушать, что я твоя игрушка! – наконец не выдержала ее душа. Амии резко села на постели, произнося самые обидные слова не только в своей жизни, но и в его.
— Ты же знаешь, что это неправда? – японка не ответила, и художник изменился в лице, заметно помрачнев. – Чай, кофе, завтрак в постель? – нарочито услужливо проговорил он, словно швейцар в дорогом отеле.
— Вообще я рассчитывала, что это утро пройдет не так, — попытка сгладить положение не увенчалась успехом. Как только Ами попыталась прильнуть к юноше, он встал и вышел из комнаты.
— Обойдешься. – Небрежно бросил художник по дороге в кухню.
— Зой!
Сильно расстроенный художник гремел посудой, размышляя. Если разобраться, вся эта сказка должна было закончиться. Через полгода Ами должна была вернуться в Японию. И не важно, хочет этого Зойсайт или нет. Его агент – настоящий нацист – ни под каким предлогом не желал организовывать выставку на Востоке, а сам юноша этим заниматься просто не мог. Незнание языка, нехватка времени, неосведомленность в некоторых нюансах, все играло против него. Поиск нового агента тоже требовал времени, а еще же надо было найти именно такого, который не просто бы согласился этим заниматься, а действительно занялся. Ко всему прочему необходимо было получить визу, оформить кучу документов. Художник невольно схватился за голову.
Шорох в коридоре привлек его внимание, и, бросив на плите почти готовый завтрак, художник вышел на звук.
— Ты куда?
— В институт, — неуверенно пожала плечами Ами, закутываясь в шарф.
— А завтрак?
— Обойдусь…
Выходя из себя, Зойсайт выдернул у нее пальто и грубо схватил за руку.
— Ты все равно уже опоздала, так что идем завтракать.
— Тавровски! Я сама решу, что мне делать!
— Не решишь, — твердость в голосе художника вывела японку из себя.
Повисло неловкое молчание. Глядя друг другу в глаза, растерянные парень и девушка судорожно перебирали в головах оправдания своему поведению.
— Зой…
— Пошли завтракать.
Уже на кухне Ами сняла оранжевый шарф и свитер. Художник, молча, разливал чай по двум одинаковым кружкам, которые им подарила Лил.
— На учебу поедешь? – разрезал гнетущую тишину спокойный голос юноши, Ами в ответ лишь пожала плечами. – Так, давай раз и навсегда выясним и закроем тему с этими сплетнями и сомнениями.
— Но сам посуди, я уеду, и мы никогда больше не встретимся.
— Я что-нибудь придумаю. Организую выставку, перееду в Японию.
— Зой, это хорошо только на словах, — промямлила она, вспоминая, из-за чего развалился брак родителей, — на деле все не так просто. Дело не в наших отношениях, дело в том, что у моей мамы была такая судьба, да и наше прошлое… — впервые за весь разговор она посмотрела прямо в его глаза.
— Да плевать мне на прошлое! – Зойсайт, сжав пальцы в кулаки, перешел на крик. – Я не знаю, почему ты так цепляешься за него. И знать не хочу. Да я не ангел, и далеко не подарок, но сейчас мы вместе, и все хорошо.
«В первую очередь речь идет о твоей прошлой жизни» — чуть не сорвалось с губ девушки.
На этом ссора влюбленных закончилась. Спокойно позавтракав, пара переместилась в комнату и перешла к обсуждению проблем насущных. С крайне недовольным видом, художник поведал о трудностях организации своей выставки на родине возлюбленной.
— У меня есть одна знакомая художница, — пальцы Ами теребили подол серого шерстяного платья. – Может, Мичиру что-нибудь посоветует.
— Мичиру… знакомое имя. Это ли не Мичиру Кайо? – Тавровски обернулся на полпути к мольберту.
— Вы знакомы? — голос японки был полон настороженности
— Ну, было дело. Несколько лет назад, она выставляла свои картины в Англии. А ты ее откуда знаешь?
— Да так, свели нас как-то одни обстоятельства. Над чем сегодня будем работать? Над «сюжетом»?
Зойсайт немного недовольно скривился, но попытался скрыть это от девушки, прекрасно понимая, что за сюжет японка имеет ввиду.
— Нет, — мастер кисти лениво стал стругать грифель карандаша, — сегодня работаем в графике, прошу на подиум, мисс Мицуно, присаживайся в кресло и прекрати так загадочно улыбаться, я не Да Винчи чтобы писать с тебя Джоконду.
Ами послушно повиновалась и чуть прыснула от смеха, уловив нотки сарказма в голосе художника.
— Я не настолько прекрасна, как она? – желание спровоцировать юношу на резкость прочно поселилось в девичьей головке.
— Я не настолько талантлив, как он. Прекрати смеяться, яблоко в правую руку, и упрись локтями в подлокотник, и… Ами! – глядя на то, как натурщица откровенно кривляется, вскрикнул художник.
— Да мистер Тавровски?
— Какой бес в тебя вселился?
— Да ни-ка-кой… — по слогам отчеканила она, понурив голову и сдерживая необъяснимый порыв активности, уж больно не хотелось восседать каменным изваянием пусть даже и несколько минут, пока Зойсайт бы зарисовал эскиз.
Художник обреченно выдохнул и подошел к возлюбленной.
— Ну в чем дело?
— Не знаю. Просто не знаю. Раньше бы я не поступила настолько безответственно: не отпросилась бы с занятий, чтобы морально развеяться.
— Я дурно на тебя влияю.
— Зой, нет! – встрепенулась будущий медик, но тут заметила, что художник давится от смеха, хоть и скрывал это за одной из своих самых обворожительных улыбок. – Почему ты смеешься? – захлопала она ресничками.
— Да просто так. Вроде умная девушка, а сама придумываешь проблемы, делаешь из мухи слова, а ведь по сути все решаемо. Да, не сразу. Но решить возможно все. И что ты там себе опять накрутила? – его пальцы очертили овал лица девушки и, остановившись на подбородке, приподняли голову так, чтобы Зойсайт мог смотреть прямо в глаза.
— Да ничего, Зой. Просто все как-то… странно.
Ами не знала как иначе выразить свои мысли. Настолько запутавшись во всем происходящем, девушка даже не могла разобрать своих чувств и эмоций. Слабо верилось, что спустя миллионы лет и тысячи различных жизней, вот так просто она смогла обрести счастье. С Зойстом ей было тепло и уютно, а главное просто, что не только она, но и любой более менее здравомыслящий человек не поверил бы будто за это не наступит расплаты. И это сильно пугало японку.
— Могу я кое-что закончить, прежде чем снова стану позировать?
— Если только не долго, — юноша продолжал сиять, целуя Ами.
Девушка выпорхнула из его нежных объятий и вынула из сумки лептоп. Последний раз сканирование помещения и Зойсайта, она проводила в ушедшем году. С замиранием сердца она ожидала показаний, боясь увидеть как отрицательный, так и положительный ответ. Хитроумный прибор слабо пискнул по прошествии всего нескольких минут. Ничего. Зойсайт по-прежнему был человеком, а ближайшей опасности не было в радиусе десяти километров от их места положения.
