Двойственный инстинкт

      Реджина целует Генри в лоб, не обращая внимания на столпившихся неподалёку школьных друзей сына, и торопится по своим делам. Можно было бы пойти прямиком в закусочную, чтобы купить Эмме обещанный земляничный коктейль, но ноги сами несут в сторону доков, к «Весёлому Роджеру». У Реджины нет никакого плана, и она не знает, что будет говорить или делать, когда найдёт Крюка. Ей просто хочется разобраться, почему пират наврал, и понять, что за этим может скрываться.       Долго искать не приходится. Крюк сидит на скамейке и задумчиво смотрит на водную гладь, но взгляд Реджины сразу цепляется за вещь в его руке. Ошибиться невозможно: это фирменная кожаная красная куртка Эммы. Королева в несколько шагов оказывается напротив него, загораживая обзор и уперев руки в бока.         — Откуда это у тебя? — рявкает она немного громче, чем хотелось бы.         — Ваше Величество! — кивком головы приветствует пират. — Боюсь, это… ну, мягко говоря, не твоего королевского ума дело.         — Да что ты? — вызывающе спрашивает Реджина. Ей ничего не стоит отобрать куртку с помощью магии, но, взвесив все «за» и «против», она понимает, что хочет ощутить физическое превосходство. Поэтому, резко наклонившись, с силой выдёргивает куртку, чем всецело привлекает к себе внимание мужчины. — Чтобы ты знал, всё, что касается безопасности матери моего сына, очень даже моё дело.         — Безопасности? — недоумевает Крюк. — Ты о чём?         — Ночью Эмма подверглась жестокому нападению. Насколько мне известно, ты был последним, с кем она говорила незадолго до случившегося.         — На Свон напали?! — пират хмурит лоб, и Реджина ловит себя на мысли, что он, кажется, не на шутку обеспокоен. Слова его исполнены неподдельной тревоги, но королеву дурачили и раньше, поэтому она держится настороже. — Она в порядке?       — Сейчас — да, в порядке, если не считать, что ничего не помнит.         — Вот непруха, подруга.       И тридцати секунд не прошло, а Киллиан уже так легкомысленно об этом отзывается. Теперь ей кажется, что он слишком спокойно воспринял новость о том, что Эмма почти погибла. Впрочем, возможно, это из-за того, что мужчина не видел собственными глазами, в каком состоянии она находилась: вся в крови, грязная и напуганная до смерти.         — Удача здесь ни при чём, — замечает Реджина. — Нападение было спланировано заранее.         — И ты считаешь, что я каким-то образом с этим связан?         — Ты пригласил Эмму поиграть в покер на ночь глядя.       Крюк снова хмурится, но, к её удивлению, не пытается ничего отрицать.       — Да, было дело.         — Она пришла?         — Ненадолго. Эмма пробыла на «Весёлом Роджере» не больше минуты.         — Потому что поняла, что ты заманил её обманным путём?       Реджина обдумывает, стоит ли раскрывать все карты. Может быть, проверить Крюка? Не рассказывать о прочитанной переписке, а посмотреть, что он сам скажет? Да, наверное, так было бы правильно, но Реджина не похожа на Эмму, Генри или того же Чарминга. У неё мозг устроен иначе. Она привыкла получать информацию силой, задействовав магию, а не путём наблюдений и расследований.         — Почему ты сказал Эмме, что я играла с тобой в покер? — продолжает она. — Зачем использовал меня в качестве приманки?       Крюк отмалчивается. В его глазах читается веселье, смешанное то ли с любопытством, то ли с чем-то ещё, чему Реджина никак не может найти определение, что всерьёз тревожит её.         — Почему ты назвал меня её «женщиной»? — не унимается королева.       Несносный пират отвечает самодовольной усмешкой.       — А я смотрю, Вашество, тебе нравится, как это звучит, да?         — Хватит! — парирует Реджина. — Это не смешно.       Крюк обречённо вздыхает и, покачав головой, смотрит на неё с видом проигравшего. В ответ на что Реджина впивается в него своим лучшим взглядом Злой Королевы. Она не собирается подыгрывать мужчине, к которому не испытывает ни капли уважения.         — Мне нужно было кое-что обсудить с Эммой, — наконец сдаётся он. — Я знал, что смогу заставить её прийти, если скажу, что она увидит тебя.         — С чего бы вдруг?         — Об этом тебе стоит спросить у своего мальца. Он мне рассказал…         — И что же? — спрашивает Реджина, стараясь казаться спокойной, хотя внутри всё переворачивается от мысли, что здесь не обошлось без Генри. — Чёрт побери, Крюк! Ближе к делу.         — Что Эмма к тебе неравнодушна.       Во многих спорных ситуациях Генри часто оказывается прав, но ошибается не меньше, а ещё мальчишка любит вбивать себе в голову всякую чушь. Может быть, семейные ужины не такая уж хорошая идея, и именно они ввели ребёнка в заблуждение.         — Порой воображение Генри не знает границ.         — Угу, — мрачно соглашается пират. — Именно по этой причине я решил поговорить с Эммой, а она выдала мне красочную, но совершенно нелепую историю о том, как у вас с ней… всё случилось.       Слишком смешно, чтобы быть правдой. Уж если на то пошло, больше похоже на один из гениальных планов Генри. Сын мог придумать, а Эмма подыграть, чтобы отвадить Крюка. В общем-то, не самая худшая идея, учитывая, что Реджине глубоко противен пират, и она сделает всё от неё зависящее, чтобы убрать его из жизни своей семьи. И, если для этого нужно заставить поверить его в то, что Эмма к ней неравнодушна, она с радостью поможет. Но прямо сейчас нужно сосредоточиться на произошедшем, убедиться, что Спасительница проживёт достаточно долго, и у неё ещё будет время разобраться в том, какого чёрта между ними происходит.       Реджина передёргивает плечами, отгоняя размышления, и возвращается к насущным проблемам.       — Ты знаешь, куда отправилась Эмма после того, как ушла с корабля?         — Нет, но она была немного раздражена. Даже забыла любимую куртку. Понятия не имею, что с ней потом случилось.         — Просто ради собственного блага держись от неё подальше, — предупреждает Реджина. — И помалкивай. Чарминги не в курсе, и Эмма не хочет, чтобы они узнали.       Пират хохочет, громко и раскатисто.       — И ты, правда, ждёшь, что я поверю, будто она не твоя подружка?       Реджина не знает, что на это ответить. Она и сама понимает, как выглядит со стороны, когда защищает взрослого человека, способного полностью о себе позаботиться. Но в то же время Реджина пожертвовала всем, чтобы подарить Эмме и Генри целый год беззаботного счастья не для того, чтобы кто-то пришёл и отобрал у них это.         — Вы — реально стрёмная парочка, — бормочет Крюк. — Не понимаю я Свон, но решение уважаю, о чём и пытался сказать ночью.       Реджине тошно, что Джонс не замечает иронии, впрочем, это всегда было его проблемой. Именно поэтому он не стоит Эммы, и она будет счастлива лишить его шанса.         — Ты настолько «уважаешь» её решение, что манипулировал, чтобы заставить поговорить с тобой? — насмешливо уточняет Реджина. — Не скажу, есть ли у Эммы ко мне чувства, но могу заверить — к тебе она ничего не чувствует.       Наверное, ей удаётся зацепить за живое, потому что Крюк, не скрывая эмоций, выплёвывает:       — А я могу заверить тебя, что вы с ней самоубьётесь ещё до конца первого свидания.         — Да пошёл ты, — бросает Реджина, хотя и понимает, что такое поведение отдаёт ребячеством, что она выше этого, но по-другому не может. А из головы никак не выходит один вопрос: почему она так рьяно защищает несуществующие отношения?

***

      Всё то время, что Реджина ждёт, пока принесут земляничный коктейль (в конце концов, сколько его можно готовить?), вдова Лукас не сводит с неё подозрительного взгляда, и это начинает здорово раздражать. Королева ещё не отошла от стычки с Крюком, и осуждающий взгляд пожилой леди, проникающий прямо в душу, словно она натворила что-то ужасное, ничуть не прибавляет настроения.         — Я могу вам помочь? — не выдерживает Реджина.         — Нет.         — Тогда почему вы на меня так смотрите?       Вдова Лукас откашливается и, подавшись вперёд, заговорщически шепчет:       — Вы заказали любимый молочный коктейль Эммы, сжимаете в руках её куртку…         — И что?! — шипит Реджина. — Позовёте на помощь? Считаете, что я её похитила, да? Что держу взаперти, но не забываю приносить любимые лакомства?         — Нет, — нараспев протягивает пожилая женщина, и в её глазах мелькает озорной огонёк. — О таком я даже не думала.       Реджина изо всех сил пытается придумать остроумный ответ, но не успевает и рта открыть, как появляется Руби. Ставит на прилавок коктейль и просит бабушку оставить её, Реджину, в покое. Удивительно, но это срабатывает. Когда страдающая чрезмерным любопытством вдова Лукас убирается восвояси, закадычная подружка Белоснежки широко ухмыляется, будто ей известен грязный маленький секрет. Вот только на этот раз, Реджина в этом уверена как никогда, у неё нет никаких секретов: ни маленьких, ни больших, ни грязных.       Не в силах больше находиться среди ненавистных ей людей, королева забирает коктейль и, впервые не оставив чаевых и даже не сказав спасибо, уходит.

***

      Реджина рывком распахивает дверь в спальню. На короткий миг она забывает, что оставила Эмму досыпать на своей кровати, и только, когда видит свою гостью в нижнем белье и подозрительно знакомой рубашке, мелькает мысль, что, возможно, не стоило так вламываться.         — Прости, — смешно извиняться за вторжение в собственную спальню, но слово само срывается с губ.         — Я воспользовалась твоей ванной, — отвечает Эмма. — И снова стащила у тебя рубашку. Наверное, это я должна просить прощения.         — Нет, — Реджина подходит ближе, протягивает ей земляничный коктейль. — Всё нормально.         — Спасибо. Я проголодалась.       Эмма садится, и Реджина окидывает её задумчивым взглядом. С одной стороны, странно, что Спасительница, одетая в её рубашку, сидит у неё на кровати и не спеша потягивает коктейль, с другой — до ужаса обыденно. Долго не раздумывая, Реджина садится рядом.         — По-моему, ночью я была с Крюком, — сообщает Эмма.         — Ты помнишь?         — Нет-нет, просто проверила сообщения.         — Ты виделась с ним, — подтверждает Реджина, и Свон, изумлённо изогнув бровь, вопросительно смотрит на неё. — Я столкнулась с Крюком утром. У него была твоя куртка. Я оставила её на кухне.         — Он сказал что-нибудь полезное?         — Что соврал в чём-то, чтобы заставить тебя прийти. По его словам ты появилась, но через несколько минут ушла. Злая, но целая и невредимая.       Эмма фыркает.       — Он — мудак.         — Думаешь, он мог с тобой так обойтись?       Женщина медлит с ответом, и Реджина догадывается, что она не исключает такой возможности.         — Он довольно спокойно воспринял, когда я сказала, что не заинтересована в отношениях с ним. Честно говоря, мне казалось, что мы становимся друзьями, но опять же… Крюк стрелял в Белль. Оставил тебя с Грэгом и Тамарой, позволил пытать. Даже не знаю, на что он способен в отношении людей, которые не приносят ему пользы.       — Я просто не знаю, как он смог бы стереть тебе память, — признаётся Реджина. Как бы сильно ей не нравилось обвинять Крюка во всех смертных грехах, этот момент был лишён всякого смысла. — Это достаточно сложное заклинание.         — А он ни разу не гений.         — В точку.       Эмма бросает взгляд на настенные часы и вздыхает.       — Мне надо на работу.         — Надо? — Реджина сомневается. Она не готова позволить Эмме покинуть безопасный дом, защищённый магией.         — Шериф должен выполнять обязанности.         — Мэр считает, что шериф должен отдыхать.         — Я спала сколько? Восемь часов? — уточняет Свон. — Кроме того, мы же хотим вести себя так, будто всё в порядке, верно?         — Как скажешь. Но, пожалуйста, будь осторожна. Мы ничего не знаем о том, что сейчас происходит в городе.         — В том и загвоздка. Я понятия не имею, с чего начинать, именно из-за того, что мы ни черта не знаем. Ладно, я ещё раз всё проанализирую и попытаюсь придумать что-нибудь, чтобы преимущество оставалось за нами.         — А оно у нас есть?         — Похоже, мы даже этого не знаем, — хмурится Эмма. — Слушай, как думаешь… Ты сможешь сделать это ещё раз?         — Что именно?         — Почувствовать, — поясняет она. — Ну, знаешь, если кто-то опять придёт за мной.       Реджина растеряна тем, какой уязвимой выглядит Свон, и ей отчаянно хочется ответить «да». Они сидят так близко, что их ноги соприкасаются, и она чувствует мятное дыхание Эммы. Когда их взгляды пересекаются, Реджина понимает, что Спасительница молча умоляет сказать хоть что-нибудь ободряющее.         — Не уверена, — говорит она, всей душой жалея, что у неё нет другого ответа. — Я не знаю, как у меня получилось. Это было просто предчувствие.         — Точно, да, правильно.         — Хотя, есть кое-что интересное… — размышляет вслух Реджина, перебирая возможности. Если подумать, не всё так безнадёжно, и она действительно может кое-что сделать, пусть даже из ряда вон выходящее. — Мы можем временно соединить нашу магию.         — Ты же помнишь, что я не говорю на этом языке, да? Тебе придётся перевести с магического на английский.         — Если мы используем заклинание, которое свяжет нашу магию, я смогу почувствовать, когда твоя активируется. Магия — это эмоции, и если на тебя, предположим, нападут, твои эмоции буквально взорвутся, и я смогу почувствовать это.       — Тебе будет больно? Из-за этой связи? Звучит не очень хорошо…         — Нет, совсем не больно, но это будет работать в обоих направлениях.         — То есть я тоже смогу тебя чувствовать?         — Да.         — А вот это звучит потрясающе, — Эмма немного оживляется. — Исключительно в плане безопасности. Мы с тобой самые крупные мишени в городе, да?         — Если в городе появился новый злодей, это действительно может оказаться полезным.         — Мы можем это сделать прямо сейчас?         — Да, но нам надо взять ингредиенты из моего склепа.         — Тогда в склеп, — кивает Эмма, а потом оглядывает себя. — Хотя нет, сначала мне надо надеть штаны.