Винт. Нежеланная

О том, что перед ним стоит та самая Лили, которая несколько лет назад упорхнула в ночное небо, не свидетельствовало ничего, кроме рыжих волос и изумрудных глаз. Школьную рубашку, расстегнутые пуговицы которой позволяли видеть грудь, усыпанную веснушками, сменил безразмерный свитер, больше похожий на мешок. Закатанные до локтя рукава обнажали худые руки, напоминавшие кости, обтянутые бледной кожей. Ноги, пусть и упакованные в джинсу, создавали похожее впечатление. Раньше Лили была пусть и стройной, но полнокровной, живой. Некогда милые веснушки превратились в ржавые пятна на осунувшемся лице. Слабая, будто бы виноватая, улыбка была лишена всей присущей ей некогда дерзости. Запах стресса и сильный запах ладана перекрывали другой, слабый, но ассоциирующийся со святостью больше, чем церковные ароматы. Святость и Фальшивка? Понятия несовместимые. В очередной раз Ремус не узнавал свою однокурсницу... Девочка, которую он спас, прекратила к нему прижиматься и обернулась к Лили. — А почему Волчонок, мам? Из-за острых ушек? "Мам?" — удивился Ремус. Девочке было лет двенадцать. Со светлыми волосами, карими глазами и топоршащимися ушками она абсолютно не была похожа на мать. Лили открыла было рот, чтобы ответить, но ее прервали. — Потому что он оборотень, — раздался еще один детский голос с другой стороны его постели. Внутри у Ремуса похолодело. Медленно, не в силах поверить в существование голоса, он повернул голову. Из-под накинутого на голову капюшона черной толстовки на него взирала маленькая копия Лили. Только волосы были коротко острижены. Челку, прикрывающую правый глаз, как будто подсвечивало голубым сиянием. В руках девочка держала альбомный лист. Ремус проморгался. Он даже не думал о том, что его только что раскрыли еще двое. Голову Ремуса занимала лишь одна мысль. "Она ничем не пахнет, — напрягая нос, думал Ремус. — Как будто бы ее и нет". Ни сама девочка, ни ее толстовка, ни даже лист бумаги не имели запаха. — Оборотней не существует, — авторитетно заявила старшая девочка. Более того, Ремус не слышал ее дыхания. Не слышал сердцебиения. Кровь тоже циркулировала по венам беззвучно. — Магов тоже не существует, но прямо сейчас тебя окружают трое, — парировала копия Лили. — Маааам! — старшая решила получить поддержку со стороны. Ремус игнорировал спор детей и вовсю таращился на малышку, которая существовала только для глаз. И слышал Люпин ее только тогда, когда она говорила. — Он сам скажет, если захочет, — мягко ответила Лили на призыв. — Давай-ка ты сядешь обратно в кресло, а то ножка устанет. Болит? Девочка помотала головой. Лили нагнулась и подхватила ее под мышки, помогая сесть в кресло, с которого та недавно соскочила, чтобы одарить спасителя благодарными объятиями. — Я тебе тут рисуночек набросала. Считай, что это за спасение моей нерадивой сестрицы, — девочка сунула бумагу ему под нос. Ремус взял рисунок. Перешедшая в его руку бумага тут же обрела запахи. Изображенный на нем резкими линиями угловатый оборотень серого цвета оскалил треугольные клыки, возведя передние лапы к яркому жёлтому солнцу. — Это твое ближайшее будущее, если не напортачишь, — кивнула на рисунок девочка. — Ты кто? — наконец подал голос Ремус. Впервые после пробуждения. — Я же их не представила! — спохватилась Лили. — Это моя младшая дочь Инграта. Или Инь. А это Вивиан. Ви. — Приятно познакомиться, мистер Люпин! — радостно отозвалась Ви, подавая ему руку со своего кресла. Ремус аккуратно пожал маленькую ладошку. — Ты забыла Яна, — сказала Инь. — Знакомься, это Янис. Ремус судорожно сглотнул и повернулся обратно к Инь, ожидая увидеть еще одного ребенка, которого не учуял. Но больше никого не появилось. Зато Инь отодвинула свою челку, демонстрируя ярко-голубой глаз. Ремус нахмурился, недоумевая. — Потом объясню! — вмешалась Лили. — Инь, возьми сестру, сходите, вкусненького купите. И чтобы глаз с нее не спускала. Девушка достала несколько купюр из кошелька и протянула через Ремуса малышке. Она говорила так, будто старшая здесь Инь. Ви тут же справедливо возмутилась. — А почему ты даешь деньги не мне? — Потому что ты уже торчишь мне бабок за его лечение, — без тени иронии сказала Лили. — Мы это еще обсудим. А теперь оставьте нас. Из-за койки Лили выкатила коляску, которая требовалась девочке с раненой ногой для передвижений, и передала младшей. Инь без труда, не напрягаясь, покатила сестру в коридор. — Дети? — спросил Ремус. — У тебя?! Лили тяжело вздохнула. Увалилась на бок на вторую койку и подложила руку под голову, поглядывая на Ремуса. Короткие бриджи и кеды без подъема позволяли разглядеть худые щиколотки. — Ага, прикинь. В первый год чуть не повесилась. Потом привыкла. — Старшей около двенадцати, как возможно?.. — Одиннадцать. Она от мужа. Он умер, девочка осталась на мне. А вот Инь родная. Ей почти четыре, но по тому, как она себя ведет, и не скажешь, что маленькая такая. Дети волшебниц всегда опережают обычных в развитии? Она с рождения лялякать начала. — Она странная, — сказал Ремус, переварив информацию о мертвом муже. — Если ты думаешь, что из-за магии все дети такие, то ты ошибаешься. Она от Северуса? Лили нахмурилась. Потом спрятала лицо в сгиб локтя, откуда приглушенно ответила. — Неа. Скорее всего, от Мальсибера. Видел же ее глаз? Голубой, как у него. — А что за Янис? — поспешил перевести тему Ремус, вспомнив рассказы Мэри. Лили недовольно замычала, перевернулась на спину и, глядя в потолок, отстраненно начала рассказывать будто бы заученный текст. — Синдром исчезнувшего близнеца. Сначала в животе было два плода, потом более сильный поглотил того, что послабее. Остался один. Это естественный процесс, ничего странного или мистического тут нет. Но Инь уверена, что поместила душу своего брата в глаз, и это его глаз. А это всего лишь гетерохромия — ну бывают глаза разного цвета, как у белых кошек. Назвала она его Янисом. Мол, он дар божий. Сколько ни говорила с ней на эту тему, она не отступает. Мне даже иногда хочется поверить, потому что сама я ей о втором плоде не рассказывала. Поначалу такая жуть пробирала, а потом привыкла. "Она и вправду жуткая", — подумал Ремус. Воцарилось молчание. Ремус размышлял, стоит ли говорить, что ее дочь в пространстве запахов не существует, а звуков нормального человеческого тела не издает. В конце концов он решил, что это лишь вызовет тревогу. — Почему твоего ребенка похищали? — опомнился Ремус. — Это из-за прошлого. Мой муж был важной шишкой в определенных кругах. Его боялись. Его семью не трогали. А после его смерти иногда происходят покушения. В этот раз все прошло успешно, потому что одна вредная мисс решила, что она достаточно самостоятельная, чтобы гулять, где ей вздумается. Ремусу казалось, что с каждым словом Лили расслабляется. Дыхание ее замедлялось, мышцы обмякли, запахом она все меньше напоминала комок оголенных нервов. — Не похоже, чтобы ты была особо этим встревожена. — Девушка повернула голову в его сторону и посмотрела ему в глаза. — Я слишком устала, чтобы чувствовать, — искренность Фальшивки завораживала. — Да и они уже поплатились... Так все-таки, какими судьбами? Разве ты не должен вариться в магическом мире, а не спасать маленьких девочек от плохих магглов? Завороженность как рукой сняло. Точно. Убийства, совершенные Фальшивкой, Рита Скитер, побег. Ремус отвернулся, чтобы не демонстрировать отвращения. — Когда ты со Снейпом убежала, в том кабинете случилось что-то странное. Потом говорили, что это Снейп убил ребят и провел какой-то черномагический ритуал. Никто не знает, что это было, но я чуть не задохнулся от миазмов. Все это привлекло прессу. И меня раскрыли. О том, что я оборотень, написали в газете. И я убежал, не дожидаясь, пока меня попробуют ликвидировать или засунуть в стаю оборотней. Теперь я работаю на ферме. Вот и вся моя история, — последнюю фразу он чуть ли не выплюнул, но тут же исправился: — А ты чем занимаешься? — Ращу детей и бизнес, — тут Лили немного оживилась. — Может, видел? Энергетики Brainfuck. Ремус попытался засмеяться, но грудная клетка тут же заболела. — Ну конееечно, кто же еще мог без зазрения совести придумать такую пошлость! — Значит, видел! Я когда-то решила соскочить с производства, но мне было так скучно, что в итоге я начала разрабатывать более легальный продукт. И в итоге все вылилось в собственную компанию... Лили встала, подошла к нему и села на краешек его постели. Она положила свою прохладную ладонь на его руку. — Волчик, спасибо тебе за то, что произошло сегодня. И знаешь, — она покраснела? Разгорячилась? — по старой дружбе... — Ты мне не друг, — он выдернул свою руку из-под ее. — Никогда не была! Ты использовала меня как раба! Лили продолжала на него смотреть. Долгий испытующий взгляд. Он лишь фыркнул. Она встала, потянулась, обошла его постель и, встав у изножья, заговорила. Теперь она звучала не мягко, а иронично и дерзко. Как та Фальшивка, которую он знал. — Поправочка. Как исполнителя домашек и телохранителя. И я тебе платила. Судя по тому, что ты тусовался у дилеров, ты все еще нуждаешься в дозе-другой. Я хотела тебе предложить: "Эй, Волчик, не хочешь переночевать у меня? Здесь тебе еще недели две томиться, пока травмы залечатся, а если превратишься в оборотня, то это станет делом одной ночи! А раз уж превратиться здесь, где люди — магглы! — не представляется разумным, может, составишь мне компанию на вечер, получив взамен комнату, в которой можно побыть серым пушистиком?" — она говорила почти шепотом, но очень эмоционально, глядя на него с прищуром. — Но разве так поступают не друзья? Неа! — Лили поджала губы, а потом завершила свою тираду. — Лечение твое я оплатила, награда лежит в той кучке одежды. Пожалуй, этого хватит, чтобы отблагодарить не друга за геройский поступок. Бывай! И Лили направилась к двери. Ремус сжал кулак здоровой руки так, что ногти впились в кожу. Мысленно он обругал себя всеми маггловскими матами, которые успел узнать — а фермеры их много знают — и, наконец, принял решение, которое раньше мог бы принять только в лихорадочных видениях. Он не мог упустить Лили опять. — Постой! — окрикнул он. Лили замерла. — Прости. Просто я совсем потерялся в жизни. И винить в этом тебя стало привычкой... Прости меня.