Винт. Нежеланная

Получив свой поцелуй в лоб от мамы на ночь и оставшись в комнате в одиночестве, Инь продолжила лежать на спине, уставившись на балдахин над своей постелью. Веко под её голубым глазом периодически подрагивало. Когда тик прекращался, Инь начинала говорить. Этот странный диалог был недоступен чужому уху, даже очень чувствительному — трапезничающий приготовленной Лили едой Ремус, сидящий в комнате на другом этаже, не слышал ни звука. Никто не воспринимал слова Инь о наличии брата всерьёз. Лили придумала себе теорию о синдроме исчезнувшего близнеца и гетерохромии, Вивиан считала, что у новообретённой младшей сестры бурное воображение. Тем не менее, он был. Задуманный как воплощение добра и справедливости, Янис имел свои представления об этом самом добре и справедливости. И, пользуясь своим "привилегированным положением", он считал себя вправе раздавать наказания за грехи и проступки. И первое наказание получила Лили. За нежелание становиться матерью она до сих пор расплачивалась своей личностью — всё, чем она являлась, теперь подавлялось искусственным раскаянием. Поэтому Инь, распознав его как угрозу ещё во чреве, рефлекторно заключила его душу в доступную оболочку, ограничив тем самым его влияние на реальность. И за несколько лет пребывания в одном теле они научились общаться. Янис воспринимал устную речь, но сам мог контактировать с Инь только с помощью цветных пятен в глазу. Сопоставив буквы с цветами, брат с сестрой могли сносно общаться. [Я вижу, что ты пытаешься сделать. Не сработает.] — Ты не видишь того, что вижу я. Он — человек из её прошлого, которому мама доверяет. С которым расслабляется. Ниточка, которая может вывести её из тумана, вернуть в её жизнь энергию, которую забрал ты. [Она это заслужила. Можешь сколько угодно лепетать про свободу выбора, но вся её прошлая жизнь — это грех. Грехи надо искуплять.] — Речь об осознанности. К раскаянию она должна была прийти самостоятельно. А ты сделал её марионеткой, реагирующей на натяжение нити, но совершенно не понимающей смысла своих действий. Походы по церквям, самоистязания, вечные мольбы о прощении — это не от реального раскаяния. В текущем состоянии всё это для мамы то же самое, что и облегчиться. Избавление от дискомфорта в душе приравнивается к избавлению от дискомфорта в мочевом пузыре. Это ты называешь праведной жизнью? [Она сделала много неправильного и расплачивается за это. Теперь её жизнь праведная. А добровольный это выбор или нет — не важно. Важно, что она страдает за то, что вредила другим. Не волнуйся, смерть прекратит её страдания. Это бы и произошло ещё при родах, если бы ты не помешала. Так что единственная, кто виновата во всём этом — ты.] — Что ж, я тоже могу обеспечить страдания за вред другим. Инь выпростала руку из-под одеяла, сжала ладонь в кулак, оставив большой палец оттопыренным, и приложила его подушечку к глазному яблоку с голубой радужкой. Палец медленно опускался, увеличивая оказываемое на глаз давление. Всё проходило в абсолютной тишине, и лишь Инграта знала, что Янис вопит от боли.

***

Лили проснулась, но решила не открывать глаза, чтобы ещё немного понежиться в постели в лучах утреннего солнца. Ей сегодня снился особо хороший сон, где её муж, Ремигиус, был всё ещё жив и обнимал её, прижимая к своему чудесному мягкому свитеру. Лили перевернулась на живот и с улыбкой вжалась носом и губами в подушку. Подушка оказалась неестественно твёрдой, гладкой и пахла мужчиной. Лили открыла глаза и обнаружила, что лежит на мужском плече. Её взгляд проследовал вбок, скользнул по мохнатой подмышке, накачанной груди с забавным крошечным соском, адамову яблоку, приоткрытым губам и закрытым глазам с пушистыми ресницами. Ремус почему-то спал голым в одной с ней постели и выглядел совершенно расслабленным. Лили посмотрела вниз, убедившись, что сама была в одежде. Она вновь уставилась на его грудь. Завороженно протянула руку, коснувшись кожи Ремуса. Провела пальцем по ореолу соска. Как давно она спала с мужчиной? Когда-то Волчонок вызывал в ней не самые приличные фантазии, нравился ей, а что теперь... Ремус тяжело вздохнул и нахмурился, просыпаясь. Девушка отдёрнула руку и спешно прошептала: — В̈́ͫͥ̍̚о̢̻̬̗̼͓͍̔̂ͭ̿͌̃ͦл̗̭̜̔͑̀ͫ̚ч̢͈͈͕̝͗̾͑оͧͬ̓̿ͧ̀н̤̠͇̜о̠̟̆к̙͉̞̼͢ ͙̩̹ͯ͆ͭк̥͙̹̤͔͇̿̂͑̇ͅр̱̦̰̱̈̎ͤ̑ͥ͗ͫе̋́п̣̰̜͙̬̬̙ͨк̸̝ͭͦ͑̐̇̓о̪͉̩ͣͣ͆̓̄ ̘̮̺̂ͦ̃̈͆̒͞с̶͓͔͇͐̂͑͗͌͗̑п͕̹̲͖̱̦͇̊и̮̙̙̠̳͚͗ͨ̾͋ͩ̀̚т̤͕̗̻̜̞͔̊͛ͭ͐̆͡.̱̪͇͉̯͉̑ͮ̈̄̆̓͡ Ремус вновь расслабился, продолжив спокойно дышать. Девушка, не спуская с оборотня глаз, бесшумно соскользнула с постели, подхватила ружьё, приставленное к столу и скрылась за дверью, оставив вчерашние бумаги. Оказавшись в коридоре, девушка быстро засеменила по коврику. Внутри вновь появилось ощущение, раздирающее душу на куски. Это нечто начало преследовать её несколько лет назад. Во время или сразу после беременности. Постоянное ощущение, что за каждое своё желание и действие необходимо раскаиваться, сожалеть и страдать. Последнее помогало лучше всего, ослабляя внутренние тиски. Вот и сейчас. Лили забежала в ближайшую ванную комнату. — Н̶̨̫͇̺̻͙͇̀̄͛͘и̷̥̙͔̰̺̤̒̾̌̄̚к̵̛͈̣͓̻̜͙͎̳̉ͫ͂̄̚т͉̤̚̕о̡͔͍̝͖̆̑ͭ͋̃ͨ ̸̭̱͉̫͕̟̑͜н̩̠̬̣̳̘̙ͧ̍̒̾ͧͤ̇̓́е̨̮̙ͬ̑ͩͧͧ͑͢ ̧͖͇̞̥̟͙̭̪͑̄̍̉͊̍с̜̼̮̚л͔̹͍̦̾̀̅̑̿͂ͅͅы̞̟͇̼̖͆̎̏ш̻̟̝͖̹̓ͭ͋ͩͤ̈́̚̚и͉̼͔̯͋ͧͯт̶̷̞͍̱͖̪͖ͣͩ͛̑̋̓͂̌ ̱̯̞̹̣ͯ̌͋̇̎́͋м̺̺̼̝͕̳̯̩̄̆͡о̳̱̺̲̪͒̂и͓̬͍̮̘̠͚̹̃̎͆ ̺̪̤̖̱̱̹͉̍̐̈̍̔́з̸̫͉̦͈͎͉̭̳̰̎͗ͫ͝в̶̵̨̤̙̪̺̩͇̊̅ͧͩ͛͊͛ͥу̶̮̎̐̾̇̃̀͌к̸̼͉ͤͧͯ̇̑и̲͕̲̫ͥ̋̾ͨͭͨ̀.̇ͮ̇̀̓ͯ̿̆̀͏̧͈̩̺̱̘ — прошептала она, поставив ружьё у дверного косяка. Лили опёрлась на раковину и со злостью уставилась в глаза своего отражения. Сквозь зубы с надрывом она простонала: — Мерзкая!.. Шлюха!.. Девушка начала неуклюже срывать с себя свитер, обнажая шрамы и свежие раны, рассыпанные по всему туловищу. Свитер упал на кафель объёмной шерстяной кучкой. Встав прямо на него, Лили повернулась спиной к зеркалу, смотря в него через плечо. Она завела руку назад, вжала ноготь в конец одной из свежих едва затянувшихся длинных отметин и повела пальцем вдоль ребра. Плотно прижатый ноготь срывал за собой струп*. Лили шипела от боли, но продолжала раздирать рану до тех пор, пока оттуда не начала обильно течь кровь. И тогда внутренняя пружина разжалась. Лили забралась в ванну, включила душ и, свернувшись в клубочек, наблюдала за тем, как окрашенная кровью вода, подсоленная её слезами, заворачиваясь, исчезает в сливе.

***

Ремус растёр заспанное лицо ладонями. Лили рядом не оказалось, хотя он должен был почувствовать движение рядом и проснуться. Но каким-то образом ей удалось бесшумно ускользнуть, не разбудив его. Снизу до него доносились звуки бряцанья столовых приборов и чудесный запах блинчиков, свежих ягод и фруктов, чая и какао. Парень, не зная, будет ли уместно воспользоваться душем, обработал себя Экскуро, быстро оделся и пошёл вниз. Члены семейства, приютившего его на ночь, завтракали за круглым столом на террасе. Ремус с удивлением обнаружил, что для него тоже накрыто — аппетитная стопка блинчиков, украшенная ягодами, дожидалась его напротив пустого стула. Первой его присутствие заметила Инь. Сдержанно кивнув в знак приветствия, она вернулась к еде и чтению книги. Вивиан же его появление отметила громким визгом. Девочка соскочила со своего кресла-коляски и на здоровой ноге допрыгала до спасителя и обняла его за талию. — Мистер Волчонок, у вас больше нигде не болит? Инь сказала, что вы легко залечитесь за ночь и без врачей, но как-то не верится. — Да, всё уже хорошо, — Ремус почувствовал себя неловко. — Знаешь, давай-ка вернём тебя в кресло. Ремус подхватил радостно заверещавшую девочку под мышки и усадил обратно в кресло-каталку. Сам умостился на свободное место. Ви немного подёргалась, решая дилемму — продолжить задавать вопросы своему спасителю или съесть блинчики, пока те ещё тёплые — и всё-таки вернулась к завтраку. — Лили, ты поранилась? — Ремус решил завести светскую беседу. Девушка, до этого не демонстрировавшая особого интереса к его персоне и безучастно копавшаяся в тарелке, подняла на него стеклянные глаза. — Что? — прошелестела она. — От тебя пахнет кровью. Ты вообще нормально себя чувствуешь? Выглядишь... не очень. — Мама вечно по утрам как сонная муха, — поспешила проинформировать гостя Вивиан. — Мамочке просто нужны утренние обнимашки! — Инь как-то особо участливо спрыгнула со стула и с милейшей улыбкой приблизилась к Лили. Ремус знал её меньше суток, но уже не мог уместить такое поведение и обнимашки в список вещей, совместимых с этой маленькой пофигисткой. Лили тем временем с вымученной улыбкой протянула руки к малышке, едва ли не упала на неё, прикрыв глаза от слабости. Инь обхватила маму, распластала ладошку одной руки на её спине и стукнула по ней кулачком другой. Ремус вздрогнул от невнятного, уколовшего его нос, ощущения, тут же пропавшего. Лили потрепала дочь по коротким волосам, поблагодарила и повернулась к Ремусу, полностью преобразившись — девушка улыбалась и губами, и глазами. Взгляд её стал осмысленным, наполненным жизнью. — Да ничего серьёзного, небольшой инцидент в ванной, — ответила она на его вопрос. — А как ты? Хорошо спалось на новом месте? — Да, неплохо. Но кто-то ночью коварно напускал мне на руку слюни и скрылся с места преступления, — Ремус томно посмотрел на Лили исподлобья, катая ягоду ежевики вилкой по тарелке. — Не знаешь, кто бы это мог быть? Лили выронила вилку, резко распрямилась и открыла рот в изумлении. — Волчик! Ты наконец-то научился шутить! Это стоит отметить... — Лили покосилась на наручные часы, — ...но мне пора на работу. Я могу подвезти тебя до центра. А дальше... — Мам! — требовательно привлекла к себе внимание Инь. — Ты в последнее время так устаёшь! Сама же сетовала, что мне с тобой приходится ходить на все эти взрослые заседания с этими скучными дядьками, потому что маггловская няня не поймёт моих нужд. — Инь кивнула в сторону Ремуса. — Прямо сейчас перед тобой сидит волшебник. Если ты понимаешь, о чём я. Лили поставила на стол локти и соединила подушечки пальцев напротив губ. Она вперилась глазами в Ремуса. Волчье чутьё парня подсказывало, что надо валить, иначе всё это плохо закончится. — Ну какая из меня ня... — Пятьсот фунтов в неделю. — Согласен! — тут же выпалил Ремус. — Прекрасно. Начнёшь сегодня. Твоя задача — следить за Инь, пока я на работе. Иногда и за Ви тоже, но она в основном ездит по кружкам с помощью своей няни. Если найдёшь, чем можешь обучить Инграту, будет тоже здорово. Рассказывай о магическом мире... Еду можешь готовить или заказывать, продукты оплачиваются мной. Жить можешь в той комнате, в которой ночевал сегодня ночью. Кстати, заберу оттуда бумаги... Лили вытерла рот салфеткой и убежала внутрь дома. — Эй, но мне надо ещё съездить уволиться с той работы... — Ремус вскочил, махнув рукой, чтобы привлечь внимание. — Ничего, я с тобой съезжу, — спокойно сказала Инь. — А как же Вивиан, не потащу же я её с больной ногой чёрт знает куда! — Пффф... — ухмыльнулась Ви. — Я — Ричман! Я еду музицировать. Такая мелочь, как стреляная рана, не станет препятствием на пути моего личностного развития! — И друзья обзавидуются твоей истории, — добавила Инь. Вивиан обиженно надулась и больше ничего не говорила. Через несколько минут Лили усадила её в машину. Ремус помог прикрепить кресло-каталку к крыше, и его новая работодательница уехала, оставив Ремусу аванс в двести фунтов и бонус на покупку одежды в триста фунтов. — Ты, конечно, в любой одежде симпатяга, но, увы, об имидже тоже думать надо, — пояснила свою щедрость девушка. — Купи пару костюмов-троек на выход в высший свет, а на остальное удобную неброскую одежду для прогулок и дома. И Ремус остался наедине с Инь у роскошного дома. Звериное чутьё продолжало вызывать дискомфорт, свидетельствующий о неблагоприятных обстоятельствах, но радость от возможности наконец-то разорвать порочный круг и хоть чуть-чуть пожить как нормальный человек заглушала навязчивое ощущение опасности, объективно ничем не обусловленное. Стоявшая позади девочка с интересом разглядывала над головой Ремуса одной лишь ей доступные материи. Не знай Инграта, что судьбы не существует, она бы сочла оборотня её подарком.

***

Обычно на такие расстояния Ремус перемещался с помощью аппарации, но решил не рисковать подопечным ребёнком в первый рабочий день — он никогда не переносился в паре с кем-то. Но вставал вопрос — как добраться до маггловского вокзала. В этом районе, похоже, селились люди, которым не нужны автобусы. — Мы можем воспользоваться другой маминой машиной, — предложила Инь, видя замешательство новоиспечённой няни. — А она против не будет?.. — Она готова многое тебе позволить, радуйся. Ремус совсем не разбирался в маггловских легковых автомобилях — за это время он поднаторел только в сельскохозяйственной технике, — но он не сомневался, что машина, поджидающая их в гараже, стоит больших денег. Обтекаемая форма, салон, обитый белой натуральной кожей, невероятное удобство для спины — всё выдавало в ней дороговизну. Это вам не трактор. Люпин ожидал сложностей в управлении, но машина будто сама ехала. Впрочем, прибыв к вокзалу, он имел возможность убедиться, что ощущение его не обманывало: пока Ремус растерялся, не зная, где припарковать машину, автомобиль самостоятельно сделал крюк, а на отведённое под парковку место вставал, когда парень уже сложил скромненько руки на бёдрах и с укоризной смотрел на девочку, сидящую на пассажирском месте. — Ну а что? — наигранно возмутилась Инграта. — Не могла же я дать тебе попасть в аварию. — Откуда у тебя в таком возрасте столько силы и контроля над ней? Даже для очень сильного волшебника это недосягаемый уровень, — ворчал Ремус, отстёгивая ремень, вылезая из машины и блокируя её. — Контракт с Дьяволом, — ответила Инь, просовывая свою маленькую ручку в крупную ладонь оборотня. Ремус лишь фыркнул. Девчонка казалась ему той ещё занозой в заднице, хотя проблем, которые ожидаешь от детей, она не создавала — Инь не пыталась отбежать в интересном ей направлении, не выпрашивала еды или игрушек, не рыдала и не ныла. Но как же раздражала! На вокзале, как и всегда, толпились люди, ожидающие своего рейса. Здесь были и миленькие старички и старушки в шляпках, деловые люди в костюмах, целые семейства, ожидающие отличного отдыха на природе, и обычные работяги, такие, каким Ремус был ещё вчера. Парень оглядел это многообразие, смерил взглядом подопечную, которая едва переросла уровень его колен, и принял решение. — Давай-ка ты мне на шею сядешь, не дай Мерлин, случится что в такой толпе, — Ремус присел на корточки и указал пальцем себе на загривок. Инь пожала плечами и благосклонно оседлала Волчонка, ухватив ручками длинные пряди, как поводья. Когда Ремус поднялся, девочка стукнула два раза ножкой по его груди и заливисто прокричала на детский манер: — Но, лошадка, но! Привлечённые криком, люди начали на них оборачиваться. Ремус почувствовать, как у него начинают гореть уши. Мало того, что он не любил чрезмерное внимание к своей персоне, так ещё девушки и женщины начали комментировать происходящее. — Боже мой, тот парень с дочкой такой милаш, — шептала девочка подросткового возраста подруге на ухо. — Ух я бы его *** и ***, — хмыкнула женщина постарше. — Вон парень молодой, а уже отец получше твоего будет! Уткнулся в свою газету и детей собственных не видит! — ругала своего мужа мать семейства. — А кольца на пальце нет, вдовец, может быть? — Мерзкая волчья морда, — выбился из общего хвалебного хора едкий комментарий, брошенный сквозь зубы в ста шагах от них. Голос был знаком Ремусу с давних пор. Парень принюхался к воздуху и вычленил из него столь же знакомый запах. Он чувствовал недоброжелательный взгляд, сверлящий его спину. Но, обернувшись, он не нашёл подозреваемого в толпе. Решив, что случайное столкновение не стоит его внимания, Ремус, широко шагая, потопал по платформе к ближайшему вагону нужного поезда. Инь на его плечах отклонилась, глядя поверх толпы позади них, а вернувшись в исходное положение, поинтересовалась: — Ты знаешь человека, который имел бы желание кинуть в тебя некую Аваду за любовь Лили? — Ты тоже почувствовала недоброжелательность с той стороны? — удивился Ремус, невнятно качнув головой. — Расскажешь о нём? Мама ничего не рассказывает о своём прошлом — стыдится. — Ну, хм... Если только про него... — начал Ремус, неуверенный в том, сколько из истории Фальшивки можно вообще рассказывать. — Его Северусом зовут. Они с Лили в школе встречались, ну и сбежали из неё вместе. Честно говоря, я думал, что он — твой отец. — Теперь он думает то же самое о тебе, — фыркнула Инь. И, устроившись на сиденьях в поезде, они поехали увольняться с прошлой Ремусовой работы.

***

Северус Снейп похолодел, когда услышал заливистый голосок, вызвавший воспоминания о лучших моментах его детства. Как только ностальгическое наваждение спало, он всмотрелся в толпу и тут же разглядел знакомый ненавистный профиль. А на плечах у обладателя этого профиля сидела копия Лили в детстве. В толпе поднялся женский одобрительный ропоток — множество дам, стоящих неподалёку от его бывшего однокурсника, отвешивали хвалебные комментарии внешности, доброте и мужественности этого... Мародёра. — Мерзкая волчья морда, — процедил Северус сквозь зубы. Не было сомнений, что на плечах Ремуса сидит ребёнок Лили. А с чего ему таскать чужого ребёнка? Было ясно, что отцом являлся этот волк. Северус так долго и безуспешно разыскивал Лили, пока она, оказывается, совокуплялась с этим отродьем. От досады хотелось тут же пустить в него непростительное заклинание. Но, увидев, как Ремус оборачивается в его сторону, Северус наложил на себя чары невидимости, не желая быть замеченным. Нос оборотня дёргался, пока тот принюхивался, верхняя губа приподнялась, обнажая в оскале белые зубы. Не найдя его глазами, мерзкая тварь пошла своим путём. Девочка на его плечах отклонилась и тут же сфокусировала взгляд на Северусе. Мужчина даже проверил свою невидимость от неожиданности. Девочка медленно покачала головой из стороны в сторону, будто предостерегая его от неразумных действий, и отвернулась, вновь ухватившись за волосы оборотня обеими ручками. Нервно поправив колоратку, квадратом белеющую в центре воротника чёрной рубашки, Северус решительно отправился по своим делам, ради которых и вернулся в Лондон после долгого отсутствия.