Однажды в Сторибруке

1 Последнее, что сказал ей Вейл, долгим эхом звенело у нее в ушах во время продолжения Совета. «Моя королева». Для него – ничего не значащая комбинация слов. Для нее же они значили слишком много. За повседневными заботами она иногда умудрялась забыть свою истинную суть, потеряться в суете серых будней, заполненных многочисленными обязанностями. Иногда она и сама почти верила, что Регина Миллс – ее единственное имя. Было ли это тем самым счастьем, которому она так долго рвалась из своего мира? Унылая череда однообразных дней, скучные советы, монотонное решение повседневных проблем, послушные горожане, бывшие враги, которые теперь боялись даже попадаться ей на глаза... И больше ничего. Ни единого всплеска магии, ни одного по-настоящему интересного события… если, конечно, не считать появления в городе Эммы. Но с этой нахальной выскочкой она обязательно разберется позже. Сейчас ее занимало другое. Доктор Вейл и то, что он сделал с ней. Ведь она сама создавала ему новую память, выудив из его души глубоко запрятанные желания. Сама тщательно похоронила под маской милого приветливого доктора его истинную ужасную сущность. Жители Сторибрука даже не представляют, как они должны быть благодарны ей за избавление от Виктора Франкенштейна, чье имя стало нарицательным в этом лишенном магии мире. Регина закусила губу. Что-то непредвиденное происходило вокруг, и поведение Вейла было первым тревожным симптомом. Нити реальности ускользали у нее из рук, и ей это совсем не нравилось. Она быстрее обычного закончила Совет, не в силах больше обсуждать налог на парковку и прочую ничего не значащую ерунду. Выпроводила Сидни Гласа, который, как всегда, норовил задержаться, когда остальные уже разошлись, проигнорировала полный неприязни взгляд Эммы и многозначительную ухмылку Голда. Сейчас ей не было до них всех никакого дела. Ей нестерпимо хотелось увидеть доктора Вейла. Она набрала его номер, но тот не отвечал. Позвонила в больницу, и старшая медсестра вежливо проинформировала ее, что доктор находится на срочной операции, которая продлится еще не менее двух часов. Регина раздраженно бросила трубку. Черт. Она с трудом могла сидеть – исхлестанная задница горела, и это ощущение отдавалась по всему телу, вызывая дрожь нетерпения. Ей отчаянно хотелось оказаться сейчас в его объятиях, подчиниться полностью, отдаться на его милость. Регина нетерпеливо застонала, уронив голову на руки. Это было практически наваждение. Такое ощущение, что ее опоили любовным зельем, хотя уж ей-то было хорошо известно, что подобные трюки в этом мире невозможны. Что же тогда с ней происходит?! – Я не вовремя? – вкрадчивый голос мистера Голда заставил ее вздрогнуть. Регина подняла голову и попыталась придать лицу обычное надменное выражение. – Вас не научили стучаться? – раздраженно спросила она. – Дверь была приоткрыта, – спокойно ответил Голд. – И, помнится, вы хотели меня видеть по одному делу. Регина изумленно распахнула глаза. Она умудрилась забыть о назначенной встрече. Проклятый доктор Вейл абсолютно выбил ее из колеи. – Да, верно, – она встала с кресла, не в силах больше соприкасаться с его твердой поверхностью, и отвернулась к окну. – Что вы предлагаете? – Вы имеете в виду избавление города от мисс Свон? В его голосе ей почудилась насмешка. – А разве мы обсуждали с вами что-то еще? – язвительно осведомилась она, оборачиваясь к нему. – Ну, возможно, не мисс Свон занимает сейчас ваши мысли, госпожа мэр, – ответил Голд, разглядывая свою трость, и Регина снова вздрогнула. Как, черт побери, этот сукин сын мог знать, о чем она думает? – С чего вы это взяли? – как можно безразличнее спросила она, бездумно перебирая бумаги на столе. – Бросьте, мисс Миллс, – усмехнулся Голд, подходя ближе. – Мы с вами так давно знаем друг друга, что вполне способны распознавать малейшие нюансы наших эмоций. Вас что-то гнетет, не так ли? Вы напряжены, бледны, ваши глаза лихорадочно блестят… Я мог бы подумать, что вы больны, но я слишком хорошо осведомлен о прекрасном состоянии вашего здоровья. Регина заворожено смотрела на него, не двигаясь с места. – К тому же, вы забыли о нашей встрече, а это уже совсем на вас не похоже, мисс Миллс, – Голд подошел к ней вплотную, и теперь буквально пожирал ее своими черными глазами. – Вывод? Сегодня вам наплевать на шерифа Свон, госпожа мэр. Что же могло настолько поглотить все ваше драгоценное внимание? Она нервно сглотнула, и отвела взгляд. – Или, скорее всего, не что, а кто? – прошептал Голд, и его дыхание обожгло ей щеку. – В старые времена… я бы пожалуй решил, что вы влюблены… Но я слишком хорошо вас знаю. Его левая рука властно легла к ней на талию, притягивая ближе. – Кто же этот счастливец, Регина? – пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы. Его твердые, сухие губы скользнули по ее шее, и Регина невольно откинула голову назад, поддаваясь этой ласке. – Кто сумел так быстро растопить твое ледяное сердце? Она молчала, задыхаясь от жара, захлестнувшего ее с головой, послушно тонула в его щедрой, фальшивой насквозь нежности и горьком аромате дорогого парфюма... Отстранившись, Голд пристально посмотрел на ее порозовевшее лицо, а потом приподнял его за подбородок, словно ожидая ответа. – Я думала, это риторический вопрос, – выдавила Регина, изо всех сил пытаясь вернуть себе привычную самоуверенность. Но ее колени дрожали. Голос тоже. Похоже, изображать из себя всемогущественную злую королеву было уже поздно. В конце концов, ее несгибаемый дух был заключен в слабом женском теле. И это тело требовало немедленной разрядки. Так что вместо ответа она положила руку Голду на затылок и притянула к себе. Голд был не из тех, кого нужно было долго уговаривать. Этот старый жук был всегда готов протянуть мэру Миллс руку помощи – или не руку, если таково было ее желание. Темная сущность делала его совершенно ненасытным, касалось ли это богатств, волшебства или похоти. Он знал толк в наслаждении. Не будь Голд при этом таким скользким типом и не страдай так сильно от любви к этой прекраснодушной простушке Белль, Регина бы, возможно, выбрала его в постоянные спутники. Продолжая целовать ее, Голд потянул вверх край ее узкой юбки и просунул колено Регине между ног. Теперь она могла тереться об него, пока Голд расстегивал пуговки на ее дорогой шелковой рубашке. – Вы так взволнованы, дорогая, – пробормотал он, отрываясь от ее губ. – Неужели вы так сильно соскучились по мне? – Не льстите себе, – резко сказала она. – Вы просто... попались под руку, – и она принялась расстегивать пуговицы на его жилете. Но потом, раздумав, решительно ухватилась за ремень на брюках Голда. – Давайте же быстрее с этим покончим. – Как пожелаете, – любезно согласился Голд. Кажется, он даже опустил голову в легком поклоне. После чего отставил свою трость и легко, словно пушинку, подняв Регину на руки, водрузил ее на шикарный письменный стол. Кожу ягодиц обожгло огнем, а возбуждение как рукой сняло. Зашипев, словно кошка, Регина грубо отпихнула Голда. – Что вы делаете? – выплюнула она. – Нельзя ли поаккуратней? Тот улыбнулся, но в его улыбке не было и тени вины. – Ох, простите! – произнес он с издевкой. – Разве не вы всегда любили… чуточку грубости? Регина спрыгнула со стола и поправила юбку. – Когда это мне такое нравилось? – ледяным тоном осведомилась она, застегивая пуговицы на блузке дрожащими пальцами. – По-моему, вы меня с кем-то путаете. А теперь уходите! Должно быть, Регина просто с ума сошла. Как можно допустить, чтобы Голд – самый опасный из всех ее врагов! – увидел, что ее зад исполосован ударами стека? Давать ему такую карту в руки было бы просто безумием. Хорошо, что она вовремя остановилась. Регина бросила на него быстрый взгляд. На секунду на его лице мелькнули удивление и досада, но эти эмоции тотчас же уступили место вежливому равнодушию. Как ни в чем ни бывало, Голд привел свою одежду в порядок. – Что с вами происходит, моя дорогая? – вкрадчиво поинтересовался он. – Вы сегодня сама не своя. Регина одарила его холодным взглядом. – Вас это не касается, – и она указала ему в направлении двери. Еще секунду Голд испытующе смотрел на нее, а потом слегка улыбнулся. – Что ж, хорошего вам дня, – церемонно сказал он. – И спасибо за горячий... хотя и недолгий прием. – Валите к черту! – И вам всего наилучшего, госпожа мэр! Он успел закрыть за собой дверь прежде, чем его догнала брошенная вслед тяжелая стеклянная ваза. Ее осколки разлетелись по полу, словно россыпь алмазов. Резко выдохнув, Регина поправила волосы и покосилась на телефон. На его экране не было никаких уведомлений о принятых звонках или текстовых сообщениях. Секунду поколебавшись, она снова набрала номер больницы.