За гранью: Между сном и реальностью

3 года спустя.

      Мое утро началось с национального блюда Элиохапта, которым местные жители с радостью лакомились по утрам, а именно с фуль мадамаса. Приготовлением этого блюда, к слову, состоящему из бобов, занималась моя матушка, я говорила, что она восхитительно готовит? Нет, ну правда, даже я, та, которая на дух эти бобы не переносит, оценила! В общем фуль мадамас маминого приготовления очень даже вкусен, папа подтвердит.       За это время многое произошло, дедушка например, как и обещал через год, после моего пятилетия стал учить меня магии. На мое шестое (на самом деле двадцать пятое, но это совершенно неважно) день рождение деда не менее торжественно, чем папа вручал мне Нагайну, которая к слову подросла и теперь обвивает мою правую ногу, преподнес мне посох “Жизни”, как пафосно нарек этот посох дедушка или просто Окинос, что с греческого океан – это имя дала ему уже я. А все из-за голубых сфер, которые, кстати, по цвету похожи на морскую гладь.       Спасибо тетушке Линде за ее красочные рассказы. Как же все-таки я скучаю по своей тетушке! Пожалуй, единственное, о чем я действительно сильно жалею, это о том, что не смогла обнять тетушку напоследок, но уже поздно об этом вспоминать, сейчас я в другом мире и не чего не изменишь, я благодарю Богов уже за шанс прожить счастливое детство, а позже возможно и жизнь. А размышления о том, прошлом мире только испортят мне настроение. Так вот, вручил он мне Окиноса и начал учить меня творить магию. На самом деле это просто! В теории, на практике же все совсем по-другому. Казалось бы, что сложного в трансформации магоя в другие вещества? Но что бы преобразовать магой, нужно почувствовать Рух*, из которых, мы и будем извлекать этот магой.       В общем, времени и нервных клеток на это, я потратила изрядно. Вообще волшебникам, коей я и являюсь, можно творить магию и без посохов, но согласитесь, легче колдовать, когда твой посох оказывает тебе не посильную помощь, а именно извлекает из Руха вокруг, магой и передает его мне, тем самым пополняя мой резерв. Тем не менее, я все же научилась чувствовать Рух и приступила ко второму этапу обучения, то бишь сотворению борга. Борг – это защитное заклинание, а использование борга – это доказательство сущности волшебника, его защитной способности. Нужно ли говорить, что простенькое оно было лишь для дедушки? Мне вот пришлось с ним изрядно повозиться.       Так же за это время я поняла, что обожаемый мною дедуля настоящий изверг. При составления тренировок его не смутило, что мне всего шесть лет, и он стал нагружать меня “по полной”. Нет, разумеется, он не давал мне нагрузок больше, чем мне следовало, при выполнении которых был бы шанс надорваться, целитель он или кто? Но для моей довольно-таки хилой тушки, они казались просто адскими, но я прекрасно понимала и понимаю, что так нужно. Благо рядом всегда была мама, готовая залечить царапины и накормить бедную, несчастную, а ко всему прочему еще и голодную, меня. Еще она стала обучать меня чтению, письму, географии, мамочка научила меня разбираться в травах и готовке. Конечно, до маминых кулинарных шедевров мне далеко, но все еще впереди, не стоит забывать, что здесь мне еще шесть, да и дело все в опыте. Я не могу сказать, что в прошлом мире совсем не готовила, но это было крайне редко – чаще я кушала уже приготовленную поварами еду. Избалованная я, избалованная. Но я над этим работаю, вот. Поэтому, невиноватая я, невиноватая.       Но вернемся к нашим баранам, то есть тренировкам. Мой папа так же подтянулся к занятиям, теперь он буквально вбивает в меня основы фехтования. “Ты – маг, Алия. Да еще и специализируешься на магии исцеления, как ты собираешься себя защищать, если кончится магой, например, а ты вляпалась в неприятности? А зная твой характер, ты обязательно найдешь себе приключения.” – именно так он аргументировал свое желание научить меня фехтованию и в принципе я с ним согласна, даже не смотря на то, что его слова почти в точности такие же, как и у небезызвестного Серафима. Что не удивительно, эти двое спелись.       Так вот, я с ними обоими согласна, поэтому и не пытаюсь спорить с этими упертыми, как бараны, мужчинами, ведь я так и не отказалась от своей мечты, нет, скорее цели – увидеть “большой” мир, даже наоборот это желание вспыхнуло во мне с новой силой, когда-нибудь мне придется оставить отчий дом и пойти за приключениями. Хотя, я не представляю, как смогу оставить этих людей, которые за эти восемь лет стали мне по-настоящему семьей. Но до момента моего отбытия еще достаточно времени, а я опять задержалась в своих мыслях, пора возвращаться в реальность, вон, уже посетительница пришла.       “Что за посетительница?” - спросите вы. Мамуля за эти три года нагрузила меня теорией о травах, так что теперь мало-мальски я разбираюсь в этих растениях и отправила набираться опыта в нашу лавочку, этими самыми травами торговать. По началу, она, разумеется, помогала мне совсем разобраться, но со временем работа здесь стала моим повседневным, совершенно обыденным занятием, так что теперь я полдня работаю здесь самостоятельно, остальное же время трачу на тренировки, отдых или чтение, что приравнивается к отдыху.       Да, любовь к книгам у меня осталась и здесь, я все так же люблю погружаться в этот сказочный мир, уходя от реальности, хотя, казалось бы, что я и так живу в сказке. Но нет, в этом мире так же полно насилия, боли и страданий, хоть меня это пока не коснулось. Эх, люди, такие люди. А мне пора обслуживать нашего постоянного покупателя – старую бабушку Иларию. Вот уж точно добрая, она часто угощает меня своими домашними пирожками, да и относится как к внучке. Если честно, мне уже надоело делать деду постоянные намеки, а больше всего мне надоело, как он делает невозмутимый вид. Мы уже давно всей дружной семьей стали замечать взгляды, бросаемые им на старушку, да и поведение говорит само за себя. Нет, он точно к ней неравнодушен! Да и она к нему тоже, вообще наша компания в лице мамы папы и, конечно же, меня в полной боевой готовности принять эту милую женщину, которую замучил радикулит, в семью. Почему бы и нет? В свои пятьдесят она выглядит на все тридцать, боли в спине не мешают ей оставаться все такой же веселой, общительной и активной, да и к тому же она одинока – Боги не послали ей ни детей, ни мужа. Одни плюсы, так то! – Здравствуйте, тетушка Илария! Вам как всегда? – не смотря на то, что и так знаю ответ, я все-таки решила спросить, уже упаковывая несколько листков мяты в оберточную бумагу. Это растение, которое можно было найти почти везде в том мире, здесь не так-то просто раздобыть. Что бы собрать пару лепестков этой лечебной травы, нужно идти на Темный континент, полный опасностей. – Да, Алия. Боли в спине совсем замучили меня. – Пожаловалась мне старушка. – Совсем вы себя не бережете, тетушка. – Как можно более грозно сказала я, на что бабушка лишь заливисто рассмеялась. – Ничего смешного в этом нет! Абсолютно. – Сказала я надув щечки, вызвав новую волну смеха. – Да ладно уж тебе, Алия, не ворчи. Я, кстати сегодня испекла пирожки, твои любимые. Зайдешь ко мне после работы? – Разумеется! – от былой обиды не осталось и следа, нет ну а что? Ради этих божественных пирожков можно простить многое, если не все. Я протянула ей сверток с листьями, и, взяв протянутые мне тетушкой монеты, попрощалась с ней. Дружба, дружбой, а это бизнес.       Несколько клиентов спустя, пришла моя матушка, что означало одно – моя смена окончена. Поэтому “перебросившившись” несколькими фраз с мамой и по-быстрому “клюнув”, ее же в щечку я на всех порах побежала к Серафиму. Мне уже скоро нужно быть дома, а сколько всего нужно до этого сделать: зайти к Серафиму, перед этим забежав в продуктовую лавку, а еще нужно не забыть сходить за пирожками! Сколько дел, сколько дел!       Кстати, насчет Серафима, у него два с половиной года назад умерла мама во время родов, оставив своему сынишки двух сестер-близняшек, скромный домик и по минимуму пожитков, то есть денег и одежды. Кто отец девочек, кроме погибшей матери Серафима никто не знает, а сам родитель объявляться не спешил. Ненавижу таких людей. Поэтому теперь, он в свои тринадцать не вылезает с разных работ и воспитывает почти трехгодовалых сестер. Несмотря на количество работ, на которых он подрабатывает, денег им все равно не хватает. Что и не удивительно – его если куда-нибудь и берут, то только на полставки, а своих лавок, в которых бы он смог подрабатывать, у Серафима не имеется. Поэтому, я стараюсь помогать ему как могу хоть чем-нибудь: едой – денег он не берет, гордый слишком, а о том, что ему нужно чем-то близняшек кормить он, баран эдакий, не думает, или иногда сижу или прошу маму посидеть с двойняшками, когда данный кадр на работе. Нет, ну а что? Мама не против, да и не сложно ей это, а купить немного еды я могу себе позволить на те деньги, которые получаю при работе в лавочке. Да, за работу в нашей лавке я получаю некоторую сумму денег, часть которых откладываю, а часть пытаюсь “всучить” этому барану или просто – Серафиму.       Так вот, пока я размышляла, я незаметно для себя дошла до продуктовой лавки и купила еды. И вот, сейчас я вхожу в скромную обитель Серафима и его сестричек. К слову, стоило мне лишь открыть дверь, как на меня накинулись два урагана в лице Аделфи и Адельф. К слову, они похожи, как две капли воды: одинаковы огромные зеленые глазища, одинаковые пухлые щечки и даже родинки у них одинаковые, различие только в немее одинаковых белых волосах, которые были собраны в разные прически – у Аделфи это были два низких хвостика, а у Адельф была коса. Интересно, это нормально, что в свои почти три года они носятся как угорелые, да еще и так чисто разговаривают? Гении растут, не иначе! Серафим, опять меня отругал за принесенную еду, я все так же сделала вид, что обиделась на него, девчонки как всегда заливисто рассмеялись, а я опять-таки засиделась у них допоздна и ничуть об этом не жалею. Надеюсь, когда-нибудь мы все будем счастливыми, в один прекрасный день сможем выбраться из этого королевства, однажды увидим мир. Но это будет завтра, а сейчас уже пора спать. И только засыпая, я поняла, что так и не сходила за бабушкиными пирожками…

***

Надежда – последнее, что умирает в человеке, не так ли?

*Рух - движение самой жизни, сотканное из бесчисленного количества маленьких птиц. По сути, это души всего живого на земле.