Глава 5 или Немного о парне по имени Тит
27 декабря 2016 г., 00:58
Титу ни когда не везло. К слову вообще, с самого рождения бедного пятнадцатилетнего подростка преследовали неудачи. Неприятности ходили за ним попятам – то на ступеньке поскользнется и рассечет висок, то последние деньги, которые он зарабатывал довольно-таки долгое время, бережно сложенные в специально отведенный мешочек, потеряет. А ведь он так долго и упорно их зарабатывал! В итоге Тит оставался без еды, новой одежды, за место старой, потертой и уже никуда не годной, да и еще получал новые тумаки от своего “любимого” папаши.
В общем, парню не везло во всем, начиная с мелочей и заканчивая собственной жизнью – отец Тита был беспробудной пьяницей, а матери и старшей сестре было вообще не до сына и брата. Все что он получал от своих “любимых” родственничков это тумаки от первого, хотя ни мать, ни сестра не брезговали лишний раз снять раздражение на несчастном, хилом мальчике, и потребительское отношение от женской части семьи, к слову ни одна из них не сочла нужным воспитывать, заниматься или хотя бы кормить ребенка.
Про деньги он уже молчал – на протяжении всей своей недолгой жизнь он был на должности “поднеси-подай” у каких-нибудь торговцев, которые могли оказаться, как и хорошими людьми, так и последними мерзавцами, но что он мог сделать? Он, по сути, беспризорный никому не нужный мальчишка без гроша за душой, а ведь деньги были необходимы ему как воздух: что-то уходило на еду, часть приходилось отдавать своему отцу-пьянице, что бы отсрочить свое “наказание” хотя бы на день, а остальное отнимали сестра и матушка, тратя ЕГО, Тита, деньги на всякие не нужные побрякушки, а ведь на эту немалую сумму он мог купить себе побольше съестного или заменить свою уже дырявую одежду.
Но нет, эти проклятые родственники забирали все себе, оставляя Титу лишь жалкие копейки… а он все больше и больше отличался от сверстников, мальчик был намного ниже и заметнее слабей своих ровесников – его старая одежда, в которой он ходил в возрасте одиннадцати лет, была ему до сих пор в пору, а его словарный запас давно не пополнялся новыми словами, ведь теми несколькими книгами, которые у него были, сыт не будешь, а на новые просто не хватало денежных средств - все забрали себе люди, которые смеют называться его семьей, да и его обучением никто не занимался.
Тема семьи была для Тита больнее ножевой раны в сердце. Когда-то он пытался о них заботиться, пытался завоевать их расположение, что Тит только для них не делал, а они отворачивались от него. Мальчику было очень-очень больно – он не понимал, почему его самые близкие люди его не замечают, Тит чувствовал себя одиноким, некому не нужным, брошенным.
Но, к сожалению или к счастью, Тит никогда не был глупым и, довольно-таки быстро к нему пришло осознание, что так оно и есть – он действительно им не нужен, его не любят. И что-то в нем оборвалось, ему все надоело, а безграничная любовь сменилась черным, липким и противным чувством – ненавистью, да, он действительно начал всем своим сердцем ненавидеть этих людей, которые сломали его жизнь… да что там, они сломали его самого.
У мальчишки стали появляться мысли о самоубийстве, всего несколько минут боли и все, его уже нет. А можно обойтись и без боли, не обязательно же вешаться, верно? Но нет, так просто он не умрет, а если и погибнет, то заберет свою семейку с собой. Не одному же ему страдать, а его отец все так же продолжал пить, мать и сестра по-прежнему тратили деньги, на юном теле все так же появлялись все новые и новые синяки, а ненависть все больше и больше поглощала его душу. Пожалуй, Тит не боялся своего отца, как боится этого чувства под названием ненависть. Он боялся, что когда-нибудь он потонет в озере отчаяния, страха, и, конечно же, ненависти, мальчик боялся когда-нибудь потерять себя. Но он продолжал так жить, жить не чего не меняя, да и не мог он ничего изменить в силу своего возраста, да и многих других причин.
В общем, кто бы знал, что с ним могло произойти, если бы на своем восьмом году жизни он не попал в банду Булата, а позже не стал его правой рукой. А так Тит стал еще реже появляться дома, проводя все свободное время в компании этой шайки и снимая напряжение и агрессию на местной шпане, набивая им физиономии.
О, пожалуй это была его единственная отрада. Как ни прискорбно, но появившееся вдруг еще одно мерзкое чувство к самому себе – брезгливость, довольно-таки быстро сменилось на удовольствие, удовольствием от самого процесса. Да, ему действительно нравилось “разукрашивать” лица беспризорников, ему нравилось слушать их крики, улавливать звук хруста их, уже сломанных, пальцев… несомненно это ужасно, но Титу приглянулось это “развлечение”, ведь каждый развлекает себя по-своему, у каждого свои утехи – кто-то играет в игрушки, кто-то читает книжки, а вот Титу нравится ломать кости, это же нормально, правда?
Так почему же каждый раз он замечает страх в глазах у ребятни, почему они не веселятся вместе с ним? Неужели эти глупцы не понимают всей забавы этого развлечения? Если это так, значит, они его предали, а разве можно считать этих предателей друзьями? Конечно же, нет! Эти идиоты не имеют право не то, что смотреть на него, а вообще дышать одним воздухом с ним. Жалкие, презренные людишки! Как же они его раздражают, прямо сейчас бы вцепится им в глотки, и разорвать на куски, но нельзя, приходится терпеть – он уже и так вызывает совершенно ненужное ему, Титу, недоверие.
Пожалуй, больше этих ничтожеств большую ненависть в нем вызывают лишь собственные родственники. Почему, почему они вызывают у него такой необузданный, первобытный страх? Почему же он не может переломать им пару косточек? Почему же ему страшно? Бесит, бесит, бесит! Как же его все бесит! А особенно его раздражает эта противная рыжеволосая бестия и ее дружок, а по совместительству верный песик и защитник, а именно Серафим.
Пожалуй, эта девчонка единственная, кто вызывал в нем противоречивые чувства – вроде бы и хочется уничтожить ее не только физически, а еще и морально, растоптать ее душонку, заставить почувствовать боль, такую же сильную, какую он испытывал сам, но Тита всегда останавливало понимание отражающееся в ее глазах. Неужели ОНА понимает ЕГО? Это совершенно не смешно – у Алии есть все - прекрасная, любящая семья, понимающий друг и верная змея Нагайна. В общем, у девчонки есть все то о чем ему оставалось лишь мечтать. Но так же, не менее сильно ему хотелось обнять, нежно прижать к себе, и никогда не отпускать… Тит прекрасно понимал, что в случае угрожающей Алии опасности он станет ее щитом, закроет собственным телом, он готов отдать ей свою душу и посвятить жизнь… она единственная, у кого не было ни ненависти, ни страха по отношению к нему, да и вообще, эта, упрямая девчонка была такой чистой и светлой, что этот, ее, свет притягивал и одновременно ослеплял. Она та, которая научила его читать и писать, она та, кто в состоянии вытягивать его из собственной тьмы, девчонка является своеобразным якорем, удерживающем его от окончательного безумия.
И что она в нем нашла? Почему не слушает своих родителей бережно оберегавших свое чадо и того же Серафима, постоянно околачивающегося рядом с ней? Почему и как, она смогла принять его таким, какой он есть? Глупая, глупая Алия, это ни к чему хорошему не приведет, рано или поздно их пути разойдутся, Тит должен будет ее оставить, отпустить.
И юноша прекрасно это понимал, но как, как ему оставить ту, которую он действительно любит, любит по-настоящему, всем своим темным сердцем? Но это всего лишь чувства, которые нужно отпустить. Рано или поздно Тит свихнется, сойдет с ума окончательно (в этом он не сомневался), тогда он может навредить ей, своей Алии. Этого он допустить никак не может. Его девочка должна быть счастлива, когда-нибудь у нее появится любящий муж, а позже и такие же рыжеволосые дети, а в том, что малышня пойдет в мамочку, он не сомневался.
Увы, место Тита явно не рядом с ней, он не сможет дать ей ровным счетом ничего, он – всего лишь голодранец, обиженный самой Судьбой, которой, к слову, видно мало его мучений – ее, Судьбы, пытки с каждым разом все более изощренны, чем прежде. Видно, такая его доля – всю жизнь страдать. Что же, это печально, но Тит сильный, он справится – самое главное не навредить Алии, а в том, что он предоставляет для нее наибольшую опасность, у юноши не возникало сомнений.
Но он покинет ее не раньше, чем доведет до Магноштадта – эта неугомонная девчонка скорее всего найдет себе приключений, а защитить себя не сможет. Собственно, для Тита было совершенно не важно, что она долгое время тренировалась, для него она все равно маленькая и слабая Алия, которую нужно защитить любой ценой, пожалуй, в этом они с Серафимом действительно похожи, как бы мерзко не было это осознавать.
Он отвлекся от такого занимательного занятия, как рассматривания потолка и прибывания в собственных думах и перевел свой взгляд на окно – на улице уже глубокая ночь, а это значит, что пора собирать свои вещи и покидать отчий дом, ему нужно еще кое-что сделать, а возлюбленная Тита уже совсем скоро покинет Элиохапт, мальчишке нужно успеть.
Поэтому, взяв свои уложенные в мешок, отдаленно напоминающий рюкзак пожитки и захватив пару белых плащей (эта растяпа, скорее всего что-нибудь, да забудет, а ночью в пустыне адски холодно, собственно днем не менее жарко), а также свой складной нож, Тит пошел совершать свои темные делишки.
