Надпись из свечей

Чимин смиряет старшего взглядом, обрывая внутри все струны. Больно и обидно. Чонгук станет отцом? Ирония. Но смешно до тех пор, пока это не становится правдой. — Поздравляю, папаша, — фыркает Чим, выходя из комнаты. Его раздирает изнутри, голова идет кругом, а к горлу подступает противный ком, который перекрывает дыхание и заставляет задыхаться от собственных чувств. Если до этого Пак думал, что омегу можно в любой момент подвинуть, то беременного омегу парень точно трогать не будет. Так нельзя. Чим просто не сможет этого сделать! На чужом несчастье… — Минни, — в комнату тихо заходит Юнги, замечая младшего возле двери с мокрыми глазами. Чимин не сдерживается, окунается в объятия хёна и дает волю эмоциям. Рубашка старшего заглушает громкие всхлипы, а руки, поглаживающие вдоль позвоночника, пытаются успокоить. У младшего почти получается, вот только в коридоре слышатся голоса, а после хлопок двери, и почему-то на сердце становится еще больнее. Омега просит Юнги уйти, хочет побыть один. Мин неохотно уходит и просит Пака позвонить, на что тот просто кивает, закрывая за старшим дверь. В квартире царит какая-то пустота, хоть и сосед дома. В голове вихрь, на глазах пелена. Чимину кажется, что он все это время жил в розовых очках, надеясь, что ему хоть в чем-то повезет. Увы, все так, как и должно быть. Чонгук выходит из комнаты, замечая омегу в коридоре, так и застывшим, опираясь на дверь. Обдумать все до конца у альфы не было времени, но сейчас, видя, как реагирует на всю ситуацию Пак, что-то внутри произвольно дергается и дает о себе знать. — Чимин, — тихо зовет его Чонгук, подходя ближе. — Ты плакал? Пак поднимает на старшего заплаканные глаза, чуть усмехаясь и отлипая от холодной двери. Меньше всего ему сейчас хочется говорить с этим парнем. — Нет, — отвечает парень. — Просто глаза слезятся. — Кто тебя научил старшим врать? — Чего докопался? — хмурится омега, решая для себя, что пора бы уже перестать быть для всех хорошим и показывать себя настоящего. — У тебя своя жизнь, у меня — своя. Мы просто соседи. Хотя, судя по бурно развивающимся событиям, мне скоро придется искать другого соседа. Не так ли? Что же, — хмыкает парень. — Не велика потеря. Пак подхватывает куртку с вешалки и наспех натягивает кроссы. — Твой домашний арест… — напоминает Чонгук. — Мне не пять лет, и я вправе жить так, как считаю нужным, — говорит напоследок Чимин, хлопая дверью.

***

Чимин бредет по парку, глотая слезы. Чего он ожидал? Что альфа чудесным образом заметит его чувства? Или сам сделает первый шаг? Невольно нахлынывают воспоминания о первой встрече, о первом знакомстве. Тогда Чимин долго ругался с хозяином квартиры, что он подселил к омеге альфу. Он долго косо смотрел на Чона, присматривался, опасался. А после месяца соседства омега решил, что старший, на удивление, адекватный и спокойный. Чимин даже не заметил, как Гук стал, сперва, другом, а после кем-то больше. Задушевные беседы, посиделки до утра, совместные прогулки, вместе почти двадцать четыре часа в сутки. А сейчас, идя по парку, внутри какая-то пустота и горечь. Его любовь разбилась на мелкие осколки с появлением Ухёна. Но и вести себя так, словно Пак имел на альфу какие-то права, тоже неправильно. Омега пытается успокоиться и возвращается примерно через два часа, заскочив в магазин за большим тортом с кремом и шоколадом. На душе все также скребутся кошки, но Пак надевает маску, с которой будет проще, наверное… — Где ты был? — вылетает из комнаты Чонгук, когда младший шумно заходит в квартиру. — За тортиком ходил, — усмехается Пак, раздевшись, и отправляясь в кухню. — Два часа?! — Сначала в один зашел, там не было моего любимого, потом в другой — та же история, и только в третьем нашел, — объясняет Чимин, ставя греться чайник. Врать не хорошо, и Чону неприятно, что младший ему врет. Он пошел вслед за парнем, когда тот хлопнул дверью, и все видел: и слезы, и сопли, и попытки успокоиться, и даже поход в магазин. Зачем он врет? Альфе кажется, что он пропустил что-то важное, и сейчас ничего не понимает. — Я могу поделиться с тобой кусочком, — задумчиво тянет Пак, ставя на стол торт. — Ты собирался все слопать сам? — смеется Чон. — Это лучшее, что могло случиться за весь день, — отвечает Чим, пытаясь не выдавать эмоций. — Будешь? — Да, — непринужденно улыбается Чонгук, присаживаясь за стол. Чимин с таким аппетитом уплетает шоколадный торт, запивая чаем, пытается разговаривать со старшим как можно спокойнее, все-таки им еще жить вместе. Пак сможет избавиться от своих чувств. По крайней мере, он попробует…