Надпись из свечей

Пак выходит из комнаты, и в нос бьет, уже ставшая привычной, карамель. Омега тяжело вздыхает, заходя в кухню и встречаясь с уже пузатым Ухёном. Живот еще маленький, но уже заметный, поэтому парень кажется воздушным шариком. — Привет, Чимин, — машет рукой Ухён, уплетая пончики, которые Чонгук, вообще-то, купил вчера для Пака. — Приятного аппетита, — фыркает Чим, заваривая кофе. — Спафибо, — улыбается парень, заталкивая вкусные пончики в рот. — Только вот, — омега подходит к столу, присаживаясь рядом с альфой, который с любовью наблюдал за пузатым парнем, что так отчаянно ел вкусняхи. — Фто? — Это мои пончики! Ухён перестает жевать, виновато глядя на Чимина, и возвращает надкусанный пончик на тарелку. — Прости, просто… Чонгук толкает младшего под столом ногой, укоризненно глядя на соседа. Но ведь это действительно его пончики! — Я куплю тебе еще, — говорит Чон Паку, пододвигая тарелку к омежке, чтобы тот продолжил кушать. На удивление Чимина Ухён молчит, не устраивает скандал, как будто ничего не слышал. А после Пак списывает это на то, что пузатый просто занят едой, или он доверяет своему альфе. — Как долго это карамельное пузатое чудо еще здесь прожует? — тихо спрашивает Чим, пока тот смотрит какое-то видео на телефоне и ничего не слышит, и не замечает. — Тебе жалко? — удивляется Чонгук. — Я не привык, что мои пончики ест еще кто-то, кроме меня! — Мне ты позволял, — напоминает альфа. — Это другое дело, — объясняет Пак. — Не сравнивай. — В чем разница? — В том, что он сожрал все мои пончики, — ноет парень. — Я очень люблю шоколадные! — Я же сказал, что куплю тебе еще, — улыбается Чонгук, случайно касаясь руки младшего. Чимин дергается и убирает резко руку. Что происходит? — Мне нужно в университет, — говорит омега, вскакивая с места. — У тебя дополнительные занятия? — Чонгук идет вслед за младшим, который собирает вещи и идет в коридор. — У меня показ, — отвечает тот. — Могу я прийти? — Что? — Хочу посмотреть, — улыбается альфа. Чимин смотрит на старшего ошалевшими глазами и думает о том, что происходит что-то странное. Омега делает все, чтобы стать для альфы просто другом. И порой у него не получается. В последнее время Чонгук стал каким-то другим. Чим списывает это на ранние отцовские чувства, проявляющиеся в пристальном внимании и заботе. Но, с другой стороны, почему эта забота направлена на него? — Это закрытый показ, — врет Пак, сдавая себя со всеми потрохами. Не умеет он врать, сразу палится. Чон склоняет на бок голову, прикусывая губу, чем дает понять, что он обо всем догадался. Но Чонгук не был бы тем самым альфой, в которого влюбился Чимин, если бы, несмотря на вранье младшего, не отправился в университет, чтобы посмотреть на парня. Чон думал, что омега просто стесняется перед старшим, поэтому Гук решает отправиться на показ тайно. Этот месяц Пак прожил как на иголках. Первые недели было невыносимо видеть счастливого Ухёна в квартире, видеть, как Чон ему улыбается и оберегает. Внутри все бурлило и кипело, стоило пузатому появиться на глаза Чимина. А потом Чимин стал убеждать себя, что сможет найти альфу лучше, который сразу заметит его чувства и полюбит также искренне. Но стоило Чону обратить на соседа больше внимания, как все эти мечты развеивались в прах, горло сдавливала невидимая рука, а внутри все скручивалось в тугой узел. И, признаваясь себе честно, омега устал жить на таких ножах и даже подумывал о переезде. Правда, папа такую идею не одобрил. Но где папа, а где Чимин. В любом случае, если сильно прижмет, младший сделает это, даже без ведома родителей, ведь те даже не в курсе, что творится с их сыном. Для Чимина показ — это всего лишь выступление. Он словно айдол, который привык показывать себя публике. Пусть он и омега, но, признаться честно, на него приходят посмотреть в основном альфы или беты, строящие глазки после выступления. Кто-то даже умудряется передать через кого-то цветы или записки с просьбой о встрече. И будь Пак чуть легкомысленнее, может, он бы и согласился. Но, как бы то ни было, он считает, что у него все еще есть Чонгук. Глупо верить, что это все еще так, но Чимину так проще, проще отказывать и не терять своего шарма и обаяния. Для выступления Пак выбрал лирическую песню, как сказал преподаватель, раскрывающую все его вокальные данные. Омега просто хотел рассказать с помощью нее, насколько хреново он себя чувствует в последнее время. А еще преподаватель любил повторять каждый раз, после прогона песни: — У меня аж мурашки по коже… И каждый раз он думал о том, что тот, кому он хочет сказать через эту песню о своих чувствах, никогда ее не услышит. Впрочем, он ошибался до самого конца. Чтобы показ был красочным, преподаватель Со всегда запускал визуальный ряд, четко раскрывающий все чувства песни. За подобную работу он и получил звание заслуженного преподавателя, потому что умел передать и донести каждое чувство и слово, звучащее в песни до зрителя. Чимин не хотел предоставлять визуальный ряд для своей песни, поэтому за него это сделал сам преподаватель. Не прогадал. Свет гаснет. Лишь одинокая фигура в свете прожекторов. Музыка проникает в каждую клеточку, заставляя сердце замедлить удары. Чимин подносит микрофон к губам и через секунду начинает петь. Его голос нежный и мелодичный, а чувства, которые он вкладывает в каждое слово, разрывают душу на куски; проникают куда-то под кожу и бросают в дрожь. Скажи мне… Своей сладкой улыбкой Скажи мне… На ушко прошепчи: «Не будь жертвой! Будь изворотливым, как змея.» Чонгук даже перестает дышать, когда на большом экране позади омеги проецируются фотографии. Его фотографии и Чимина… Совместные фотографии, которые напоминают различные моменты из их жизни. Все еще так тяжело Верна ли эта дорога? И правда, слишком запутано. Никогда не оставляй меня одного Все-таки я верю, хоть и невозможно поверить. Потерять путь — Способ этот путь найти. В груди что-то щемит, а дыхание сбивается. Чимин замечает свет позади себя и неуверенно оборачивается, всматриваясь в родные фотографии. Они не были друзьями, лишь соседями, как убеждал всегда всех Чонгук. Но эти фотографии говорили об обратном. Чимин старался запечатлеть любые моменты, лишь фотографий было больше, лишь бы ему хоть они напоминали о тех днях, когда они были дружны. Пак пытается совладать со своими эмоциями, старается нормализовать дыхание и благодарит богов, что смог допеть до проигрыша, так и не дрогнув. Он прикрывает рот рукой, разглядывая сменяющиеся картинки и зажмуривает глаза, всхлипывая. На душу будто сваливается тяжелый груз, который парень не в силах нести. Сейчас он настоящий. Его маски сняты, и Чонгук видит его слабости и чувства. Фотографии меняются одна за другой, а в памяти всплывают яркие события и обстоятельства, запечатленные на снимках. Я потерял свой путь В пронизывающем дожде и ветре, бушевавшим без конца. Я заблудился В сложном мире, в котором нет выхода. Потерял свой путь, Сбился с пути. Бесконечно блуждая, я поверю в свой путь. Я потерял свой путь… Чимин сжимает микрофон, словно это его опора, словно это та вещь, которая не дает ему сорваться прямо здесь. Преподаватель Со снова озвучивает имя омеги, но в зале абсолютная тишина. Теперь Паку совершенно плевать на результат, он высказался и, как он и ожидал, легче не стало. Свет в зале зажигается, и Чимину удается рассмотреть лица зрителей. Но едва глаза улавливают знакомое лицо, как земля уходит из-под ног. Омега поспешно кланяется и сбегает со сцены, слыша вслед оглушительные аплодисменты. — Тебя зовут обратно на сцену, — говорит его одногруппник. — Я не пойду, — дрожащим голосом отвечает Пак, сжимая руки парня. — С тобой все хорошо? — обеспокоенно спрашивает омега. — Отсюда можно выйти другим путем? — с надеждой в глазах спрашивает Чим. — Тэ, помоги мне. — Идем, — недолго думая, говорит Ким, беря парня за руку. Чонгук спешит за кулисы, ищет Чимина, но не находит. Именно этот момент становится той отправной точкой, где решилось все и встало на свои места. Все было оправдано. Теперь Чонгук все понимает. Оказывается, он был так слеп, что не замечал главного. «Слепой дурак, я же люблю тебя», — проносится в голове у Чона, и в ту же секунду альфа срывается с места, спеша вернуться домой…