Твои-мои чувства

— Марк? Мороженку? — Да. — Хорошо. Только скажи, что ты меня любишь. — Я тебя люблю.

***********************************************************************       — Марк!       — Ебать-опять, — парень закатил глаза. Точнее, он и выкатить их толком не успел, так как спал ещё святое мгновение назад.       — Джексон, что ты здесь забыл?       — Тебя?       — Я зол.       — Ослик был сегодня зол, он узнал что он осёл.       — Что ты мелешь? И почему я сейчас готов тебя убить?       — Потому что ты меня любишь.       — Потому что сегодня из-за Тэ я уснул почти в пять часов с мыслями о цыплятах, о курах, о мясе, о поп-корне, и с готовностью спасти мир, а всё потому что «Цыплёнок цыпа», — хотя сердце забилось быстрее. Неужели Ван наконец понял?       — Нет, это всё потому, что ты меня любишь.       На это Иен ничего не ответил, просто развернулся лицом к стене и укрылся тонким покрывалом. Почему на душе сейчас так отстойно? Должно же быть наоборот, он ведь должен быть счастлив, разве не так?       — Окей, Тэхён, как скажешь.       — Что, блять? Кто? Тэхён?..       — Джексон, ложись ко мне, — не поворачиваясь обратно.       — Ну, Марк. Я бы с радостью, — а сам даже успел забраться одной ногой под покрывало. — Просто тот самый Тэхён просил передать, что ты опаздываешь на семинар уже на двадцать минут…       — Что? Блять, Джексон, ты мог мне сразу об этом на ухо орануть?!       Марк так эпично подорвался, ибо ближайший семинар должен быть по жесточайшему предмету, натянул штаны задом наперёд (видимо, магией воспользовался, ибо как?) и упал. Вдох-выдох. «Ха-ха» от Джексона. «20 мая суббота» сообщает телефон. «Я тебя убью», — сообщает Марк Джексону.       — Нет, ты меня любишь.       — Джексон… Ты чего заладил?       А Марк чего заладил? Вот настоящий Марк сейчас должен как минимум подпрыгнуть на месте и запрыгнуть на Джексона. Просто он злой.       — Потому что так надо, Марк.       А действительно всё почему? Как всегда. Потому что ТэТэ. Ван изливает душу. Ким даёт советы.       Кайе осточертели непонятки с Туаном, с которым ещё совсем недавно в отношениях не было ни занозки. А теперь чёрт знает что, и, похоже, китаец сам себя накрутил. А тут счастливый Тэхён на горизонте. Определённо стоит пообщаться.       Ви друг хороший, он был рад, что наконец Джексон что-то говорит. И выслушивать умеет. С советами, может, проблема… А может, и нет.       — Он вечно убегает куда-то, вместо того чтобы поговорить, Марк просто исчезает, бежит от проблем, а я хочу разобраться, — Чонгук куда-то ушёл, и теперь они в комнате, где больше сотни шаров и лёгкое напряжение.       — В том, почему Марк себя так ведёт, в ваших отношениях или в себе? — Ким внимательно слушал и задавал вполне логичные вопросы, вот только Кайе и сам не знал.       — Не знаю, — честно признался Ван, — во всём сразу. Просто не хочется, чтобы всё рушилось, если это звучит не слишком громко. Раньше было круто, наша дружба — это что-то особенное, понимаешь? — увидев кивок друга, шатен продолжил. — А сейчас Туан какой-то странный, да ещё и этот Чанбом какой-то, бесит в общем-то.       — Чанбом? — и тут система Тэ, которую он уже начал выстраивать в своей голове и что-то соображать, резко разрушилась. Значит Марк, может, и не влюблён в Джексона? Да не, быть не могёт.       — Угу, мило ворковали с ним, я был зол, — тут парень осёкся, потому что всё выкладывать Киму не особо хотелось, ему не нужно, сам ещё толком не разобрался. — Короче, он пришёл с каким-то мудаком, и в том, что он мудак, я уверен.       — А Марк что говорит?       — Что он хороший парень, брат Дахён, и «Джексон, не дуйся», а он просто мудак, они оба. Только Иен близкий мудак, а тому морду разбить хочется.       — Марк с ним встречается?       — Интересно? Вот и спроси сам, откуда я знаю, блять?       — Джексон. Ты странный.       — Вообще-то это ты сейчас засунул карандаш себе в волосы.       — Я не об этом… Ладно, знаешь что? Завтра целый день говори Марку, что он тебя любит. Просто утверждай. В конце концов проколется и выложит тебе правду про… Чанбома. А если нет, то внушишь ему умную мысль.       Вот и пояснение утреннего поведения Вана.       — Я схожу с ума, — констатирует Марк.       — От любви ко мне?       Марк мысленно ударился головой о стену. Головой Джексона ударился.       А после, час спустя, Джекс доносит Тэхёну: «Я разобрался. Он любит тебя». На очень поражённое лицо друга добавил пояснение: «Ну когда я сказал очередное „ты меня любишь“, он ответил „окей, Тэхён“».       Джексон Марка ведёт играть в баскетбол, и блондину нравится такой поворот, потому что физические нагрузки повышают настроение и, обычно, заставляют прийти в себя. Вот только парень не учёл, что в этой игре присутствует довольно тесный телесный контакт, иначе как отобрать мяч? И Иену это не на руку, потому что от Кайе пахнет невероятно, как всегда, Ди Джио от Джорджио, сколько бы не бегал, самый свежий запах в такую погоду, и ещё младший такой тёплый, приятный и, чёрт возьми, просто Джексон.       А у Марка дырявая даже майка для баскетбола, потому что так надо, так модно, так удобно. И Вану, наверное, должно быть всё равно, вот только нет, не всё равно. А с каких пор не всё равно?       Мяч прилетел в голову. Джексон подлетел извиняться.       — Всё в норме, так бывает, — и какого чёрта? Туан сейчас должен орать и заехать этим же мячом Вану в лоб, но блондин только садится на лавочку, а потом ложится и больше ни слова не говорит.       — Марк? Мороженку?       — Да.       — Хорошо. Только скажи, что ты меня любишь.       — Я тебя люблю.       Да Марк чуть со скамейки не скатился, пока говорил это вслух.       — Я тебе не верю.       А сейчас Марк просто очень сильно захотел на самом деле скатиться прямо на горячий асфальт и ещё дальше, туда, в самое ядро планеты.       Потому что какого хера? Лучше там с чертями плавиться, чем здесь на солнце с одним безумно красивым, он точно не Люцифер? Потому что Туан готов согрешить.       — Марк, Марки, Маркуша, Марку-ку-ки, — мороженное Кайе просто закончилось быстрее.       — Что?       На самом деле Иен и сам заметил, что ведёт себя сегодня как-то странно, и то ли так влияют на него все эти «Ты меня точно любишь» от Джекса, то ли он просто не выспался. Да, наверное, просто нужно хорошо поспать, и всё пройдёт. Потому что прямо сейчас захотелось прикоснуться к губам друга своими губами или хотя бы пальцем.       — За что ты меня любишь? — Джексон решил.       — За то, что ты Джексон.       — Ну что за банальный ответ? А если бы меня звали Чак, ты бы меня не любил?       — Не любил бы, — блондин ложится на ноги к другу. — Мне не нравятся Чаки.       — А Чанбомы? — само вырвалось, Ван, правда, не хотел.       — При чём тут он, Джекс? — Марк повернулся и уткнулся носом в живот. Хотя всё равно ответил, потому что помнил вчерашнее своё озарение. — Чанбомы определённо нравятся, — мысленная ухмылка и ожидание реакции.       — Ясно, — конечно, понятнее некуда, что ж тут может быть непонятного?       — Ты пахнешь хорошо.       — Ага, — всё, Ван потух.       А Марку вот не кажется, что он этим делает только хуже, потому что в последнее время ему вообще ничего не кажется, во время сессии. И потому он просто не замечает, что у Кайе это имя вызывает не только ревность.       — Марк, я в общагу, — Джексону не особо хочется видеть сейчас Марка и вообще кого-либо. Потому что. — И ты меня не любишь.       — Джексон, стоять, мать твою. Что ты творишь весь день? Нахуя спрашиваешь? Шутки ради? Так вот: пошёл ты!       Марку как-то не по себе от таких слов друга, потому что какого чёрта происходит? Он узнал всё? Тогда почему не сказал ничего, зачем играется подобным образом? А если нет, тогда зачем ему это? Туан ничего не понимает, Туану как-то обидно даже немного, а, может, и много. Потому что нельзя играть с чувствами человека, особенно с такими.       Ван запутался конкретно, а этот парень раздражает, и видеть его не особо хочется, как и кого-либо вообще, а потому пойдёт он не в общагу, а просто гулять по городу, потому то там Тэхён будет расспрашивать и взглядом своим, от чего-то сочувствующим, испепелять.       — Вот я и пошёл, — спокойно, без каких-либо эмоций.       — Совсем прикольный?       — Что ты хочешь? — серьёзно, в самые глаза смотрит. Аж в два. По очереди. Левый-правый, правый, левый. Правый красивее.       — Замечательный вопрос, Кайе. Будто это я тебе сегодня беспрерывно мозги кушаю.       — И что? Опять мы будем друг другу задавать вопросы и не отвечать на них? Ты же на мои вопросы никогда не отвечаешь.       Да, шатен сейчас рад бы высказать всё: и о том, что пусть валит к своему любимому Чанбому и уже ему задаёт все странные вопросы, мозг ебёт, что хочет делает, и о том, что это не он, не Джексон, ведёт себя странно в последние несколько дней. И о том, что это действительно злит, но больше обижает такое отношение к нему. Да нет, Джекс как бы и не требовал к себе какое-то особое отношение, просто раньше казалось было что-то иначе, легче как-то было, а сейчас, наверное, Марку не особо хочется вообще находиться с ним. Иначе почему он постоянно сбегает? Почему не хочет говорить? Да для него, судя по всему, Тэхён теперь важнее, чем Джекс.       Но с другой стороны, какого хрена он парится? Особенный Марки нашёл себе особенного друга, с которым у него офигенно одинаковые татуировки, наверняка куча общих тем и нежности всякие вместе с поцелуями, объятиями, поглаживаниями по волосам, укусами в шею, пожеланиями спокойной ночи.       — Ты задай адекватные, ок?       — Ты встречаешься с тем парнем?       — Да.       — Вопросов больше нет, — а теперь и правда встаёт и уходит, потому что, чёрт возьми, больно, и так, блять, не должно быть. Не должно что-то переворачиваться внутри от простого «Да».       И Марк не останавливает, а Джексон не собирается возвращаться. И «разобраться в себе» уже не прокатывает, тут набухаться надо, потому что, наверное, Вану не кажется, а если без «наверное», то ему нравится Марк Туан, ебаный друг, без которого вся жизнь перестанет казаться чем-то весёлым. Потому что некому выносить мозг, потому что кусать некому, и загадка о том, почему он режет свои вещи, ещё осталась, и вообще, странные чувства его съедают. Потому что это, да — ревность, а ещё боль. И китаец не может, чёрт возьми, понять, почему сердце так колотится, кулаки сжимаются, а ноги ведут в клуб.       А Туан идёт домой, не к себе в комнату, а к Гуку, потому что была надежда, что Кайе здесь, и хотелось извиниться. Джексон — это Джексон. И Марку не хотелось видеть его печальным, особенно если причина этого — он сам. Но вместо своего друга, блондин заметил целующихся Тэ и Чона, но как-то всё равно, а если даже не всё равно, то мозг сейчас совершенно не на том зациклен, а потому: «Я тут не на долго», и ложится в гору с шариками, полностью зарываясь в них. Тут всё яркое, воздушное, тут ничего не видно и, образно говоря, он в воздухе. Тут его никто не видит, и он никого не видит. В шариках хорошо.