Твои-мои чувства

— Что? — Пиздец? Где Джексон? — С тобой. — Да? Здорово.

***********************************************************************       — Тэ, что ты делаешь в моей комнате? Кто тебя впустил вообще? — Чонгук не ожидал увидеть его здесь.       — Меня впустил Джексон и не выпустил, — спокойно ответил парень, лёжа на кровати друга с его ноутом на коленях.       — Так ты провёл тут весь день? — снимая с себя футбоку, поинтересовался Гук.       — Несколько часов всего, — улыбнулся как всегда. — Лучше расскажи, как твой зачёт и почему ты так долго?       — Ты ждал меня?       — Всю жизнь, ага, — ноут отставлен в сторону. — Честно говоря, ждал хоть кого-нибудь, чтобы открыли дверь, потому что у меня свидание через два часа, спасибо.       — М? С кем это? — спокойно совершенно, собирается в душ, берёт полотенце.       — Ты его не знаешь.       — Логично.       Довольно странное поведение, учитывая совсем недавнее, ещё не забытое «Поцелуй меня».       — У тебя шампунь закончился, — не терять же было Тэ время, так ему только переодеться и привести волосы в порядок осталось.       — Отлично. Купи новый на обратном пути.       — Ты столько времени будешь с немытой головой ходить? Фу.       — Вернись до полуночи, — спать так хотелось, и младший плюхнулся на кровать, зевая.       — Так ты же в душ только что собирался.       — Собирался, я уже почти иду, просто очень медленно, — с закрытыми глазами проговорил Чон.       — Чонгук, ты в порядке?       — Отлично.       — Может, тебе помочь?       — Сходить в душ? Да, пожалуйста, — а сам мысленно уже похрапывает.       — Тогда пошли, — на полном серьёзе отвечает Ким с карандашом в волосах.       Гук что-то невнятно промычал. Блондин предпринял попытку поднять друга с кровати. Вышло удачно. Теперь Гук спит сидя. И обхватывает старшего руками за шею.       — Почему я так хочу целовать тебя? — упёршись своим лбом в лоб брюнета, тихо проговорил Ким, целуя в щёку. Затем перешёл на лоб, глаза, другую щёку, кончик носа и, наконец, губы.       В это время младший просто наслаждался происходящим и поглаживал Тэ по спине и бёдрам, медленно, нежно. Не хотелось спешить совсем. Куда спешить? Им хорошо сейчас, им приятно друг с другом, зачем бежать впереди паровоза? Даже сон так же медленно, но проходит.       — Может, всё же в душ? — положив голову на плечо Чона, сидя на его коленях.       — Ты же куда-то там собирался.       — Ещё успею.       — Я не на долго, — Туан странный, ничему не удивился, лёг в шарики.       Но Туан не самый странный в их компании. Вот некоторые вообще целуются просто так, а потом к другим уходят.       Чон всё же пошёл в душ, а Тэхён сел перед кучей шариков, в которой Марк, и не решался хоть что-то спросить. Он пришёл без Вана, Джекс вообще не понятно где, потому что на звонки не отвечал, так бы Тэ уже вышел из комнаты, но некому было открыть дверь. А когда Туан такой потерянный, лежит на голом полу под шарами, рвано выдыхает, это, чёрт возьми, ни капельки не смешно.       Гук выходит из душа, где все ещё слышались ароматы духов Джекса, а в комнате почти ничего не поменялось. Марк в шарах и Тэ рядом сидит. Ну Чонгук не растерялся и рядом сел. Теперь они вместе смотрят на кучу шаров.       — Что? — решается Чонгук.       — Пиздец? — Марк скорее спрашивает в пустоту, чем отвечает на вопрос. А потом задаёт интересующий. — Где Джексон?       — С тобой, — констатирует Тэхён.       — Да? Здорово.       По-хорошему нужно было выползти и добраться в свою комнату, но это укрытие его спасало от всего мира, а мешать ребятам не хочется, у них тут, похоже, свои страсти. Туан обязательно расспросит у друга, когда всё это началось и как он пропустил начало их отношений, за мыслями о Джексоне, видимо, ничего больше не замечает. Хотя, по сути, ему и ответить не смогут, потому что и начала их отношений ещё не было.       Говорить с Ваном больше сегодня не хотелось, нужно было уходить, пока он не заявился. Поспать в конце концов, потому что нафиг это всё? К чёрту и Джексона, и друзей, и шары, и сессию, он будет спать. Месяца три, пока всё не станет как было.       — Ребятушки мои, я к себе, если что — сплю, если что — надолго. Чонгук, я возьму один шарик?       Младшенький добрый и отдал аж два.       Марк встаёт весь наэлектризованый, глаза красные, и ребятам бы засмеяться, да некрасиво вроде как, потому что другу плохо, а они ржать. Хотя ничего не помешало им сделать это, когда дверь за Иеном закрылась.       И вскоре она также закрылась и за Тэхёном. Он всё-таки пошёл на свидание.       Чонгук даже не знал что делать первое время. Вот перебили ему сон, а теперь майся, даже ноутбук включать не хотелось. Почитать книгу или ответить на звонок Вана аккурат в двадцать четыре минуты двадцать четвёртого часа? Но нет, придёт, сам скажет, а он занят рассматриванием Тэхёна в своём воображении. Который целует своими пухлыми губами так нежно и ласково, что хочется застонать от получаемого удовольствия. Это возбуждало, но в то же время ощущения отличались от тех, что Чон испытывал к девушкам даже во время секса. Сейчас было как-то по-особенному хорошо.       Аж до двадцать шестой минуты, потому что опять Ван. Не стоит, пожалуй, игнорировать.       — Гу-у-укки! Х…хочешь меня забрать? Д…добровольно?       — Джекс. Зачем напился?       А сам уже понял, что никуда ему не деться от ночной вылазки в центр города.       — Вот придёшь и узнаешь, — улыбку слышно, пусть и пьяную.       «Вот приду и узнаю», — ну потому что Гуку и правда интересно. Он бухим Джексона видел год назад. Вот просто на друга даже интересно посмотреть было. Он, конечно, пил, но не в количествах чрезмерных.       Джексон сидит возле общежития и пытается трезветь, потому что свежий воздух должен помогать, вроде. Малой уже успел рассказать, что драться с пьяными не хорошо, очень даже плохо, особенно когда ты на ногах почти не держишься. Теперь у Кайе пару синяков на лице, разбитая губа и до ран сбиты костяшки. Ещё, кажется, голова разбита немного, и крови не мало так, но шатену всё равно, у него в голове план действий. Всё-таки встряска тормошит мозги так же, как и спорт. Один из видов, так сказать.       — Пошли в комнату, Джекс, сколько ты будешь тут сидеть? — немного нервно, и теперь лучше вообще не спать, кажется.       — Ты иди, я тут, — ик, и глубокий вдох.       — Как хочешь, больше не теряйся, — Чон просто уходит, потому что хоть на пьяного друга первый час и было интересно смотреть, но теперь начинает раздражать.       А Джексону нужно ещё несколько минут, чтобы войти в здание и направиться прямиком не в свою комнату, а к Марку, который в комнате всё ещё один, потому что Тэхён так и не вернулся, но Ван этого всё равно не знал, ему был нужен Марк, и всё остальное безразлично.       Ван стучит раз, стучит два, стучит три, раз, два, три, снова стучит и слышит шаги, Марк открывает, Марк в шоке. Перед ним Джексон весь в крови и в синяках улыбается и тянет:       — Ма-арки мой, — улыбается, опускает голову, и чёлка закрывает глаза. — Помоги?       — Дж… Что с тобой? — Иен напуган, затаскивает друга в комнату. — Какого чёрта? Где ты уже подрался? Ты что, пьян?       — Марк, ты беспокоишься? — Вану приятно, Иен переживает, ему не всё равно.       Марк ни слова не хотел говорить, ему плакать хотелось, хоть нельзя, не сейчас, сейчас надо разобраться с Джексоном, потому что в подкорке сознания не покидала мысль, что это всё из-за него. Он виноват, должен был остановить, не должен был с ним ругаться, хоть по сути даже не ругались, так как без явной причины вслух.       Он быстро втащил младшего в комнату и сразу же в ванную, закрыв на замок. На всякий случай.       Полчаса ушло на то, чтобы обработать все раны, еле-еле прикасаясь, чтобы не больно.       — Марки…       — Помолчи-ка, — но раздосадованный взгляд говорил громче. — Ладно, иди ложись на мою кровать, я к Тэ, его всё равно ещё нет, — Туану обнять хотелось друга, посмотреть, нет ли ещё каких-то синяков, но, видимо, Кайе не настроен на что-то подобное. Да он в принципе никогда не был настроен на это.       — Всё-таки ты не беспокоишься?.. — слишком разочарованно прозвучало, слишком.       — Почему я должен просить прощение за то, что ты куда-то ушёл и подрался с какими-то придурками, что ты пил и шлялся непонятно где? Почему должен чувствовать вину за это, Джекс? — у Марка всё внутри болит, потому что он любит этого придурка, и видеть то, как ему больно, просто невыносимо. Может быть, зря он сказал тогда о Чанбоме? — Почему я должен о тебе так беспокоиться, что…       — Но ведь я не об этом… — Ван поднял взгляд. Видимо, зря, потому что Марк срывался, а в глазах собиралась влага.       — А я об этом! Почему ты творишь чёрт знает что, а я…       — А ты? Любишь меня, — тихо произносит скорее на автомате, чем серьёзно задумываясь над этим и, встав, пошатнувшись ещё несколько раз, пока пол стал на место, неровным шагом всё же прошёл к кровати Туана и прилёг, закрыв глаза. Снова вертолёты. Гудит и кружится, и как на карусели. Ван их с детства не любит, его укачивало.       — И что? — проследовав за другом, всё же реагирует блондин, присаживаясь рядом.       Последующую тишину прерывал только сквозняк через приоткрытое окно.       — И ты с Чанбомом, и, — ик, — я думаю что, — ик, — это не логично, — задержал дыхание, Марк смотрит, как у Вана щёки раздулись, и это мило, разбитая губа, пьяный взгляд, икота. — Я запутался.       — И ты придурок, — Туан толкает друга в бок, но аккуратно и ложится рядом, смотрит, как этот дурачок икает и берёт его руку. Ван шипит.       — Больно, — а второй рукой в район груди показывает. — Вот здесь.       Марк целует друга в щеку и надеется, что завтра Джексон будет мало чего помнить, так было обычно. Слишком странный способ признаться, Туан представлял это совсем не так. Надо заново.       А Чонгуку весело сегодня, потому что не спать он будет не по своему королевскому желанию, а потому что эта ночь — ночь друзей. Потому что через час после Вана ему позвонил Тэхён, который был тоже не особо трезвый и просил выйти на улицу. «Хоть не забрать», — пронеслось у брюнета в голове. Развозчик-не-совсем-пиццы-Чон-Чонгук.       — Тэхён-и?       Чон как-то не понимал, почему тот смотрит в ночное небо, усердно ищет звёзды. В центре Сеула. Прям успехов ему пожелать захотелось.       — Тэхён-и, ты не избит? — как-то с опасением, на что есть причина. — Вот зачем ты мне назначил встречу возле метро? Оно даже закрыто. На ремонт. Тебя, между прочим, тоже в ремонт не помешает. Ты себя видел вообще? А зря, ты красивый, — бубнил Гук, сам не совсем себя слыша.       — Чонгук! Пошли, — схватил за руку и потащил.       — Знаешь. Мне, конечно, нравится сегодняшнее времяпрепровождение и всё такое… И я давно не выбирался на культурные мероприятия по ночам… Но зачем в метро меня тащишь?!       — Чтобы.       — Ты бух!       — А ты меня боишься?       — Когда ты меня затаскиваешь в закрытое метро?!       — Разве я могу сделать тебе что-то плохое, милый мой, красивый Чонгуки? — всё было бы ничего, просто эта улыбка маньяка.       — Всего лишь избить, изнасиловать, убить, пытать, сдать меня в руки приступной группировке и смотреть, как они надо мной издеваются, — монотонно говорит Гук все слова, что выдавал ему мозг, в истерике крича: «Спасай наше тело, чува-ак, уноси ноги!».       Но Тэхён не слышал его мыслей и упёрто продолжал тащить туда, ниже. Как он нашёл единственную лазейку внутрь, неизвестно никому, но почему-то не это сейчас волнует Гука. Скорее, как выбраться и, тем более, как не попасться.       Наверное, первый случай, когда он по-настоящему боится Тэхёна. И за Тэхёна. Одновременно. А ещё обнять очень сильно хочется. Но, кажется, у Тэ другие планы. Чёрт возьми, пугает, что у него есть какой-то там план!