Idfc

Возможно, я уделяю ему слишком много внимания, но почему-то он был интересен мне и зацепил чем-то, что притягивало меня к нему. Можно сказать, что я вдруг стал одержим им. Это трудно объяснить, когда ты и сам не знаешь, чем обусловлена такая потребность в общении и зрительном контакте с ним, словно наркозависимость. Он был громким и порой вел себя слишком вызывающе, что вызывало гул восхищения и уважения у других студентов. Он старался всем угодить и помогал всем, кому нужна была помощь, совершенно бескорыстно, словно боялся кому-то отказать. Удивительный человек.  — Тебе не кажется Луи немного странным? — спросил я у Найла, оторвавшись от заучивания конспектов.  — Томлинсон что ли? — я кивнул. — Да брось, он самый безобидный кого я знаю, только посмотри на него, — он кивнул в сторону, где Луи повис на шее Зейна и что-то говорил ему, а тот лишь качал головой, — он не странный, он просто идиот.  — Ай, Найл, нельзя так.  — Разве я не прав? Нет, он был не прав. Луи не идиот, он слишком умный для идиота. Когда ты действительно хочешь узнать человека, ты начинаешь наблюдать за ним и много думать о нем. Его образ почти всегда перед твоими глазами и когда ты окончательно насытился им, то начинаешь понимать, почему он так или иначе поступил, или почему он сказал именно эту фразу. Можно сказать, что ты полностью отсканировал его. Некоторые люди открыты для других и их прочесть так же легко, как и детскую книжку: они просты в своем общении и восприятии внешнего мира, в том числе и социума, и их внутренний мир так мал, что чаще их сновидения пусты и бессмысленны, не будоражащие сознание. Они ломаются быстрее остальных, но простота их сознания не позволяет им горевать и сидеть, сложа руки, они просто идут дальше: сломленные и искалеченные, но идут. Нет ничего плохого в том, чтобы быть простым человеком, они просто «пусты». Я совершенно точно уверен, что Луи не относился к такому типу. К нему можно присмотреться и его фальшивая игра просто с потрохами выдает его. Он так яро защищает своё мнение и внутренний мир, агрессивно отталкивая от себя клише и стереотипы, но делает это так незаметно и искусно, что слепой подумает о том, что он просто дурачится. Возможно, он стремится к индивидуальности или просто боится смешаться с серой массой и погрязнуть в ней, поддавшись механизму поломки людей? Сломлен ли он сейчас или его сознание убьет его само, устав бороться за свои права быть выше других? Смог ли он воздвигнуть достаточно толстую стену, чтобы никого не пропускать?  — Это крыса? — воскликнул я, когда заметил, что кто-то быстро-быстро взобрался по руке шатена и залез на плечо.  — Сам ты крыса! Это хорек. — Луи погладил пальцем мордочку животного, и тот довольно фыркнул.  — Как его зовут?  — Джо шизо.  — Что за странное имя?  — Вполне себе обычное и приятное на слух.  — Почему ты не назвал его «Норик»?  — Фу, так зовут каждого второго хомяка и хорька.  — Но разве это плохо?  — Стереотипы — это всегда плохо.  — Не думаю, что это стереотип.  — Никто никогда не додумается назвать попугая «Александр» или «Найл», все назовут его «Кеша», это же так стереотипно.  — Найл — не попугай.  — Ну и ты не хорек.  — Конечно, меня же не зовут «Норик»  — Вот видишь, имя Джо делает его особенным, и он единственный в своем роде с таким необычным именем. Надо уметь избавляться от клише, это выделит тебя из серой массы.  — Наверняка есть еще один такой умник, который назвал своего хорька Джо.  — Возможно, но он не назвал его Джо шизо.

***

 — Итак.. — девушка, заправила за ухо белую прядь и наклонила голову вбок, презрительно взглянув на парня, не скрывая своего недовольства. — Как поживает твой новый лучший друг? — в ответ она услышала лишь молчание, и, дернув ногой, пнула вбок вдруг рассердившегося Луи.  — Это не твоё дело!  — Почему ты кричишь на меня?!  — Потому что я не хочу с тобой разговаривать. — Девушка, покачав головой, соскользнула со стола и подошла к патефону, опуская иглу на пластинку. Заиграл Реквием, заполняя пустую комнату живым насыщенным звуком.  — Алиса, пожалуйста, не сейчас, — но она уже не слышала его и босыми ногами медленно скользила по паркету в такт музыке, приподняв руки вверх, словно танцевала в паре.  — Лакримоса?  — Хватит.  — Давай, Луи, потанцуй со мной, — она протянула ему руку, но тот лишь ударил по ней и швырнул в патефон учебник по философии. Пластинка выскользнула из-под иглы и бесшумно упала на пол. Тишина. Девушка замерла и ошарашенно уставилась на него, в её глазах вот-вот появятся слезы.  — Я сказал хватит, — отрезал парень и вернулся к своему домашнему заданию. Тишина, она вновь давила на уши, и, казалось вот вот вакуум, что царил в комнате, разорвет сейчас это напряжение, повисшее между двумя людьми. Вздох.  — Да как ты смеешь, — хмыкнула она, вытирая тыльной стороной ладони холодные слезы — Это все из-за Гарри? Это из-за него ты стал таким.  — Каким? — прервал он её.  — Правильным. — Луи вздохнул и потер переносицу, снимая очки. Алиса опустилась на пол и зарыдала.  — Перестань гнуть из себя актрису.  — Ты пытаешься быть для него лучшим? — всхлипнула девушка и подняла на него свои красные глаза, полные притворности и лживых слез. Словно кукла, искусственная.  — Я хочу стать хорошим другом.  — Но ты не сможешь! — воскликнула она, и на её лице заиграла ехидная ухмылка.

***

Всегда, общаясь с ним, я чувствовал некую недосказанность между нами. Возможно, я не почувствовал её в первый раз, когда мы встретились с ним в парке. Тем холодным утром мне показалось, что он не был огорожен своей толстой стеной, просто был застигнут врасплох, и я увидел его настоящего. Но сразу после того дня в кафетерии, он закрыл прямо перед моим носом прозрачные стеклянные двери, не давая возможности быть с ним ближе, узнать что-то больше, чем его имя. Но я был для него как и все его «друзья». Он отвечал мне дежурными фразами, натянуто улыбался и уделял мне ровно столько внимания, сколько, ему казалось, я заслуживаю. Да, мы много проводили время вместе, часто переписывались, но я не был для него кем-то особенным, и часто я чувствовал обиду из-за этого, потому что я старался сблизиться с ним, но он держал меня на расстоянии вытянутой руки и не давал мне приблизиться. Я словно был для него простым человеком, которые барахтаются в серой жиже социума и пытаются достать его своими грязными и испоганенными руками, прося помощи. 02:58 от кого: Луи «Я тебя чем-то обидел?» — я нахмурился, увидев новое сообщение в три часа ночи, и мне пришлось отложить в сторону свой альбом. 02:58 от кого: Гарри «Нет, с чего ты взял?» 03:00 от кого: Луи «Мне кажется, ты избегаешь меня последние две недели.» — Я тяжело вздохнул 03:01 от кого Гарри: «Скоро полу-семестровая аттестация, мне нужны хорошие оценки» 03:02 от кого: Луи «Что-то не припомню, чтобы тебя интересовала учеба. Я заставил тебя прогулять историю только потому, что мы не успевали на распродажу в книжном магазине» 03:02 от кого: Гарри «Это было всего один раз» 03:02 от кого: Луи «Но он был » 03:27 «Гарри?» 03:28 от кого: Гарри «Я иду спать, доброй ночи» 03:28 от кого: Луи «Хорошо, доброй ночи» На следующий день нам устроили контрольный урок и дали тему «Чувства и эмоции». Я вспомнил слова Луи о «пустых» людях и решил это отобразить на своем холсте. Потому что в мою голову совершенно ничего разумного не приходило, но возможно это и не совсем будет соответствовать тематике, тем не менее. « „Пустые“ люди — сломленные люди, им запретили мечтать» — говорил он. «В любом случае, не нам их осуждать — это их выбор, если бы они хотели, они бы боролись» — а могут ли они бороться, Луи? Посмотри на них, отбросив в сторону свои эгоизм и скептицизм, разве у них есть силы бороться за то, что они хотят? Наверное, им нужна помощь таких же сильных людей как ты? Но то,что ты делаешь — это отталкиваешь и брезгуешь, скрывая под слащавой улыбкой дружелюбности оскал презрения. Ты умен и хороший лгун, но чем же ты отличаешься от «пустых» людей? Своим умением широко мыслить? Как бы мне хотелось выкинуть тебя из головы и забыть весь этот бред, но как это сделать, когда твои пронзительные серые глаза постоянно смотрят на меня? Я закончил последним и отдал свою работу преподавателю.  — Это же...  — Да.

***

Я не общался с Луи целую неделю, потому что я действительно был обижен на него. Найл говорил мне, что я вел себя как девчонка, игнорируя все сообщения и звонки шатена.  — За что ты хотя бы на него обижаешься?  — Он уделяет мне мало внимания, — блондин хохотнул.  — Что за детский сад!  — Это важно для меня!  — Он не твой парень, ты не можешь контролировать его.  — Но он мой друг. — Найл тяжело вздохнул и отодвинул от себя чашку с салатом.  — Ты не можешь заставить его измениться, Гарри. Луи, может, и хорошо ко всем относится, но его единственным другом всегда будет Зейн, потому что он доверяет ему.  — Почему именно он?  — Не знаю, они всегда были вместе, насколько я помню, но.  — Что?  — Ничего.  — Нет, скажи, раз уж начал.  — Ээх, ну ладно, — он наклонился чуть ближе ко мне, словно сейчас он собирался донести до меня какую-то страшную тайну, — кто-то говорил мне, что Зейн был его опекуном, когда Луи только приехал в Англию.  — Что? Так он не англичанин?  — Нет, он из России.  — Чего?! — я даже поперхнулся колой и закашлялся.  — Мы вместе с ним оканчивали школу, и честно скажу, раньше он был более чем странным человеком.  — В каком смысле?  — Он не был общительным, часто ввязывался в драки и бухал, как черт. Ох помню, как директор его за шкирку таскала к Зейну, и тот долго извинялся за его поведение.  — Я тебе не верю, Луи не такой.  — Ну как хочешь, — он хмыкнул, — и это еще не самое интересное! — парень начал ёрзать на месте от нетерпения и маленький огонёк энтузиазма в глазах пугал меня, господи боже, как девчонка-сплетница, честное слово. — Мне говорили, что он лежал в психиатрической больнице, из-за нервных срывов, ну так еще бы, он так часто не ходил в школу, удивляет то, как он вообще её закончил.  — Ты несешь какой-то бред, Ни, мы как будто о двух разных Луи говорим. — Найл пожал плечами и отодвинулся.  — У каждого свои скелеты в шкафу, но у некоторых их целое кладбище.  — Прекрати, не хочу больше ничего слышать. — Блондин заткнулся, ковыряясь вилкой в своей салате, но я чувствовал, что он мне хочет сказать еще что-то, он не переставал нервно закусывать губу и посматривать на меня поверх свои очков.  — Я тоже лежал в больнице из-за срыва, — пожаловался он мне, но тут же начал оправдываться, чтобы его не сочли каким-нибудь психом, — ты бы видел какие экзамены они нам выставили в выпускном классе, тут любой не то что психанет, он вскроется!  — Найл, учеба — не то, из-за чего стоит калечить своё здоровье. Экзамены можно пересдать, — он опять замолчал и уставился на меня.  — Тебя не волнует тот факт, что я ,мать вашу, лежал в психушке? — вот тут уже удивляться пришлось мне.  — А что здесь такого ненормального?  — Ну. Это же психушка.  — У тебя шизофрения и ты кидаешься на людей с пеной у рта, пытаясь их убедить в том, что инопланетяне связываются с тобой каждое полнолуние? — Найл хохотнул и расслабился.  — А ты не веришь в инопланетян?  — Ты опять придираешься.  — Гарольд, ты не веришь в инопланетян? — он привстал со своего места и выкинул в сторону мой конспект, который я так усердно пытался прочесть и хоть что-то запомнить.  — Ни, успоко-  — Я сейчас откушу тебе ухо! Великий Макаронный Монстр приказал мне лишить тебя слуха, ибо ты имеешь права слышать его пламенную речь, когда он придет на Землю как властитель! — Хоран заорал и кинулся на меня, кусая мои уши. Он не успокоился до тех пор, пока мы оба не оказались на земле, а мои уши окончательно не онемели от количества укусов.  — Ты придурок, — ругнулся я, вытирая рукавом рубашки слюни с моего лица.  — Может быть, но если бы не я, ты бы так и не поверил в Макаронного Монстра.  — Найл, он не-  — Еще слово против моего предводителя, и я ты будешь лишен члена!  — Это уже слишком!  — Так велел Макаронный Монстр, — я закрыл лицо руками, скрывая улыбку, ведь это бы означало, что он победил.

***

 — Почему ты решила, что я не смогу?  — Потому что тебе было настолько больно, что ты никогда уже ни для кого не сможешь быть настоящим и искренним, — девушка захохотала, вдруг осознав, что её выводы оказались абсолютно верны — ведь ты боишься вновь быть преданным, не так ли?